Чтение онлайн

Очевидно, что необходимо было усилить укрепления Саутгемптона, и не в последнюю очередь построить стены вдоль южной и западной сторон города. Они были окончательно завершены к концу века, нарушив прежнюю структуру переулков, зданий и частных причалов, и перекрыв прямой доступ к берегу. Затраты в основном ложились на жителей через местные налоги: в 1376 году горожане обратились к королю с просьбой взять город под свой контроль, так как они не могли поддерживать расходы на оборонительные сооружения.

Некоторые интересные события происходили в конце XIV и XV веков, когда расширяется использование пороховой артиллерии. Западные ворота Кентербери, строительство которых было начато в 1380 году, возможно, стали самым ранним строением, возведенным с учетом обороны от артиллерии. Башня Кэчколд в Саутгемптоне была построена в начале 1400-х годов со сводчатой крышей, чтобы выдержать вес пушек. Башня "Дом Бога" датируется чуть более поздним временем. Перед лицом угрозы вторжения в 1386 году в замке Саутгемптона был поставлен капеллан Томас Тредингтон, не только для проведения богослужения, но и для содержания артиллерии, поскольку он обладал большим опытом в этой области. В 1449–50 годах городской артиллерист, "Гарри Ганнер", был занят изготовлением камор для казнозарядных пушек, распространенных в этот период, а также покупкой камней для орудийных ядер и "двух мешков кожи для засыпания пороха".

Война и английская торговля

Война, торговля и международные отношения были очень взаимозависимы. Связь между Англией и ее континентальными владениями полностью зависела от транспортировки по морю. Поскольку Гасконь была не слишком плодородным регионом, большую часть зерна, а также другие товары, такие как шерсть и сукно, она импортировала из Англии. В свою очередь, она была главным источником сладкого вина для Англии, а соль также поступала в Англию из Бискайского залива. Поэтому дружественные отношения с Бретанью были жизненно важны для обеспечения безопасности этого маршрута, а бретонские пираты были главной проблемой, когда отношения с герцогством были враждебными. Фландрия была основным торговым партнером Англии, но юридически она входила в состав Франции. Не случайно Эдуард III начал свою атаку на Филиппа VI с манипуляций с поставками шерсти, чтобы заставить брабантцев и фламандцев заключить союз, равно как и то, что фламандские сукнодельные города Брюгге, Ипр и Гент, столь зависимые от поставок английской шерсти, должны были проводить политику, отличную от политики своего графа. Для англичан Кале стал основным портом, через который должен был проходить экспорт.

Позднее владение Фландрией и все большей частью Нидерландов бургундскими герцогами еще больше осложнило англо-французские отношения. Англо-бургундский союз сыграл главную роль в успехе англичан на третьем этапе войны, и даже на четвертом этапе, когда герцог перешел на сторону Карла VII, были заключены перемирия, позволявшие продолжать торговлю между Англией и Нидерландами, что является напоминанием о том, что войны в этот период не обязательно приводили к полному разрыву торговли. У французов тоже были важные союзы, и не в последнюю очередь те, которые обеспечивали им военно-морскую поддержку — генуэзцов на первом этапе войны и кастильцов на втором. Набеги на Англию были значительно облегчены благодаря предоставленным в результате этих союзов галерам.

Несомненно, это оказало влияние на торговлю. Количества вина, поставляемого в Англию, за которое корона брала пошлину, показывает значительный спад в начале войны. В 1335–36 годах из Бордо было экспортировано 74.000 туннов. В следующем году этот показатель упал до 16.500 туннов, а в 1348–49 годах — до 6.000 туннов. Торговля так и не смогла полностью восстановиться.

Еще одной причиной экономических потерь для торговцев было право короны на реквизицию торговых судов и экипажей. Английская корона никогда не имела собственного большого военно-морского флота и зависела от реквизиции частых кораблей для обеспечения себя не только транспортами, но и военными кораблями. Это ограничивало торговую деятельность. Рыбаки Норфолка особенно возмущались тем, что их призывали на службу королю в разгар сезона ловли сельди. Упадок Грейт-Ярмута в период после эпидемии "Черной смерти" был связан с нарушением судоходства в результате войны. Учитывая местоположение ранних военных кампаний Эдуарда III, к Грейт-Ярмуту часто обращались за поставками судов: между 1335 и 1340 годами половина его торгового флота обычно находилась на королевской службе. Экспорт английской шерсти также, безусловно, сократился, но это было в некоторой степени компенсировано стимулированием внутреннего производства сукна на экспорт.

Война и налогообложение в Англии и Франции

В Англии для предоставления субсидии на содержание армии требовалось согласие общин в парламенте. Таким образом, война стала достоянием общественности. Хотя на практике парламент не мог отказать в субсидиях, он мог выдвигать условия, например, назначать военных казначеев в тех случаях, когда считал, что часть налогов уходит на внутренние нужды или в карманы определенных чиновников. В 1376 и 1386 годах были проведены импичменты министров, с обвинениями в которые включали казнокрадство и нецелевое использование средств на ведение войны. На этом этапе дела англичан шли особенно плохо. Попытки увеличить доходы за счет новых налогов — налога, взимаемого с каждого человека старше определенного возраста, — привели к крестьянскому восстанию 1381 года.

