Чтение онлайн

Нам необходимо иметь в виду, что в будущем этот зверь — религиозная власть, антихрист, через которого сатана осуществит свой последний план. Императорский. Рим с его религией завоеваний и силы — образец империи сатаны. Иоанн описывает действующего в конце времени зверя как высокомерную богохульствующую власть. Он напоминает тех императоров, которые считали себя богами, и поклонение им было явным богохульством по отношению к святому Богу на небесах.

Итак; что же это за власть, которая пытается подменить собой Бога, и призывает нас к поклонению ей? Это вождь огромной враждебной империи последних дней, пытающийся подменить Божий авторитет своим авторитетом. Методы его правления — завоевание и покорение.

В книге Откровения Иоанн говорит: «И поклонятся ему (то есть зверю) все живущие на земле, которых имена написаны в книге жизни…» (Откр. 13:8).

Здесь империя сатаны становится отчетливо зримой, Зверь старается принудить к верности каждого, кроме тех, кто имеет твердую веру в Христа. Это напоминает те роковые дни, когда, казалось, целый мир послушно поклонялся римскому императору, и только последователи Иисуса оказывали сопротивление, что часто «приводило» их в Колизей.

В книге Откровение 13: 11, 12 есть пророчество, которое многих приводит в замешательство: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли, он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон. Он действует пред ним со всею властию первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю…» (Откр. 13:11, 12).

Здесь, как мы видим, антихрист находит великого союзника, некую силу, которая помогает ему склонить мир к поклонению зверю. Во времена Иоанна эту роль очень хорошо исполнял культ поклонения императору. Вторым зверем была государственная религия, которая принуждала всех римских граждан поклоняться императору, зверю, который преследовал верующих.

А что же будет в конце времени? Каким образом тогда будет действовать этот второй зверь? Как он поможет антихристу? Возможно, мы найдем ответ в ранней истории церкви? Помните, как начиналась церковь? Со свидетельства мучеников на арене Колизея. Смыслом всего была жертвенная любовь. Кто-то может сказать, что первые христиане были подобны агнцам, ведомым на заклание. И вот уже второй зверь представлен в образе двурогого агнца. Первые его действия подобны нежному агнцу, ассоциирующемуся с жертвой.

Но потом он говорит как дракон; агнец начинает рычать. Несовместимо, не правда ли? Но именно это произошло с ранней церковью. Помните Триумфальную арку Константина? Церковь стала покорителем, обрела могущество и власть. Она стала насаждать веру силой. И в конце концов заговорила голосом дракона, зарычала — она сама стала подобно императорскому Риму гонительницей.

Полагаю это может служить иллюстрацией того, что вскоре произойдет. Известно, что богохульствующая власть-гонительница будет действовать в конце времени. Но как она сможет покорить всех живущих на земле? Неужели такое возможно, чтобы верующих людей заставили поклоняться представителю сатаны? Да, возможно, ибо агнец говорит как дракон.

Церковь сама может попасть в особую ловушку и вести нас в царство сатаны. Она может стать новым культом поклонения императору, направив нашу веру к какому-либо могущественному руководителю-харизмату, покоряющему сердца масс, вместо сохранения верности Иисусу. И только Ему одному. Она может пытаться принудить к праведности. Она может пытаться покорить посредством гражданской власти, а не свидетельством веры.

Многие спрашивают: может ли такое произойти в наше время? Инквизиция творила свое страшное дело, но это было давно. Нам трудно представить, чтобы нечто подобное произошло сегодня.

Оказывается, римская церковь не единственная, кто питает слабость к власти. Протестантизм в США поднимает сегодня свой голос, что очень похоже на тот ужасный рев зверя.

Даже в этой демократической стране, которая освещает путь людям, жаждущим вздохнуть свободно, даже в этой стране, кажущейся благожелательным агнцем, слышны голоса нетерпимости, грубые голоса государственной религии.

Христианство переживает тяжелые времена перемен в душах людей. Мы чувствуем угрозу соблазнительного секуляризованного века. Кажется, сегодня Евангелию трудно влиять на общество. Мы теряем нравственные ценности. Сегодня многие хотят изменить закон. Мы говорим: может быть нас спасут молитвы в общеобразовательных школах, субсидируемых государством? Или: если бы избираемые нами государственные деятели были истинными христианами, почитающими Библию, можно было бы найти спасение?

Не может ли стремление решать духовные проблемы политическими методами привести к опасному, роковому моменту? Кое-кто открыто стремится реставрировать христианскую теократию в Соединенных Штатах и начинает проводить в жизнь, внедрять силой все социальные законы Ветхого Завета. Не может быть, чтобы мы не понимали истинный смысл наших искренних религиозных усилий.

Наша обязанность и наше право как граждан, являющихся христианами — стараться воздействовать на государственные законы. Но боюсь: многим это не под силу. Наш взгляд на то, что такое победа и торжество христианства, изменился. Вновь незаметно и вкрадчиво утверждается религия силы; возможность политических завоеваний уже маячит впереди. И люди говорят; мы устали нести свидетельство безразличному миру, мы хотим, чтобы наши голоса были услышаны. Мы готовы… рычать.

Все мы должны остерегаться рычащего агнца, потому что есть только две империи: империя, построенная на жертвенной любви, и империя, основанная на силе и завоеваниях. Скоро выбор человечеством одной из них разделит нас на два противостоящих друг другу лагеря.

Что касается меня, я остаюсь с теми, кто так красноречиво свидетельствовал в Колизее. Амфитеатр наполняло рычание зверя, требующего крови, но жертвенная любовь Христа придавала им силы.

Мы должны быть непоколебимыми перед лицом соблазняющей религии силы. Мы должны решиться приобретать других любовью и только любовью. Надеюсь, что вы тоже стоите на этом священном основании в общении с теми, кто готов все отдать — отдать, а не взять — за Агнца Божьего. В мире нет более грандиозного монумента. Ни один храм, высеченный из мрамора, не может сравниться с красотой их жертвенной жизни.

Давайте присоединимся к ним. Ныне и навеки.

Греция, это колыбель демократии, внесла свою «лепту» в кровавые битвы. Один из самых серьезных конфликтов произошел в 1940-х годах, когда гражданская война расколола целую нацию, перенесшую все тяготы второй мировой войны. Этот конфликт — яркий пример величайшего столкновения двух империй.

Две противоборствующие группы предъявляли свои права на сердца и умы греческого народа, которые столько натерпелись во время германской оккупации. Коммунисты-партизаны боролись с правым партизанским крылом за контроль над деревнями, разбросанными в горах Греции. Каждая группа твердо решила править страной после окончания войны.

Коммунистическое движение, называемое Армией освобождения, заявило о своей защите бедных от тирании и несправедливости. У него было много сторонников.

Коммунисты обещали новый порядок, основанный на справедливости и равенстве. Они заявили, что поведут народ на борьбу против нищеты и унижения.

Коммунистам-партизанам и в самом деле удалось очистить свою территорию от грабителей, скрывавшихся в горах. Они установили строгие справедливые законы в тех деревнях, которые они контролировали.

Но постепенно эти справедливые законы превратились в закон мести. Вначале казнили только уголовников и предателей. Но потом партизаны стали стрелять в любого, кто осмеливался публично им возражать. Любой партизанский командир, контролировавший ту или иную деревню, сам решал, кому жить, а кого умертвить.

Одной из трагических жертв этого жестокого периода истории Греции была женщина по имени Элен. Много лет спустя ее сыну Николасу Гейджу, бежавшему в Соединенные Штаты, удалось в конце концов по кусочкам восстановить историю жизни своей матери.