Чтение онлайн

Легко понять, почему Ришмон так мрачно смотрел на существующее положение. Луве и его единомышленники демонстративно отсутствовали на заседании Совета, утвердившем его назначение. За кулисами они активно сопротивлялись реализации его плана реформирования правительства. Конфликт между коннетаблем и министрами спровоцировал кризис, продолжавшийся в течение следующих четырех месяцев и поставивший Буржское королевство на грань гражданской войны. В течение почти всего этого периода Луве продолжал контролировать самого Дофина и весь государственный аппарат. Он назначил себя "верховным управляющим" финансами королевства, получив власть над всеми сборщиками доходов. Он удалил из Совета Дофина всех тех, кто поддерживал проект соглашения с Бургундией и Бретанью и заменил большое количество чиновников и офицеров на верных себе людей. Мартен Гуж был смещен с поста канцлера, а Таннеги дю Шатель изгнан из двора. Назначение Ришмона нельзя было отменить, но он не имел доступа к Дофину, и ходили слухи о заговорах с целью его убийства. Новый коннетабль был направлен с личной свитой из 3.000 человек для борьбы с англичанами в Мэне. Луве полагал, что эти люди могут быть использованы против него самого. Он отменил смотры войск Ришмона в подконтрольных ему областях и лишил их средств, предназначенных для выплаты жалованья.

В апреле 1425 г. главные противники Луве — Ришмон, Иоланда Анжуйская и два уволенных министра Мартен Гуж и Таннеги дю Шатель — собрались в замке герцогов Анжуйских в Анжере, чтобы выработать план дальнейших действий. Они заявили о своем намерении освободить Дофина из лап "злобных предателей", стали набирать войска в Бретани и обратились к дворянству и крупным городам с призывом пополнить их ряды. Вскоре стало ясно, насколько всем ненавистен Луве. Из Пуату, Берри и Оверни видные дворяне привели своих сторонников под знамена Ришмона. В Бретани Иоанн V объявил, что его младший брат Ришар присоединится к ним с армией бретонцев. Все значительные города заявили о своей поддержке, за исключением Вьерзона и Сель в Берри. В начале мая Ришмон и его союзники заняли Бурж, одну из двух столиц Дофина, где были приняты горожанами с одобрением. Они взяли под контроль финансовые ведомства, отчего сбор налогов прекратился. Тем временем Луве засел вместе с Дофином в его другой столице, Пуатье, под защитой итальянских и шотландских наемников и свиты Пьера Фротье, того самого ненавистного человека 1419 года [214] .

В начале июня 1425 г. Луве и Дофин покинули Пуатье с небольшой армией, чтобы двинуться на Бурж и противостоять коннетаблю. Их продвижение было остановлено в Вьерзоне, в 20-и милях к западу от города, Иоландой Анжуйской. Грозная теща Дофина была единственным человеком, обладавшим достаточным влиянием и статусом, чтобы преодолеть барьеры, которые Луве воздвиг вокруг своего господина. О встрече в Вьерзоне не сохранилось никаких сведений, но очевидно, что вмешательство Иоланды было решающим. Теща убедила Дофина отступить в Сель на границе Берри и Турени, а затем распустить войска и отстранить Луве. Для министра была придумана фиктивная миссия в Лангедок, и через несколько дней он уехал. Иоланда вернулась из Сель в Бурж, взяв с собой Дофина. В городе Ришмон созвал собрание своих сторонников. В него вошли капитаны его армии, дворяне, откликнувшиеся на его призыв, и те представители городов, которых удалось вызвать по первому требованию. Дофин обратился к ним с речью, написанной для него Ришмоном и его союзниками, в которой признал пороки своего правления. По его словам, его сбили с пути дурные советы. Но отныне он будет делать "все, что посоветуют ему его кузен из Бретани и его коннетабль". Карл и оставшиеся при нем придворные были сопровождены в Пуатье, где должны были быть завершены мероприятия по реорганизации управления королевством. 5 июля 1425 г. он издал указ, официально отстраняющий Луве от должностей и аннулирующий все полномочия, которыми он наделил его ранее [215] .

Слабость Карла редко была столь очевидна. В руках Ришмона он выглядел такой же марионеткой, как и в руках Луве и так и не простил Ришмону публичное унижение этих недель. Даже подчинившись его требованиям в Бурже, он отказывался дать Ришмону аудиенцию до 9 июля, и согласился лишь после деликатных переговоров, проведенных Иоландой Анжуйской. Однако, как бы жестоко это ни было, Ришмон добился смены режима, которую он планировал с момента своего согласия стать коннетаблем. Луве под конвоем увезли в Прованс, где за границами Франции он прожил в отставке оставшиеся ему 15 лет жизни. Гийом д'Авогур и врач Жан Кадар последовали за ним в изгнание на юг. Таннеги дю Шатель был сослан в Лангедок, где с почестями занял пост сенешаля Бокера. Зять Луве, Орлеанский бастард, временно попал в опалу. Пьер Фротье был уволен с должности, а телохранителей Дофина, которыми он командовал, заменили другими, более надежными капитанами. Это был конец старой арманьякской партии, которая до бургиньонского переворота 1418 г. господствовала в Париже и с тех пор главенствовала в Буржском королевстве. Дофин вырос под опекой этих людей и расстался с ними по принуждению и с явным сожалением, продолжая защищать их от мести Филиппа Доброго. Все они получали солидные вознаграждения и пенсии. Спустя много лет, когда он стал управлять своими делами самостоятельно, их снова стали принимать при дворе, хотя они так и не вернули себе былого влияния [216] .

