Чтение онлайн

Николас Бурде надеялся захватить гору с помощью предателя, служившего в гарнизоне. Анри де Мюрдраку, мелкому дворянину из Котантена, еще в июле заплатили огромную сумму в 1.000 экю за то, чтобы он впустил англичан. Заговор не удался. Либо Мюрдрак обманул своих заказчиков, либо его раскрыли. К моменту прибытия Бурде 8 сентября 1424 г. было уже ясно, что защитников придется брать измором. Он привел с собой большую команду мастеров и рабочих и приступил к строительству деревянной бастиды у деревушки Ардевон на берегу к юго-востоку от горы. Бастида, построенная за счет сборов с окрестных деревень и готовая к заселению уже через два месяца, представлял собой внушительное сооружение, защищенное рвом с укрепленными воротами и подъемным мостом и рассчитанное на 240 человек с лошадьми. В середине ноября 1424 г. Бурде разместил здесь свой штаб.

Главная задача Бурде заключалась в том, чтобы блокировать гору с моря. За четыре года до этого англичане заняли Томбелен — мрачную гранитную скалу, возвышающуюся из приливных вод чуть более чем в миле к северу от Мон-Сен-Мишель, на которой стоял заброшенный замок начала XIII века. Бурде захватил Томбелен и превратил его в базу для небольшой эскадры кораблей, нанятых в Руане и Арфлёре в надежде контролировать море вокруг горы. Но англичанам так и не удалось замкнуть кольцо блокады. Дофин отправил одного из своих личных секретарей для организации снабжения осажденного гарнизона. В Сен-Мало была организована база снабжения. Жители города энергично откликнулись. Они грузили продовольствие, воду и снаряжение на вооруженные корабли, которые регулярно отправлялись к горе. Часто происходили стычки с английскими кораблями из Томбелена, но поток припасов никогда не прерывался надолго [192] .

Английское вторжение в Мэн началось на второй неделе сентября 1424 г., вскоре после того, как Бурде осадил Мон-Сен-Мишель. На протяжении многих веков Мэн был пограничным регионом, и это отразилось на его ландшафте. На гранитных холмах и в густо заросших лесом долинах северного нагорья тянулась череда старинных замков X, XI и XII веков постройки (Карта IV). Далее к югу, за линией холмов, местность понижалась в сторону плодородной равнины Ле-Ман и широкой долины реки Сарта. Когда в конце 1417 года Генрих V захватил соседнее герцогство Алансонское, англичане заняли большую часть северного нагорья и несколько важных замков на равнине. Но в последующие годы они постепенно отступил или были изгнаны из этих форпостов, и к 1424 году в их руках оставалась только мощная пограничная крепость Френе-ле-Виконт в верхней долине Сарта. Три крупных опорных пункта на северном нагорье — Майен, Силле-ле-Гийом и Бомон-ле-Виконт — служили базами крупных дофинистских компаний.

После битвы при Вернёе Мэн оказался в тяжелом положении. Сражение нанесло большой урон дворянству Мэна и привело к сокращению его гарнизонов. Графство оказалось без согласованного военного руководства. Герцог Анжуйский, Людовик III, был безнадежным абсентеистом. Баронство Лаваль, крупнейшее владение графства, находилось в руках вдовы, а малолетний наследник жил при дворе Иоанна V Бретонского. Герцог Алансонский, владевший землями в Мэне, в настоящее время томился в английской крепости Ле-Кротуа. Способный лейтенант Дофина на западе Жан д'Аркур, граф д'Омаль, был убит при Вернёе и не был заменен. Его роль неофициально взял на себя его старый враг Жан де ла Э, барон де Кулонс, возглавлявший французскую кавалерию при Вернёе и бежавший с поля боя, когда понял, что поражение неизбежно. Недавно он занял крепость Майен на северо-западе графства. Однако де ла Э никогда не пользовался авторитетом и репутацией своего предшественника [193] .

