Чтение онлайн

— Наконец-то, это наша комната, — Саммер сбрасывает туфли и ложится на кровать.

Я замечаю коробку рядом с ней.

— А это что?

— Для тебя, — она улыбается.

Открыв ее, я достаю черное нижнее белье. Прозрачная ткань крошечного цельного платья гладкая, как масло.

— Если это будет моей наградой, я не думаю, что когда-нибудь проиграю.

— Я подумала, что ты захочешь вычеркнуть это из моего списка желаний.

Я притягиваю ее губы к своим и жадно целую.

— Подожди, — она отстраняется. — Есть еще кое-что, — она достает из коробки конверт. Я еще не успел открыть его, как она пролепетала: — Это билеты до Торонто.

Я ошеломлен.

— Ты едешь со мной?

— На две недели. До того, как мне нужно будет вернуться к началу программы. Я подумала, что смогу показать тебе все окрестности, и мы могли бы начать эту штуку с отношениями на расстоянии правильно. Это ведь не слишком, правда?

— Это идеально. Спасибо тебе, детка, — она краснеет, когда я опускаю ее на кровать. — Теперь надень это, чтобы я мог выполнить желания из твоего списка, — когда я расстегиваю ремень, то чувствую в кармане металлический предмет. Я почти забыл, что они у меня с собой.

Я достаю пушистые розовые наручники.

— Как я мог о них забыть.

Она хихикает между моими поцелуями, стаскивая с меня свитер.

— Я тоже кое-что принесла для тебя.

— Хм?

— Кленовый сироп, — шепчет она.

Я стону, поспешно пытаясь снять с нее топ. Сильный стук застает нас обоих врасплох.

— Твой папа здесь? — я спрашиваю в ужасе.

— Что… нет, с чего бы ему быть здесь?

Верно. Это было бы безумием. Стук усиливается. Я поднимаюсь с кровати, чтобы открыть дверь, а Саммер стоит у меня за спиной.

Дилан смотрит сквозь пальцы и выдыхает, когда видит нас.

— Отлично, вы все еще одеты. Киан только что упал за борт.

— Что? — восклицаем мы оба. Невозмутимый Дилан направляется к суматохе в главной комнате.

— Что ж, это определенно отрезвило его, — говорит Кэсси. Она сидит рядом с Кианом на диване.

— Это полностью убило мой кайф, — ворчит Киан. — Кто-нибудь может принести мне еще выпить?

Мое беспокойство улетучивается, когда я слышу его голос. Последнее, что мне нужно, это чтобы один из этих идиотов умер у меня на руках.

— Никогда не думал, что почувствую умиротворение от звука твоего голоса, чувак.

Киан отмахивается от меня, когда дрожь пробегает по его телу. Эли бросает ему халат, и я нахожу кнопку включения камина.

— Я почти уверен, что видел там загробную жизнь, — говорит Киан Кэсси. Амара и Сэмпсон закатывают глаза со своего места на диване.

— Ты был там две минуты, прежде чем Эли вытащил тебя, — говорит Дилан.

— У загробной жизни нет определенных временных рамок.

Дилан стонет.

— Скажи «загробная жизнь» еще раз, и я сам тебя утоплю.

Киан ахает.

— Ладно, хватит. Никто никого не будет топить. Киан и Эли переоденуться, а потом мы все вместе поужинаем, — дрожащий Киан салютует Саммер, и все наконец расходятся по своим комнатам.

Три драки и две летающие тарелки спустя мы поужинали и пошли играть в настольные игры. Амара была близка к тому, чтобы откусить Сэмпсону голову, поэтому мы записали их в одну команду. Это сработало не так, как ожидалось, потому что теперь они спорят о том, кто выиграл. Дилан и Киан пели с Саммер «Party in The USA» , пока осушали бутылку алкоголя без этикетки, которая меня встревожила.

Но это делает Саммер очень милой, особенно когда Кэсси зовет нас на палубу смотреть фейерверк, и она заворачивает нас в одеяло, прежде чем устроиться у меня на коленях

— Они – сущее испытание, — сонно шепчет она, кладя голову мне на грудь. Она даже принесла плюшевую корову, которую я выиграл для нее на карнавале, и положила ее между нами.

— Ты говоришь это мне. Я был отцом этих детей в течение многих лет.

— Из тебя получился отличный дилф, — говорит она, целуя меня в подбородок.

Я смеюсь.

— Итак, думаю, ты можешь сказать это сейчас.

— Что сказать?

— Эйден Кроуфорд, ты тот, кто разрушил мою ледяную крепость и показал, какие на самом деле хоккеисты.

— Этого не будет, — бормочет она. — Но ты чертовски совершенен, ты знаешь это?

Я прикасаюсь губами к ее губам.

— Только когда я с тобой.

— Ты навечно застрял со мной, Кроуфорд.

— Хорошо, потому что я люблю тебя, Престон. Очень сильно.

— Я тоже тебя люблю. Очень люблю, — Саммер все глубже зарывается в мои объятия. Ее теплый, персиковый аромат окутывает нас, успокаивая, и я притягиваю ее ближе. Когда я обнимаю ее вот так, я понимаю, что весь мой мир умещается в моих объятиях.

И я не хотел бы, чтобы было иначе.

Эпилог

Саммер

Девять лет спустя.

Торонто, Онтарио.

Я готовлю блинчики в форме Микки Мауса, когда тихий голосок зовет меня.

— Мамочка? — Аврора, наша трехлетняя дочь, взбирается на свой стул, ее ярко-розовая пачка струится, как облако. Светлые волосы заплетены в неряшливую косу, которую Эйден заплел ей прошлой ночью. Сегодня утром она не позволила мне переплести ее.

— Да? — спрашиваю я, накладывая ей завтрак.

Сегодня день открытия моей новой клиники спортивной психологии. Мне потребовалось попотеть над докторской диссертацией, а затем уничтожить себя, работая со сборной Канады, чтобы обосноваться в моем родном городе. Я все еще работаю в Олимпийском комитете, но на контрактной основе. Все время путешествовать и почти не видеться с семьей было удручающе. С появлением в нашей жизни Авроры казалось неправильным постоянно отсутствовать.

Я забеременела Авророй, когда до защиты докторской диссертации оставался год, и, как бы тяжело это ни было, помогло то, что она родилась в межсезонье.

Аврора кусает клубнику.

— Вы с папой поссорились?

Я замираю. Никогда не знаешь, насколько проницательны дети. Я двигаю ее тарелку через весь островок.

— Почему ты думаешь, что мы поссорились?

— Вчера вы не обнимались.

Я живу со шпионкой уровня ЦРУ. Как она догадалась об этом всего лишь по нескольким секундам общения вчера вечером, ума не приложу. Но она права. Мы с папой поссорились.

На днях Эйден посмотрел все серии нашего любимого сериала, пока я была в клинике. Это был день его восстановления, и он провел его с ногами в компрессионном оборудовании, сидя перед телевизором, предавая меня. Не помогло и то, что мои гормоны были на взводе, поэтому, когда я плакала из-за этого, он чувствовал себя ужасно. Но не настолько, чтобы я разрешила ему спать в нашей комнате.