После первого вторжения в Мэн осенью 1424 г. английское наступление на западе застопорилось. Сэр Николас Бурде не смог ничего сделать под Мон-Сен-Мишель. Дофинистские капитаны в Анжу и Мэне провели успешное контрнаступление, отвоевав большинство захваченных англичанами замков в долине реки Сарта, в том числе и Бомон-ле-Виконт. В первые месяцы 1425 г. герцог Бедфорд предпринял шаги, чтобы вдохнуть новую жизнь в наступление на западе. Его доверенный советник Роберт Жоливе был отправлен в Нижнюю Нормандию, чтобы собрать свежие войска для армии Бурде под Мон-Сен-Мишель. Для усиления блокады горы с моря было зафрахтовано 20 кораблей, большинство из которых находилось в портах Англии. В Мэне Фастольф получил подкрепление и вновь перешел в наступление. Он предпринял рейд в долину реки Луар и занял важный город с мостом Ла-Шартр-сюр-ле-Луар. Туда были направлены значительные силы под командованием Томаса, лорда Скейлза, и Уильяма Гласдейла, которые планировали превратить его в передовую базу для завоевания Анжу. Уже через месяц они обложили данью земли, простиравшиеся на юг до Тура. Из Руана регент поручил графу Солсбери завершить весной завоевание Мэна с армией в 1.600 человек и мощным артиллерийским обозом [217] .

Повторная попытка захватить Мон-Сен-Мишель оказалась неудачной. Примерно в конце апреля 1425 г. Бурде начал штурм крепости с приливных песков между Ардевон и горой. Защитники узнали об этом плане и вызвали подкрепление из Майена, где находились отряды Жана де ла Э. Капитан Майена еще до рассвета выехал из города в Мон-Сен-Мишель с конным отрядом и успел преодолеть все расстояние к полудню. Это был замечательный подвиг. Прибыв на место, майенцы обнаружили, что прилив закончился и на песке под водными воротами идет бой. Защитники крепости вышли из ворот, чтобы отогнать англичан от стен. Англичане упорно теснили их назад, когда неожиданно в их тылу появился отряд де ла Э. Теперь англичане оказались атакованными с двух сторон. По подсчетам защитников, более 200 англичан было убито или взято в плен. Среди пленных оказался и сам Бурде. Это была обескураживающая неудача. Пришлось срочно посылать из Нормандии графа Саффолка с войсками, чтобы укрепить позиции англичан. Но дальше все пошло еще хуже. Зафрахтованные корабли с латниками и лучниками прибыли к горе в апреле и начале мая, и на некоторое время удалось остановить регулярные поставки из Сен-Мало. Но примерно в конце июня флотилия вооруженных торговых судов из бретонского порта прорвала блокаду, разогнав корабли осаждающих и перебив многих людей, на них. Вскоре после этого англичане сняли осаду [218] .

Завоевание Мэна, напротив, оказалось одной из самых успешных кампаний графа Солсбери. Ее начало было отложено на несколько месяцев, в основном из-за позднего прибытия ежегодной экспедиционной армии из Англии, которая высадилась в Кале только в середине июня. Кроме того, потребовалось много времени, чтобы перевезти тяжелые артиллерийские орудия через холмы Перша на передовую базу графа в Алансоне. В результате наступление было начато только в последних числах июня, но и тогда оно развивалось с впечатляющей быстротой. Два главных дофинистских гарнизона в долине реки Сарта — Бомон-ле-Виконт и Ла-Гьерш — сдались в течение нескольких дней, и путь на Ле-Ман был открыт [219] .

К счастью для Солсбери, правительство Дофина было парализовано враждой Ришмона с Жаном Луве и его сторонниками. Когда он вторгся в Мэн, министры Дофина находились в Пуатье, занятые своими внутренними распрями, которые в то время приближались к своему апогею. Они пытались реагировать на каждую новость по мере ее поступления, но английское наступление постоянно обгоняло ответные действия. Примерно в начале июля Ришмон созвал всех свободных людей для сбора в Сомюре. Он надеялся к началу августа собрать на Луаре армию в 3.000 человек, готовую переломить удручающий ход событий в Мэне. Граф де Фуа, как полагали, направлялся на север из Тулузы с не менее чем 1.600 гасконскими солдатами. Ришмон рассчитывал, что Ле-Ман продержится до прибытия этих войск. Но до этого времени в провинции находился лишь небольшой отряд дофинистов под командованием Жана Жирара. 17 июля, когда стало ясно, что Солсбери движется к Ле-Ману, Жирар получил приказ взять 60 латников и немедленно отправиться в город для усиления гарнизона. Но было уже поздно. Первые английские контингенты достигли Ле-Мана неделей раньше. 20 июля 1425 года граф Солсбери с основной частью своей армии прибыл под стены города [220] .

