Чтение онлайн

Он рассказал нам под присягой, что в 11 или 12 часов ночи он лежал в своей постели, когда услышал шум в городе и поднял тревогу. Он встал, но успел только надеть рубашку, накинув поверх нее бригандину… вскоре он нашел, где французы сломали десять или двенадцать палисадов, и смог с помощью трех или четырех других англичан отогнать их назад… но два дня спустя, в середине дня, ему сообщили, что город горит, и французы начали штурм… когда огонь распространился, англичане укрылись в крепости. (Показания Мандефорда, Национальная библиотека, MS fr. 4054, f. 147).

Троллоп в качестве лейтенанта сдал Френе французам в марте 1450 года, но он не забыл о своем компаньоне и шурине: одним из условий сдачи было освобождение Мандефорда. Эта история становится еще более интересной благодаря тому, что оба мужчины продолжили свою военную карьеру после потери Нормандии. В начале 1450-х годов Мандефорд был маршалом Кале, а Троллоп — начальником порта при Эдмунде Бофорте занимавшем должность капитана.

По мере разрастания в Англии Войны Роз они оказались "мечом разделены". Мандефорд вернулся в Англию и поддерживал ланкастерцев, а Троллоп, все еще находившийся в Кале, был выбран графом Уорриком ответственным за отправку войск в Англию на помощь Ричарду, герцогу Йоркскому. Однако сказалась старая преданность Бофортам, основанная еще на службе во Франции. Накануне битвы при Ладфорд-Бридж (12 октября 1459 года) Троллопа убедили перейти на сторону ланкастерцев, что повергло йоркистов в смятение, когда он раскрыл их предполагаемый план действий. Затем он присоединился к сыну Эдмунда Бофорта, Генри, в попытке отбить Кале у йоркистов и был назначен капитаном близлежащего Гина.

Жизни Мандефорда и Троллопа снова переплелись. В июне 1460 года Мандефорд собрал войска в Сэндвиче, чтобы укрепить Гин, но его атаковали йоркисты из Кале и пленили. Переправленный через Ла-Манш, он был казнен на под Тур-де-Рисбек. Троллоп был вынужден сдать Гин. Он вернулся в Англию, где получил известность во время победы ланкастерцев при Уэйкфилде 31 декабря 1460 года, используя уловки, чтобы выманить йоркистов из их опорного пункта в Сандале. Он также участвовал в сражении закончившимся победой ланкастерцев при Сент-Олбансе (17 февраля 1461 года) и был посвящен в рыцари после битвы, в которой он был ранен в ногу калетраппой (устройство для повреждения копыт лошадей).

Когда йоркисты захватили Лондон, за голову Троллопа была назначена награда. Он встретил свой конец в битве при Таутоне (29 марта 1461 года), разделив командование авангардом ланкастерцев с графом Нортумберлендом. Таким образом, и Троллоп, и Мандефорд сражались и умирали за своего короля во Франции и в Англии, и, несомненно, как и многие другие, укрепляли свои дружеские связи и отношения.

Мир вокруг войны.

Война жестокая и беспощадная

Война против мирного населения?

Можно сделать очень важный вывод о характере военных действий в Столетней войне. Большая из часть, будь то на суше или на море, велась против мирного населения. Только в сражениях участвовали исключительно солдаты. Метод шевоше был выбран потому, что он был направлен против незащищенных мирных поселений и мог оказать немедленный деморализующий эффект. Солдаты на ходу прогрызали себе путь через местность, захватывали движимое имущество, а также сжигали хранившиеся урожаи и дома. Осады укрепленных городов и замков а также столкновения с вражескими войсками, они как правило, старались избегать. Достаточно эффективно реагировать на такие рейды было крайне сложно, поскольку нападавшие быстро переходили к следующей цели, а проблемы с передачей донесений делали военную разведку малоэффективной. Никто не мог точно знать, куда в следующий раз будет направлено шевоше. Мирное население затрагивали также осады. Длительные осады были особенно тяжелы для жителей городов. Хроники рассказывают нам, что во время шестимесячной осады Руана зимой 1418–19 годов горожанам приходилось есть собак, кошек и даже крыс.

Война намеренно велась против мирных людей, но такие действия против населения можно считать законными актами войны, поскольку они были разрешены королем. Но было и множество других разрушений и уничтожения, которые солдаты совершали по собственной воле. Солдаты из гарнизонов обеих сторон часто отправлялись "на поиски собственных приключений", и, несомненно, им предоставлялась определенная свобода в принятии решений о том, у кого брать добычу, несмотря на дисциплинарные постановления в обеих армия, которые пытались предотвратить нападение на мирных людей. Пиратство поощрялось как англичанами, так и французами, не в последнюю очередь в период перемирия в конце XIV и начале XV веков.

