Столконовение цивилизаций: крестовые походы, джихад и современность
Шрифт:
Эти размышления ничтожного британского властителя завершаются бесподобной инструкцией: «Я должен лично ассоциироваться с этим настолько, насколько это возможно» [83] . Как будто мы на Пьяцца-ди-Венеция 1920-х годов! [84]
Что касается разрушений, которые вызвали военные действия, то результат интервенции на Балканах бледнеет перед отчетами по Ираку. Здесь результатом военных действий стало массовое уничтожение невинных людей. Давайте оценим тщеславие наших лидеров. Клинтон и Блэр несут личную ответственность за смерть сотен тысяч малых детей, бессердечно убитых, чтобы «сохранить лицо». Если мы возьмем самую низкую цифру детской смертности в этот период (300000 убитых) и предположим, что преждевременная дань смерти среди взрослых составила еще 200000 человек, то придем к выводу, что свершилось одно из самых массовых убийств последней четверти XX века. Средние цифры, которые приводит Денис Холидей, доводят общий итог погибших до миллиона с лишним человек. По сравнению с этим непосредственно Война в Заливе выглядит мелким конфликтом — не более 50000 погибших. Самым кровавым преступлением Саддама Хусейна, причем соучастником этого злодеяния был Запад, стало нападение на Иран, унесшее 200000 жизней мирного населения. Геноцид в Руанде унес жизни около 500000 человек. Можно с полным основанием сказать, что по количеству погубленных детей и взрослых нападение на Ирак силами западных стран, вероятно, достойно вступить в эту лигу. Если же мы хотим более точно распределить политическую ответственность, то на совести Клинтона, находившегося у власти с 1992 года, девять десятых погибших, остальные — на совести Блэра, находившегося у власти с 1997 года. Поскольку без американцев и британцев эта блокада была бы давно снята, нет необходимости рассматривать роль в этом деле других западных лидеров, хотя они, безусловно, проявили себя трусами.
83
Меморандумы с военно-морской базы союзников от декабря 1999 года и 29 апреля 2000 года, опубликованные «Таймс» 16 и 27 июля 2000 года. «Что касается преступлений, нам надо выдвигать на передний план самые жесткие меры, — навязчиво повторяет премьер-министр. — Нужно принять жесткие меры с самыми серьезными последствиями, что оказало бы воздействие на всю систему, допустим, лишение молодых правонарушителей водительских прав. Но это нужно сделать как можно скорее, и я лично должен ассоциироваться с этим». Эти документы являются моделью поведения британских правителей в данной ситуации; фраза, описывающая ее, породила лаконичный неологизм Александра Кокберна — контрпанч, 16–30 мая 1999 года.
84
Пьяцца-ди-Венеция — главная городская артерия Рима. Вероятно, автор имеет в виду «марш на Рим» итальянских фашистов в 1922 году, когда фашистская партия захватила власть в стране, намекая на сходство в мировоззрении Блэра и Муссолини.
В 1964 году, через несколько месяцев после прихода к власти в Великобритании правительства Гарольда Вильсона, социалист-политолог и теоретик Ральф Милибанд предупредил поколение 1960-х годов, ликовавшее по поводу окончания тринадцатилетнего правления консерваторов и жаждущее видеть в любых признаках реформ символы прогресса, что международная политика лейбористов практически сплелась с политикой Вашингтона, и они совершают роковую ошибку.
Это, как он предсказывал, и должно было определить все действия режима. Не прошло и года, как его предсказание сбылось. Вильсон поддержал Америку в войне во Вьетнаме, как только президент США Линдон Джонсон в 1965 году отправил туда американские экспедиционные силы. Полная мера политического загнивания лейборизма сделалась очевидной. Жалкий конец старых лейбористов после десятилетнего бесплодного пребывания у власти можно было предсказать заранее, еще во время этой бесполезной, рабской и грязной имперской войны. В Соединенных Штатах борьба против войны во Вьетнаме покончила с карьерой Джонсона, а в конце концов, и Никсона. В Британии она обеспечила Вильсону, Каллагэну и их коллегам полное презрение любого британца, который был духовно моложе двадцати пяти лет, не говоря уже о лишенном иллюзий старшем поколении.
