Чтение онлайн

Русский человек обязательно будет недоумевать, как это в детском саду работают мужчины. В Швеции это давно никого не удивляет: многие традиционно женские обязанности в обществе исполняют мужчины, а мужские – женщины. И трудовая активность женщин в сегодняшней Швеции равна мужской. Несмотря на это, шведская семья с работающими родителями имела в конце 1980-х годов наибольшую рождаемость в Европе – более двух детей [154] . Что же касается распределения обязанностей внутри семьи, то основную часть домашней работы и нагрузку по уходу за ребенком по-прежнему несут женщины. Хотя папы принимают равное участие в воспитании детей: их часто можно увидеть с детскими колясками на улицах Стокгольма, они по закону могут сидеть с ребенком декретный отпуск, отпустив маму на работу, могут брать бюллетень по уходу за ребенком. У шведов не принято, чтобы бабушки сидели с внуками и чтобы молодая семья жила вместе с родителями. Каждый справляется сам. Писатель и журналист Геннадий Фиш, побывав в Швеции, был несколько удивлен тем, что увидел немало женщин пенсионного возраста, коротающих время за столиками кафе или прогуливающихся по аллеям парков, но ни одной пожилой шведки, занимающейся тем, чем у нас так часто занимаются бабушки, сидящие с внуками. Этим не занимается даже «самая лучшая в мире бабушка» – бабушка Карлссона на крыше!

XX век в шведской истории был отмечен изменением роли женщины в обществе и расширением ее прав. В 1920 году новый закон о браке закрепил для женщины равное положение наряду с мужчиной. В 1921 году вступило в силу равное избирательное право для женщин и мужчин, после чего женщин начали избирать в риксдаг, и они получили право занимать некоторые государственные должности. С 1983 года женщины могут занимать посты уже во всех сферах общественной деятельности, включая оборону. Шведки, как известно, становились и министрами иностранных дел, и министрами обороны. Вообще в Швеции гораздо больше женщин-политиков, чем в других странах.

Как же выглядят шведки? И какими их видят другие? Собираясь в Швецию, Геннадий Фиш прочитал о ней то, что писали до него, и нашел у чешского писателя Карела Чапека следующий пассаж: «В этой стране много новых мостов и дорог и мало политики, псы здесь без намордников, девушки не накрашены, улицы без полицейских, купальные кабины без ключей, калитки без щеколд, автомашины и велосипеды остаются на улице без присмотра, и жизнь проходит без вечного страха и недоверия»… [155] Посетив Швецию в середине XX века, Фиш убедился, что многое из описанного Чапеком осталось неизменным.

А что можно сказать о рубеже тысячелетий? Если сравнивать с русскими, то становится очевидным, что шведки по-прежнему не накрашены. Точнее говоря, они используют косметику меньше, возможно, более умело, стремясь к естественной здоровой красоте. Многие, достигнув определенного возраста, не красят свои седые волосы, считая, что стареть надо тоже естественно. И седина их красивых стрижек выглядит достойно и элегантно. Культ естественной красоты приводит к тому, что шведки ведут более здоровый образ жизни, больше занимаются спортом, придерживаются рационального питания. Среди них гораздо реже встретишь тучных или располневших. Русские женщины традиционно предпочитают краситься и наряжаться, отправляясь на работу. Шведки же, напротив, усвоили манеру одеваться просто. На работу никто не наряжается, между повседневной одеждой и выходной заметна большая разница. Одежда и обувь на каждый день (только не на высоких каблуках!) должны быть удобными, функциональными, общепринятыми (по мнению шведов, не следует выделяться чем-то особенным). При всей своей простоте повседневная одежда подобрана со вкусом, в ней нет лишних или плохо сочетающихся друг с другом деталей и аксессуаров. Также не принято носить много ювелирных украшений.

Шведская семья во многом воспринимается иностранцами по культовым фильмам Ингмара Бергмана. В его картинах мы наблюдаем психологический поединок мужа и жены, любовь-ненависть, трагическое состояние одиночества, как в семье, так и без семьи. В левые шестидесятые годы молодые шведские критики и режиссеры критиковали Бергмана за якобы уход от социальных проблем и за показ исключительно частной, семейной жизни, однако эта критика не смогла поколебать его позиций в мировом кинематографе. Фильмы Бергмана глубоко психологичны, исполнены экзистенциальных размышлений, часто имеют форму притчи («Седьмая печать», «Девичий источник», «Земляничная поляна»). Ингмар Бергман олицетворяет собой целую эпоху в шведском кино. Дебютировав как кинорежиссер в сороковые годы, он снял, в основном, по собственным сценариям, более сорока фильмов вплоть до начала восьмидесятых годов, постоянно работая с блестящей плеядой актеров: Биби Андерсон, Ингрид Тулин, Харриет Андерсон, Лив Ульманн, Эрландом Юсефсоном, Максом фон Сюдов и др. В восьмидесятые годы он работал больше в театре, ставил спектакли в Швеции и других странах. В Драматене в Стокгольме он поставил Шекспира, Стриндберга, Ибсена.