Хотя командование номинально было разделено между несколькими английскими капитанами, реальным лидером армии вторжения был сэр Джон Фастольф. У Фастольфа не было артиллерии и он рассчитывал на внезапность и быстроту для достижения своих целей. В конце сентября 1424 г. он вторгся в графство по долине реки Сарта, имея с собой более 800 человек. Через день-два армия прибыла к Бомон-ле-Виконт (современный Бомон-сюр-Сарт), городу, обнесенному стеной и принадлежавшему герцогу Алансонскому. Оборонительные сооружения города насчитывали три столетия, а замок, возвышавшийся на скале над ним, был еще старше. Фастольфу потребовалось более двух недель, чтобы преодолеть сопротивление гарнизона, половину которого он взял в заложник в качестве гарантии выкупа. Падение Бомона вызвало цепную реакцию, остальные замки сдавались один за другим, оказывая лишь номинальное сопротивление. Дорога на Ле-Ман, столицу графства, была открыта и армия Фастольфа начала подступать к городу. Вскоре англичане заняли и отремонтировали заброшенный замок Монфор-ле-Ротру (современный Монфор-ле-Женуа), стоявший над римским мостом через реку Юина, всего в десяти милях от города. Теперь они контролировали обе реки, протекающие под стенами Ле-Мана, и могли блокировать город со всех сторон [194] .

16 октября 1424 г. Хамфри, герцог Глостер, вместе с Жаклин Баварской высадились в Кале с передовым отрядом армии для запланированного вторжения в Эно. Штаб-квартира супружеской пары располагалась в обнесенном стеной городе Гине на южной границе анклава Кале. В Англии основную часть армии Глостера по-прежнему собирал его друг и главный лейтенант, граф-маршал, Джон Моубрей. В течение следующего месяца отряды Моубрея поэтапно переправились через Ла-Манш, доведя общую численность армии до более чем 4.000 человек. Не ясно, как Хамфри смог набрать и оплатить такое большое войско. Он не был богатым человеком и не получал никакой поддержки из государственных доходов Англии. Скорее всего, он пользовался некоторой финансовой поддержкой друзей и клиентов из числа знати. Но, судя по всему, герцог финансировал это предприятие в основном за счет общественного призыва. Хамфри всегда стремился заручиться поддержкой купечества, и его обращение было адресовано главным образом горожанам. "Наше предприятие, — говорил он им, — направлено на благо всех добрых людей, и особенно купцов этого королевства". И они ответили значительными субсидиями и займами. Так Совет Лондона выделил ему 500 марок [195] .

Известие о высадке Глостера в Кале было воспринято в Париже с предсказуемой яростью. Настроения в Париже были отражены в письме, адресованном Глостеру опорой ланкастерского режима — Парижским Университетом. Что, спрашивали они, могло заставить его пойти на столь грубое нарушение союза с Бургундией, который он сам поклялся соблюдать? "Ради Бога… подумайте, какой скандал обрушился на Вашу голову из-за Вашего лжесвидетельства, какой вред вы нанесли своему королю, какой ущерб вы причиняете нам, какую радость Вашим врагам и смятение Вашим друзьям". Но в Англии мнения разделились. Глостер был яркой фигурой, у его агрессивных методов ведения дел были свои поклонники. Среди них были граф Саффолк и сэр Томас Ремпстон, служивший когда-то в свите Глостера. Они сомневались в военной ценности союза с бургундцами, и им не хватало более объективного взгляда Бедфорда на интересы Англии. Почему бы вам не объединить усилия с англичанами, предложил однажды Саффолк герцогу Бретани, ведь вместе мы смогли бы справиться с герцогом Бургундским. Позднее к сторонникам Глостера присоединился и граф Солсбери. Граф публично рассорился с Филиппом Бургундским, назвав того развратником, потому что, по слухам, герцог пытался соблазнить его жену. Поговаривали, что в какой-то момент граф Солсбери пришлось отговаривать от возвращения в Англию чтобы помочь Глостеру [196] .

