Чтение онлайн

Парой команд Рэйвен заблокировала все внешние двери, ведущие в лабораторный отсек, и принялась за ту самую лазейку, которую нашла ночью. Джон и Монти потащили скулящего Уоллеса к техническим помещениям с воздуховодами. Для пленника в руках у Грина был моток жгутов. Кейдж уже умолял усыпить его хорошей дозой наркоза, потому что боль стала ужасающей, а я только зло усмехнулась про себя. Терпение, мистер Уоллес. Терпение.

Под потолком раздалась тревожная сирена. В лампах помимо ламп дневного света замигали яркие красные светодиоды.

— Внимание! Уровень угрозы — оранжевый! Внимание! Уровень угрозы — оранжевый! Всем проследовать в доступные капсулы безопасности. Внимание!..

— Всех лучших программистов явно забрали на «Ковчег». Нашу систему я так и не смогла взломать за пять лет. А их код — говно. В дуршлаге и то меньше дыр, — гордо выпрямив спину, сказала Рэйвен. — Сейчас они будут пытаться заблокировать нас или ломануть. Но стоит ли мне говорить, что ни на то, ни на другое у них нет шансов? — на её губах играла довольная улыбка. — Знаешь, почему? Потому что я взломала и вырубила их первыми. Мёрфи подсказал трюк. Пока они разберутся с этой маленькой пакостью, которую я отправила на главный и резервный узел маршрутизации, наверное, пройдёт пара дней. Хотя с их уровнем компетенции это даже излишне оптимистичный прогноз.

Введя ещё пару кратких команд, она вывела на мониторы лаборатории камеры наблюдения по всему бункеру. В коридорах начиналась паника и лёгкая давка. В толпе легко можно было рассмотреть отряды охраны, распихивающие обычных обитателей «Маунт Уэзэр», чтобы вверенная им важная шишка могла спокойно добраться до «капсулы безопасности». Пока Рейес наслаждалась результатом своих трудов, Монти и Джон попеременно помогали мне подключить трубки к ёмкостям с газом и аэрозолем. Связанный Кейдж продолжал орать и сыпать угрозами и оскорблениями, наблюдая за нашей работой. Больше всего его, наверное, бесило то, что нам было полностью на него плевать. Когда мы заперли его, то даже не удостоили права на последнее слово.

Сирена внезапно стихла. Отключили. Про громкой связи объявили, что тревога была ложной — просто учения. Враньё. Но ловушка уже захлопнулась. Рэйвен вывела на экран картинку из капсулы безопасности, где собрался ближайший круг президента. Он сам сидел во главе стола, а его приближённые копошились вокруг. Я с удивлением заметила, что Аарона среди них не было. Похоже, они почти сразу поняли, что аварийная сигнализация была лишь провокацией. Но всё равно не додумались, чьей и зачем, пока не стало слишком поздно.

Рейес ввела несколько команд в терминале и притворно виновато пожала плечами.

— Упс. Кажется, теперь они заперты там. Не смогут уйти без моего разрешения. Беда.

— Что, будем начинать операцию «Газовая камера»? — весело спросил Джон.

— Кларк, дорогая, позволь поинтересоваться, что происходит? — донёсся по громкой связи голос президента Уоллеса. — Я смотрю за вами через камеру наблюдения, и увиденное приводит меня в крайнюю степени ярости и замешательства.

— Вы не поверите, но я с самого начала испытываю к вам те же чувства, — я улыбнулась, глядя на монитор. — Президент, а где Кейдж? Почему он не с вами? А, да, точно. Он у нас. Извините. Вы, наверное, расстроены, но не делайте пожалуйста резких движений. У нас есть доступ ко всем камерам наблюдения. Если я увижу, что нашим людям что-то угрожает…

— Ты изуродовала моего сына! Поверь, за это твои люди будут страдать! И ты! Ты будешь! Ты пожалеешь, что решила предать меня, Кларк!

— Президент, а вы знаете, как действуют нервно-паралитические газы?