Театральный критик и драматург, переводчик-славист Ларс Клеберг считает, что у современной шведской драматургии, посвятившей себя семейной теме, есть два великих предшественника – Август Стриндберг и Ингмар Бергман, которые разрабатывали конфликты поколений, тему верности и обмана, гибели утопий. «После выхода (1973) «Сцен из семейной жизни» семейная тематика надолго стала доминирующей в шведской драматургии. И не потому, что Бергман создал некую моду, а потому, что «семья» в Швеции в 1980-х годах начала обозначать нечто более широкое, чем родственные связи. Когда и у писателей, и у публики угас жгучий интерес к политике, а политический анализ был во многих случаях заменен психоанализом, семья и дом превратились в сцену неразрешимых социальных и межчеловеческих конфликтов» [156] .

Иногда считается, что семью стало труднее создать из-за сумасшедшего ритма жизни, из-за меньших возможностей для общения. Кажется парадоксальным, но стиль общения в городе кардинально изменился, и некоторые винят в этом … мобильный телефон. Доля правды здесь, несомненно, есть. Известная писательница и профессор университета Хельсинки, Мерете Маццарелла рассказывает в антологии «Современное одиночество» (2007) печальную историю об аварии, происшедшей с поездом, который следовал из Стокгольма в Упсалу. Сотни пассажиров были вынуждены выйти на перрон. Многие тут же достали свои мобильные телефоны, и через некоторое время за ними приехали машины, но другая часть так и осталась на перроне. Мы перестали обращать внимание на окружающих, считает Мерете Маццарелла. Нам даже не пришло в голову, как это было бы раньше, предложить кому-нибудь из оставшихся место в своей машине. Мы только и делаем, что общаемся по мобильному телефону с близкими или коллегами, не замечая людей вокруг. Мы можем даже сидеть в кафе за одним столом, и каждый будет говорить по своему телефону.

Мрачный диагноз нашему времени стрессов и равнодушия ставит норвежский этнолог Томас Хюлланд Эриксен, недавно издавший книгу «Тирания момента». Время сегодня богато внешним динамизмом, но бедно развитием и взаимосвязью. Следовало бы вернуть времени его ценность. Мобильный телефон в информационном обществе служит сиюминутному, суетному образу жизни: «Что угодно и когда угодно». В повседневной жизни не остается пауз, личного времени, передышки. Все заполняется чем-то, неважно чем. Следствием такого использования времени, как считает Эриксен, становится неудовлетворенность, фрустрация. Люди едва успевают додумать одну мысль, как уже надо торопиться делать что-то другое.

Писатель Ларс Хесслинд размышлял в свое время об особенностях шведской любви: «Я не уверен, что подростки сегодняшней Швеции способны пройти под дождем шесть километров туда и столько же обратно ради того, чтобы в окне увидеть силуэт любимой девушки…

Условия жизни женщин в Швеции улучшаются, и женщины все более уравниваются в правах с мужчинами, хотя борьба за равенство все еще продолжается, многое еще не достигнуто.

Женщина завоевала наравне с мужчиной возможность получать образование, она может сама себя содержать, жить в собственном доме или квартире, с мужем, если ей так хочется, или отдельно со своими детьми, она больше не зависит от мужа материально. Она может теперь сама выбирать постоянного партнера или того, кого хочет просто пригласить в свою постель.

Этот период жизни нашей страны иностранцы ошибочно называют «временем свободной любви», подразумевая под этим, что в Швеции все «спят» друг с другом. На самом деле, «время свободной любви» от предыдущего периода отличается лишь тем, что теперь женщина может выбирать себе партнера на тех же условиях, что и мужчина, не заботясь о материальной стороне дела, зная, что она и сама сможет заработать себе на жизнь.

Нет, любовь не стала «свободной». Она стала более равной. А вот семья как институт начала расшатываться. Женщины и мужчины съезжаются и живут вместе, не вступая в брак, у них рождаются дети, но в любой момент они могут расстаться. <…> Нервно, истерично ищем мы большую, настоящую, идеальную любовь, а наши дети страдают от постоянной «смены декораций». Взрослые реализуют свое право на свободу, а расплачиваются дети. Они тоже испытывают потребность в любви и спокойствии, но кого это интересует?.. [157]

Вместе с тем, есть надежда, что не все так плохо. Северный музей в Стокгольме с 1920-х годов проводит социологические опросы и анкетирование шведов по разным темам: нравы и обычаи, праздование Рождества, смерть, танцы, мебель. В 2007 году были подведены итоги опроса на тему «Что думают шведы о любви». Присланные ответы были посвящены разным сторонам любви – первой влюбленности, романтическим мечтам, измене, сексу, ревности, а еще – любви длиною в жизнь. Да, такая любвь до гроба в Швеции тоже есть, и в разделе объявлений в шведских газетах нередко встречаются поздравления супругов с золотой или даже бриллиантовой свадьбой.