Когда Хамфри прибыл во Францию, регент находился в трудной политической ситуации. Чуть более чем через месяц в Маконе должна была открыться мирная конференция под патронажем герцога Савойского. Англичане не были приглашены, и неявная угроза примирения Бургундии и Валуа, должно быть, занимала большинство умов. До сих пор Бедфорд отказывался порвать со своим взбалмошным младшим братом. Он пытался сохранить мир, выступая в роли посредника, миротворца, а затем арбитра. Прибегнув к силе, Глостер в корне изменил ситуацию. Это заставило Бедфорда отказаться от нейтралитета и превратило его в сдержанного, но активного противника авантюр своего брата как во Франции, так и в Вестминстере. В окружении Бедфорда были и такие, кто считал, что все это лишь показуха и что он будет продолжать пытаться усидеть на двух стульях сразу или даже оказывать тайную поддержку своему брату. Возможно, так думал и сам Глостер. Если это так, то последующие события должны были показать, что он ошибался.

Как только Хамфри сошел на берег, герцог Бургундский отправился в Париж со своими главными советниками. Там они застали послов герцога Брабантского. В течение нескольких дней все они тесно общались с регентом. В конце октября герцоги Бедфорд и Бургундский выступили как арбитры с совместной декларацией. Они обязали соперничающих претендентов принять участие в очередных переговорах и объявили о своем намерении созвать конференцию с участием всех заинтересованных сторон. В противном случае они пригрозили силой навязать разумное урегулирование по собственному усмотрению. При этом ни один из претендентов не должен был прибегать к оружию. К обоим претендентам были направлены послы с копиями совместной декларации и указаниями добиваться ее выполнения. Иоанн Брабантский подчинился, так как не хотел бросать вызов Филиппу Доброму, от поддержки которого полностью зависел. Поэтому Иоанн оставил гарнизоны в главных городах и замках западного Эно, а армию собранную им в Нивель у восточной границы Эно, распустил. Затем он удалился в Лувен, где предложил провести конференцию с представителями Хамфри. Это был серьезный просчет, поскольку герцог Глостер по своему характеру был не склонен к переговорам и отказался пойти навстречу сопернику. Узнав о том, что армия в Нивель распущена, он отправил в Париж новое послание, в котором объявил о своем намерении немедленно выступить в поход на Эно. Когда это бескомпромиссное заявление достигло Парижа, Филипп Бургундский заявил Бедфорду, что в этом случае он поддержит своего кузена, Иоанна Брабантского, военной силой. 18 ноября 1424 г. Глостер и Моубрей во главе своей армии вышли из Гина и направились на восток [197] .

Графство Эно, или Геннегау (фр. Hainaut, нем. Hennegau) было франкоязычным фьефом Священной Римской империи, и располагалось в южной части обширной плодородной равнины между Шельдой и Мёзом (Карта V). Это был один из наименее урбанизированных регионов Нидерландов, малонаселенный, с небольшим количеством крепостей, незначительной промышленностью и всего одним крупным городом — Валансьеном. Этот регион практически не был затронут войной со времен первых кампаний Эдуарда III и был плохо подготовлен к сопротивлению вторжению. Единственной серьезной линией обороны с запада была естественная преграда в виде реки Шельда. Герцог Брабантский рассчитывал, что Глостер двинется прямым путем из Кале через Фландрию и Турнезе, а затем вторгнется в Эно с севера. Там была сосредоточена большая часть его гарнизонов. Но Хамфри, точно осведомленный о дислокации войск Иоанна, обошел их, взяв курс на юг через Артуа. Он переправился через Шельду у города Бушен на юго-западе графства, который принадлежал матери Жаклин, вдовствующей графине, и не оборонялся [198] .

В Эно очень сочувствовали Жаклин, которая была наследницей баварской династии, правившей графством в течение 80-и лет. Но эти симпатии не распространялись на герцога Глостера. В городах была серьезная обеспокоенность перспективой военной оккупации графства английской армией. Перед отъездом на континент, супругов в Кентербери посетила делегация Штатов Эно, чтобы выразить свой протест. Мать Жаклин, Маргарита Бургундская, энергичная дама лет 50-и, чьи владения включали большую часть юго-востока графства, была главным сторонником Жаклин на этой территории. Она обратилась с письмами во все города и к ведущим дворянам Эно, призывая их принять Хамфри и Жаклин в качестве своих правителей.