Ле-Ман был расположен на крутом холме на восточном берегу реки Сарта. Его гарнизон возглавлял профессиональный капитан, но профессиональных солдат было мало. Запасы провизии были невелики. Стены города сохранившиеся с римских времен были непригодны для противостояния артиллерии. Солсбери разместил свой штаб в доминиканском монастыре на востоке от города под большой готической апсидой собора. Оттуда он послал жителям требование о сдаче. Необычно, что текст требования сохранился в книге герольда. Граф объявил, что пришел вернуть город к законному повиновению. Если жители подчинятся, то с ними будут обращаться "вежливо" и они будут пользоваться всеми традиционными привилегиями. Если же они не покорятся, то их ждет судьба, постигшая многие другие города, которые были взяты штурмом после тщетных надежд на помощь. По слова Солсбери, с Божьей помощью, он "наложит на них такое наказание, о котором люди будут говорить вечно". Когда требования Солсбери были отвергнуты, его артиллерия начала бить по стенам. Через две недели значительная их часть была разрушена, как и большая часть квартала окружавшего городской собор. Английские артиллеристы израсходовали огромное количество пороха — 3.000 фунтов. 2 августа горожане послали в лагерь графа своего епископа с просьбой об условиях капитуляции. Соглашение было достигнуто в тот же день.

Солсбери навязал осажденным стандартное к тому времени соглашение о капитуляции. Гарнизону и тем, кто откажется жить под властью Англии, было разрешено уйти с личным имуществом. Остальные должны были принести клятву верности и внести репарацию в размере 1.000 ливров на покрытие расходов по осаде. Исключение составляли английские перебежчики, французы, ранее присягнувшие на верность Генриху VI, лица, причастные к убийству Иоанна Бесстрашного в 1419 г. или похищению Иоанна V Бретонского в 1420 г., а также все профессиональные артиллеристы. Жителям было дано всего восемь дней на ожидание помощи. В день капитуляции армия Ришмона только начала собираться. Стюарт-Дарнли находился в Пон-де-Се, к югу от Анжера, с 450 шотландцами. У самого Ришмона в Пуатье было не более 300 человек. Но к назначенному месту сбора в Сомюре явилось лишь незначительное количество людей. Коннетабль объявил, что на следующий день отправится в Сомюр и выступит против англичан, но из-за медленного хода сбора войск такая спешка была бессмысленной. Фактически он двинулся с места только через неделю. В полдень 10 августа 1425 г., в тот день, когда Ришмон выступил из Пуатье, Ле-Ман открыл ворота перед графом Солсбери. Присутствовавший при дворе Дофина Беррийский Герольд обвинил в этом раздоры его министров, которые не позволили организовать эффективное контрнаступление раньше. "Из-за этих споров и разногласий, — писал он, — Ле-Ман был потерян" [221] .

Солсбери оставался в Ле-Мане около трех недель, а отряды его армии рассредоточились по равнине, захватывая обороняемые замки и разрушая пустующие. В конце августа 1425 г. к нему присоединился граф Саффолк, прибывший из под Мон-Сен-Мишель с подкреплением из разбитой осадной армии Бурде. Вместе они двинулись на штаб-квартиру Амбруаза де Лоре в Сен-Сюзанн. Сен-Сюзанн была форпостом баронства Бомон, принадлежавшего герцогам Алансонским. Расположенный на отроге скалы, возвышающейся над рекой Эрве, он по сей день остается одним из наиболее хорошо сохранившихся обнесенных стеной городов региона. Артиллерийский обоз Солсбери несколько дней добирался из Ле-Мана, но, прибыв на место, быстро справился с древними стенами. В конце сентября, после двух недель круглосуточной бомбардировки, Амбруаз де Лоре сдался на условиях. Они были суровыми. Капитан Сен-Сюзанн держался слишком долго, а ожесточенность его обороны привела в ярость графа Солсбери. Де Лоре и его людям было разрешено уйти. Но они должны были оставить своих лошадей и имущество и поклясться не воевать против англичан в течение года. Те, кто остался в городе, должны были выплатить репарации в размере 2.000 экю, что более чем в два раза превышало сумму, затребованную от гораздо более крупного и богатого города Ле-Ман. Профессиональные артиллеристы гарнизона были повешены на крюках за воротами, а к их ногам были привязаны пушечные ядра [222] .