Чтение онлайн

— Я не хочу, чтобы ты раздевалась, и я, конечно же, не буду платить тебе за то, чтобы ты делала что-то еще. Один бокал, один танец, вот и все. Даю тебе слово, что я тебя не трону. Все, что тебе нужно сделать, это сообщить мне номер твоего счета, и деньги будут переведены на твой счет в течение нескольких минут. Конечно, это только в том случае, если ты согласишься с условиями.

Я уставилась на экран, в моей голове проносились разные мысли о том, что я могла бы сделать с этими деньгами.

Для некоторых это не имело бы большого значения. Для нас с Энджел это изменило бы жизнь.

Только идиот отказался бы от сделки.

И я не была идиоткой.

Кай

Мое время с Райли закончилось слишком быстро, на мой взгляд. Но если не считать угрозы девушке провести со мной больше времени, чего я не хотел делать, по крайней мере пока, я мало что мог сделать, кроме как смотреть, как она идет обратно через атриум клуба.

Я смотрел ей вслед до того момента, как она дошла до двери, которая вела за кулисы, и когда она, наконец, дошла до двери, она обернулась и посмотрела туда, где я стоял на другой стороне клуба. Она слегка улыбнулась мне и, черт возьми, если я не хочу ворваться в эту дыру в клубе, схватить ее и увезти далеко-далеко отсюда.

В этой девушке было что-то такое, что всколыхнуло что-то глубоко внутри меня, и это выбивало из колеи, я не занимался чувствами или эмоциональной ерундой.

И все же я был здесь.

Чертовски увлечен.

Хотя не имело значения, что Райли исчезла из поля моего зрения, я скоро увижу ее снова, хотя она еще об этом не знала.

Она понятия не имела, что стала моей добычей, а я никогда не позволял своей добыче уйти от меня. Если чему-то я и научился у своего отца, так это тому, что терпение - это добродетель.

Мой телефон завибрировал во время танца Райли, указывая на то, что пришло сообщение, но я его не читал, мне было наплевать, кто это был, они могли подождать. Весь мир мог бы сгореть, мне было все равно, я ни за что не собирался упускать ни секунды из той загадки, которой была Райли.

Находиться в такой непосредственной близости от нее было сущей пыткой. Бесчисленное количество раз мне хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, почувствовать, какая мягкая у нее кожа, и притянуть ее достаточно близко, чтобы вдохнуть ее аромат. Но я дал ей слово, что и пальцем ее не трону, а я всегда был человеком слова.

Кроме того, когда придет время, мне не нужно будет платить Райли за вкус ее сладкой пизды, она сама будет умолять меня трахнуть ее.

Достав телефон, я нашел сообщение от Винса. Он охранял Блейз на складе, готовый к ее допросу. За этим последовало второе сообщение, в котором говорилось, что он послал Фрэнка, одного из моих водителей, подождать меня у клуба.

Несмотря на его рассеянность ранее в клубе, Винс был хорошим телохранителем, и я знал, что он был бы не рад оставить меня одного. Обычно я никогда никуда не ходил без него, по крайней мере, двух или трех сотрудников моей службы безопасности, но я хотел, чтобы этот визит прошел незаметно. Я ни на секунду не ожидал, что буду оставаться на месте в клубе, в то время как моя единственная охрана увозит нашу цель.

Положив телефон в карман, я направилась к выходу из клуба, радуясь, что покидаю свалку, но совсем не радуясь расставанию с Райли. Мой черный Mercedes AMG S65 был припаркован прямо у входа в клуб, и мой водитель Фрэнк был поглощен жаркой беседой с одним из портье. Приблизившись, я сразу понял, о чем они спорили.

Похоже, Фрэнку не полагалось парковаться там, где он припарковался, и теперь ему сказали двигаться дальше. Я закатил глаза, у меня не было времени на это дерьмо. У меня были дела, женщину нужно было пытать, чтобы получить информацию, и еще одну, о которой нужно было все узнать. Я подошел к Фрэнку как раз вовремя, чтобы услышать, как он говорит швейцару убираться к чертовой матери, иначе он окажется безработным. Вот тебе и Фрэнк, всегда пытающийся играть в миротворца.

Что ему следовало сказать, так это «Убирайся нахуй, или мой босс перережет тебе глотку.»

— Проблемы?
– спросил я, подойдя к ссорящимся мужчинам. Швейцар, который был настоящим мужчиной, повернулся ко мне лицом, скорее всего, собираясь сказать, чтобы я не совал нос не в свое дело, пока он не поймет, кто я такой.

Это была та часть, которую я любил, та часть, где на глупых лицах людей появлялось узнавание, и они понимали, что жить им осталось около десяти секунд.

Но сегодня ночью не прольется никакой крови, по крайней мере, с этим человеком.

— Мистер Вульф, примите мои извинения. Я не знал, что это ваш водитель. Пожалуйста, сэр, примите мои извинения, — жалобно извинился швейцар. Я уставился на него, одарив одним из своих печально известных взглядов, взглядом, который говорил: "любые последние слова, прежде чем я вышибу тебе гребаные мозги".

Когда я увидел, как у него дернулся кадык, я понял, что он получил сообщение громко и ясно. Фрэнк тоже это знал, он открыл заднюю дверцу моей машины, на его губах играла довольная ухмылка.

Я устроился на заднем сиденье, и когда Фрэнк отъехал от клуба, я велел ему ехать в сторону моих складов в доках. Это была поездка, которая заняла бы около тридцати минут, что меня вполне устраивало, поскольку поездка давала мне время подумать о том, какую информацию я хотел бы вытянуть из рыжеволосой шлюхи.

За исключением того, что я не мог выбросить Райли из головы.

Разговор, который мы вели, потягивая напитки, прокрутился у меня в голове. Она рассказала мне, что была студенткой, работала в клубе, чтобы оплатить учебу в колледже, и что ее семья жила в другом штате, где она вернется к ним, как только закончит учебу.

Конечно, все это было полной чушью. Я хорошо разбирался в людях, это был навык, который помог мне достичь того, кем я был сейчас, способность легко распознавать лжецов означала, что я мог ловить предателей.

Райли, вероятно, даже не знала, что, когда она говорила неправду, она заправляла прядь волос за ухо, даже когда у нее не было пряди, которую можно было бы заправить за ухо. Я не винил ее за то, что она лгала мне, она просто пыталась защитить себя, но это только усилило мое любопытство относительно того, кто, черт возьми, была эта девушка и что произошло в ее жизни, что привело ее работать в чертов клуб «Грех».

Она была чем-то другим, воплощением красоты, которая должна быть на сцене, вся в бриллиантах и дорогом нижнем белье, освещенная для всего мира, но только для того, чтобы я мог прикоснуться. Не работать в каком-нибудь захудалом, тусклом клубе, где тусуются крестьяне этого города, пускающие на нее слюни. Хотя, чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что мне не нравится мысль о том, что люди увидят, как она танцует в своих откровенных нарядах.