— Отпусти моего сына сейчас же, чокнутая, и я не убью вас всех к чёртовой матери в качестве благодарности! Слышишь меня?!

— Так и думала, что нет. Знайте, что в норме передача нервного импульса к мышцам прекращается из-за гидролиза ацетилхолина. Но определённые соединения фосфора заменяют в нём нужную связь на ковалентную, блокируя этот процесс. Нервный импульс не прекращается…

— Чокнутая! — перебил меня Уоллес яростным рёвом. — Да я лично выпотрошу тебя, дрянь!..

— Разумеется. Но это позже, — спокойно улыбнулась я. — Пока слушайте внимательно, господин президент. При отравлении нервно-паралитическим газом появляется затруднённое дыхание, затем удушье, рвота, боль по всему телу, сначала — лёгкое подёргивание в мышцах, затем — крайне мучительные судороги. Там ещё много неприятных сопутствующих симптомов, но самые ужасные, конечно, это последующая кома и смерть. Если не хотите такой участи для себя, своих сторонников и Кейджа, то остановите свои карательные отряды, которые вы отправили выламывать нашу дверь. И те, что отправили по души моих людей. Прямо сейчас. И прямо здесь. Я жду.

— Да что ты несёшь?! Какой нервно-паралитический газ?! У тебя десять баллонов наркоза, идиотка! Что ты сделаешь? Усыпишь нас? — он почти смеялся с моего дурацкого плана.

— А, точно. Я не рассказала вам один интересный факт про пентатриосфен, президент. Замоталась. Забыла. Простите. Вы не могли о нём знать, разумеется. Дело в том, что совсем недавно наши врачи случайно обнаружили этот эффект на «Ковчеге». Чуть меньше десяти лет назад. Газ слишком хорошо реагирует с хлоридом фосфора в любой форме. И после реакции распадается на пару безобидных соединений и крайне качественное отравляющее вещество. Очень токсичное. Нужно только смешать в достаточном объёме. Например, в вентиляции. Дальше всё случится само собой.

— Ха-ха! Господи! Ты правда думала, я куплюсь на этот блеф? В самом деле?! Что за сказки?!

— Я ждала, что вы не поверите. Иначе зачем мы, по-вашему, запечатали вашего сына в той герметичной комнате с воздуховодами? Рэйвен, там же есть камера?

— Разумеется, — улыбнулась Рейес. Вывела на экран рядом с президентом картинку интенсивно пытающегося выбраться из жгутов Кейджа. Его тело крупно дрожало. Цвет лица посерел, из единственного уцелевшего глаза крупным потоком текли слёзы. Из второй глазницы лилась кровь. Он часто кашлял, скручивался и извивался в своих путах. Лицо и волосы блестели от пота.

— Эта картина ничего не напоминает вам, президент? Взгляните. Затруднённое дыхание. Дрожь. Рвота. Боль. Мучительные судороги. Ничего не напоминает по симптомам?

— Что ты наделала? Что ты наделала?! Прекрати! Немедленно!

— Это можете прекратить только вы, — я снова улыбнулась, поворачиваясь прямиком в камеру. — Включите громкую связь. Обратитесь к своему народу. И отрекитесь от своего престола прямо сейчас. Подайте в отставку. Назначьте временно исполняющим обязанности президента Аарона и сдайтесь под стражу. Вот мои требования. Или одно нажатие кнопки — и эта смертоносная смесь отправится прямиком к вам, когда мы откроем заслонку. Вы и ваши генералы сдадите пост посмертно.

Кейджу становилось совсем плохо. Крупная дрожь постепенно переходила в редкие приступы судорог. Хорошо, что не было звука — я не хотела слышать его крики. И так знала, как они будут звучать. Знала, как все мышцы скоро сойдут с ума, разгибаясь и сокращаясь. Я слышала и видела это с десяти лет в своих снах — с тех пор, как случайно разбила все запасы атропина на складе. В тот самый день, когда пентатриосфен впервые превратился в пентатрифосфин в лаборатории «Ковчега» и отравил невиновного человека.