Но блокада Ирака — это не вторая война во Вьетнаме. Она гораздо мельче и по целям, и по масштабам, и по средствам. Но есть и еще одно различие. На этот раз Британия не просто дипломатическими и идеологическими средствами поддерживала американские варварства, она активно участвовала в них в роли военного союзника. Достижения старых лейбористов, как бы позорны они ни были, ничто по сравнению с одиозностью их преемников.
После событий 11 сентября 2001 года военные прожектеры в Пентагоне вновь подняли вопрос об отстранении Саддама Хусейна от власти. Если против Ирака начнется новая война, то так называемая «война с терроризмом» превратится в полную свою противоположность. Комбинация гнева и отчаяния приведет к тому, что все больше и больше молодых людей в арабском мире и на всем земном шаре почувствуют, что единственным ответом террору государственному является террор индивидуальный.
Часть III
Ядерные пустоши Юго-Восточной Азии
«Вот как стало видно мое горе:
Его пыль, годами скапливавшаяся кучами в моем сердце, В конце концов, достигла моих глаз,
Горечь стала настолько явной, что Я должен был послушаться, когда мои друзья Велели мне промыть глаза кровью.
Тогда все немедленно зальется кровью —
Каждое лицо, каждый кумир, все станет красным.
Кровь зальет солнце, смыв его золото.
Луна обольется кровью, кровь затмила ее серебро.
Небо обещает кровавый рассвет,
И ночь будет плакать одной кровью.
И кровь будет течь. Будь она проклята!
Будет только ненависть, одетая в цвета смерти.
Не позволяйте, чтобы это случилось, друзья мои,
Лучше верните мне все мои слезы,
Их хватит, чтобы очистить мои глаза, полные пыли,
И смыть навсегда кровь с моих глаз».
«Пакистан, как и Израиль, государство идеологическое. Отнимите у Израиля иудаизм, и он развалится, как карточный домик. Отнимите у Пакистана ислам и сделайте его светским государством, и он развалится. В последние четыре года мы стараемся культивировать исламские ценности».
«Добро есть не что иное, как любовь, рожденная состраданием».
15
Дело Анвара Шейха
В 1989 году фетва [85] аятоллы Хомейни против Салмана Рушди заставила арабскую литературно-критическую мысль обороняться. Мир ислама охватила гнетущая тишина. Свобода слова, уже и без того ограниченная, в Каире и Алжире была окончательно задушена. Однако страх овладел также Нью-Йорком и Лондоном. Здесь можно усмотреть некоторую аналогию с атмосферой, создавшейся в Соединенных Штатах после 11 сентября 2001 года. Тогда, как и теперь, некоторые издатели сами установили для себя жесткую цензуру. Потрясенные авторы сообщали о неоконченных литературных проектах, напуганные интеллектуалы вынуждены были говорить шепотом, спешно изменились сатирические фельетоны и различные названия. На джазовой записи «Джихад» были переклеены этикетки; исламская американская рок-группа «Доктор Джихад и интеллектуальные партизаны-мусульмане» после удара террористов по Пентагону отказались от этого названия. Анвар Шейх — человек, отказавшийся поддаться общему страху.
85
Фетва (араб.) — в мусульманских странах решение высшего религиозного авторитета (муфтия) о соответствии того или иного действия или явления Корану и шариату.
В юности он верил искренно и страстно. Позднее схватка с верхушкой духовенства стала отличительной чертой его биографии. В течение почти двух десятилетий в столице Уэльса Кардиффе этот бывший кондуктор автобуса в одиночку ведет беспрестанную кампанию против «мулл и политиков, которые рядятся в одежды ислама, чтобы оправдать свои ужасные деяния». И он добился значительных результатов.
Я впервые услышал о Шейхе несколько лет назад. Один мой старый лахорский друг, профессор исламского права одного шведского университета, приехал в Британию с визитом, и мы встретились, чтобы обсудить положение в мире. Он спросил, слышал ли я об Анваре Шейхе. Я сознался в своем невежестве. Профессор был искренне удивлен. Как можно быть таким несведущим в эти мрачные времена? Этот человек из Кардиффа защищает ценности Просвещения с таким мужеством и энергией, которые заслуживают нашего уважения. «Разве ты не читал «Дейли Джанг?» — с некоторым раздражением спросил меня мой друг. Он имел в виду консервативную ежедневную газету на языке урду, которую публикуют в Лондоне и рассылают по всей Европе. Мой друг читал ее в Стокгольме, чтобы быть в курсе политики Юго-Восточной Азии. Я объяснил ему, что поддерживаю прямой контакт с Пакистаном. Ежедневные разговоры по телефону с матерью в Лахоре сильно способствовали превышению моего банковского кредита, однако давали мне гораздо больше, чем «Дейли Джанг». Однако и моя мать никогда не упоминала об Анваре Шейхе. Не знала она и о том, что памфлеты Шейха вызывают такое беспокойство среди исламских фундаменталистов в Западной Европе и Юго-Восточной Азии.