После этого английская корона была вынуждена довольствоваться субсидией на содержание армии, которую она была вынуждена сократить в некоторых местах в связи с экономическим спадом в 1430-х и 1440-х годах. Таким образом, прежний доход в размере около 38.000 фунтов стерлингов сократился до примерно 30.000 фунтов стерлингов, а доход от налогообложения духовенства показал аналогичное падение с 20.000 фунтов стерлингов в XIV веке до 10.000 – 17.000 фунтов стерлингов в XV веке. Как показал М. Ормрод, доходы от таможенных пошлин падали, начиная с 1360-х годов. Таким образом, нет никаких сомнений в том, что в XV веке английские короли находились в более слабом финансовом положении, чем ранее. То, что они добились столь значительных успехов после 1415 года, было связано с завоеванием территорий во Франции, что позволило им взимать налоги и там. Когда на четвертом этапе войны их контроль над завоеванными территориями ослаб, они оказались в значительном финансовом затруднении и не смогли собрать достаточно доходов по обе стороны Ла-Манша.

Во Франции Столетняя война привела к значительному расширению налоговых полномочий короны. Вначале налог был, по сути, эпизодическим платежом вместо военной службы, когда объявлялся arriere-ban. С 1341 года королевские доходы были увеличены за счет налога на соль (gabelle), но исследование финансов, проведенное Хеннеманом, показывает, насколько шатким оставалось положение Франции, не в последнюю очередь после поражений 1346 и 1356 годов, когда не оставалось иного выбора, кроме созыва Генеральных штатов. Выкуп за Иоанна II также вызвал взимание дополнительных налогов на очаг (fouages) и на покупки (aides и quatriemes) и стал тяжелым бременем для всех. Реймс был вынужден внести 20.000 экю, несмотря на свое неустойчивое экономическое положение после военных действий 1359 года, и был вынужден взять кредит у итальянских банкиров. Эти займы все еще погашались, когда на город легло дополнительное бремя, связанное с коронацией Карла V в 1364 году, на сумму более 77.000 турских ливров.

На смертном одре Карл V отменил fouages, "желая в некоторой степени освободить народ от наложенных на него налогов", а правительство его сына вскоре было вынуждено отменить aides и gabelle. Первые попытки вновь ввести их привели к народному восстанию в 1382 году, но неудача восстания, во многом связанная с победой над фламандскими повстанческими ополчениями при Розбеке в 1382 году, привела к их повторному введению. Двумя годами позже начали вводиться прямые налоги tailles, подобные английским мирским субсидиям. Чтобы заручиться поддержкой в гражданской войне, Иоанн Бесстрашный, герцог Бургундский, отменил aides в 1418 году: дофину не оставалось ничего другого, как сделать то же самое в подвластной ему области. Но нужды войны вновь заставили их ввести эти налоги вновь. К 1439 году налогообложение стало практически постоянным во Франции, которой правил Карл VII, и сыграло важную роль в создании им того, что фактически являлось постоянной армией — ордонансовых рот и вольных лучников.

Французская корона имела наибольший потенциал для увеличения своих налоговых поступлений. Несмотря на несколько неудачных попыток, ей удалось увеличить свои доходы во время войны. Так, в то время как доходы английского королевства от налогов уменьшались в течение Столетней войны, доходы Франции из того же источника росли: в 1338 году было собрано около 45.000 турских ливров, в 1340-х годах их количество возросло до 70.000, а к 1460 году — до 155.000. При Людовике XI произошел еще один феноменальный рост, особенно за счет taille, так что в 1483 году его доходы составили 450.000 турских ливров.

Портрет гражданского лица.

Кристина Пизанская

Кристина родилась в Венеции около 1365 года, и приехала во Францию в конце 1360-х годов, когда ее отец занял должность астролога и врача при дворе Карла V. В 1379 году она вышла замуж за пикардийского дворянина Этьена де Кастеля, одного из секретарей и нотариусов короля, но к концу 1380-х годов потеряла и отца, и мужа и оказалась с двумя маленькими детьми и небольшим доходом. Она получила хорошее образование от своего отца и продолжала увлеченно читать. Сначала она зарабатывала деньги копированием рукописей, но затем начала сочинять собственные произведения, которые в совокупности сделали ее одним из самых известных и уважаемых авторов Средневековья. Ее творчество было плодовитым в поэзии и прозе и охватывает широкий круг тем. Для нас она представляет интерес потому, что пережила три этапа войны и создала произведения, отражающие ее опыт. Кроме того, она жила в Париже, в самом центре событий, и, несомненно, была лично знакома со многими главными действующими лицами Столетней войны.