Во Франции также существовала проблема беззаконных банд, известных как рутьеры, которые продолжали войну против мирного населения, когда оказывались уволенными с регулярной военной службы. К этому следует добавить влияние двух чрезвычайно ожесточенных и жестоких гражданских войн, а именно между дофином и Карлом Наваррским в конце 1350-х годов, которая особенно сильно отразилась на положении Парижском округе, и между арманьяками и бургундцами в начале XV века. Обе эти войны оказались втянуты в англо-французскую войну. В основе своей это были военные неудачи Франции, которые способствовали общественным беспорядкам и междоусобицам.

Последствия для Франции

Трудно было поверить, что это та страна, которую я видел в прошлом… Я с трудом мог узнать что-то, что я видел раньше в этом королевстве, которое когда-то было таким богатым, а теперь превратилось в пепел. (Петрарка, комментарии к состоянию Франции)

Не подлежит сомнению, что Франция сильно пострадала физически и экономически от Столетней войны. Само название известной книги Анри Денифле, опубликованной в 1897–1899 годах, La desolation des eglises, monasteres et hopitaux en France pendant la Guerre de cent ans (Запустение церквей, монастырей и госпиталей во Франции во время Столетней войны), олицетворяет подход и выводы, которые были сделаны: даже церковь не была в безопасности от нападений, особенно со стороны рутьеров. Детальные исследования Иль-де-Франс, Оверни и Анжу, а также крупных городов, таких как Тулуза, Тур, Пуатье и Периге, подтвердили эту точку зрения. Например, стоимость арендной платы в сельской местности Анжу упала на 30–40% во второй половине XIV века.

Исследование Реймса особенно показательно, не в последнюю очередь потому, что город пережил осаду Эдуарда III в 1359 году, а также перипетии гражданской войны с наваррцами и более поздние английские шевоше. На протяжении многих десятилетий крестьяне стекались в город в поисках защиты, в результате чего некоторые приходы приросли людьми на 50%. Цены на зерно резко возросли: ситуация была особенно тяжелой в конце 1350-х и 1360-х годов, когда военные действия нарушили обычную торговлю с близлежащими городами. Укрепление Реймса в 1350-х годах обошлось более чем в 100.000 турских ливров, большая часть которых была выплачена из местных налогов на закупки, и включало снос жилых домов и религиозных учреждений в пригородах и в окрестностях для создания полосы отчуждение перед городом.

Хотя в начале XV века наблюдалось некоторое восстановление экономики, но условия ухудшились на четвертом этапе войны. Французские вторжения в Гасконь с начала 1440-х годов уничтожили виноградники, на восстановление которых ушли годы. В Нормандии война за Па-де-Ко после 1435 года привела к экономическому кризису, не в последнюю очередь для морских портов. Внутренние районы Арфлера и Дьеппа были опустошены английскими войсками, посланными для отвоевания этих мест. В Дьеппе пригород Ле-Полет (на другой стороне гавани) был практически безлюдным в 1437–38 годах, его жители "ушли жить в другие места из-за войны". Впоследствии, в 1442–43 годах, англичане разместили здесь свой осадный лагерь, после чего эта местность была отмечена как "полностью разрушенная и разоренная". Вернуть жителей оказалось невозможно до тех пор, пока англичане не были изгнаны из герцогства.

Исследование Лувье показывает пагубное влияние постоянных осад: город переходил из рук в руки пять раз с 1418 по 1440 год. Доходы от пошлины на зерно упали с 29 фунтов стерлингов в 1424 году до 13 фунтов стерлингов в 1432 году, а общие доходы города за тот же период снизилась с более чем 191 фунта стерлингов до 115 фунтов стерлингов. После захвата города французами в 1440 году они снесли здание суконной фабрики, чтобы его материалы можно было использовать для восстановления внешних укреплений. Снижение арендной платы и сельскохозяйственного производства в конце 1430-х и в 1440-х годах было настолько заметным, что Ги Буа назвал это время "Хиросимой в Нормандии", хотя он признал, что не все экономические проблемы были вызваны войной. Такое положение повлияло не только на нормандцев, но и на оккупантов, поскольку многие англичане получили земли в герцогстве, которые теперь зачастую не представляли никакой ценности. Сэр Джон Фастольф, например, потерял треть своего дохода в 600 фунтов стерлингов от своих французских земель в результате потери Па-де-Ко и последующего экономического кризиса.