Через несколько недель после этого разговора я составил подборку вырезок из прессы, выходящей на урду в Британии. Стало очевидным, что волнуются не только жесткие фундаменталисты. Мусульмане в Стокгольме, Копенгагене, Берлине, Париже и Амстердаме, а также в Лондоне, Бирмингеме, Брэдфорде и Глазго передавали друг другу труды Шейха и обсуждали содержащиеся в них богохульства. Новости распространялись в основном устно. Гневные письма на урду в газеты только усугубляли ситуацию.
Свою первую книгу, «Вечность», Шейх опубликовал в марте 1994 года. Сам ее издал, сам рекламировал, сам распространял. Ее нельзя было купить в магазине, а можно только заказать по почте из Кардиффа. Основной тезис книги был прям и откровенен: подобно мутазилитам IX века Шейх подвергал сомнению достоверность Откровения. Он бросал вызов святости Корана. Отклик в лондонской «Дейли Оваз» был не менее откровенен и прям: «АНВАР ШЕЙХ ИЗ КАРДИФФА — РЕНЕГАТ И ЗАСЛУЖИВАЕТ СМЕРТИ».
Зная о том, как накалены страсти внутри мусульманского сообщества, я искренне удивился тому, что тон писем с осуждением Шейха в исламской прессе был довольно умеренным. Поощренный откликом, Шейх написал новый памфлет. В ответе на него обнаружилось, что мусульманское сообщество заволновалось. «Дейли Джанг» от 19 августа 1997 года опубликовала письмо от г-на Абдула Латифа из Олдхэма (Ланкашир). Заголовок «Грязная антиисламская кампания», придуманный для того, чтобы дать читателю понять, о чем идет речь, не вязался с истинным тоном письма, фактически мольбой о помощи, давшей редкую возможность проникнуть в образ мыслей британских мусульман, которые были верующими, но не стали фанатиками:
«В «Джанге» было опубликовано несколько откликов на книгу Анвара Шейха «ислам: арабское национальное движение». Простые мусульмане умоляют своих ученых дать сокрушительный отпор тому, что написано в этой книге, однако богословы хранят молчание, что удивительно. Разве в Британии нет ни одного мусульманина-богослова, который может опровергнуть критику, которой подверг ислам Анвар Шейх?
Наши ученые должны заметить, что время пугать «убийц ислама» фетвами миновало. В наше время общественное мнение можно удовлетворить только аргументами. Еще одной причиной для написания этого письма является то, что моему сыну-аспиранту, который в недавнем времени был благочестивым мусульманином, теперь больше нет дела до ислама. Я узнал, что какой-то христианский миссионер дал ему книгу Анвара Шейха. Именно изучение этой книги отвратило моего сына от ислама.
Правда состоит в том, что мы, мусульмане, поступили глупо, выступив с протестами против книги Рушди, потому что Рушди по сравнению с Анваром Шейхом ничто. Рушди, чтобы привлечь внимание к своему роману, сфабриковал неправду, и мы могли объяснить это нашим детям. Анвар Шейх, напротив, основывает свою работу на цитатах из Священного Корана и хадисах, которые являются краеугольными камнями нашей веры».
Через неделю та же газета опубликовала письмо в том же духе от М. Анвара, мусульманина из Амстердама. Это тоже была мольба к ученым богословам детально развенчать ереси Анвара Шейха, чтобы не допустить распространения заразы среди молодого поколения и не отвратить его от веры отцов. Нота отчаяния в этом письме была обычным тропом авторов писем в газеты на урду. Хотя корреспонденты из Западной Европы и осуждали Шейха, подавляющее большинство не призывало ни убить его, ни хотя бы сжечь его «убийственные» книги. Люди требовали авторитетного опровержения.