Чтение онлайн

Этот легкий и обыденный способ, с которым она игнорирует наличие у меня затруднений, противопоставленных моим больным и изодранным в клочья эмоциям. Всё мое тело ощущается покрытым струпьями, моя кожа напряжена и зудит, а её пренебрежительное отношение — это острый коготь, проникающий в мой твердый скелет и скребущий по нежному и неизлеченному подкожному слою тканей.

Её спина напрягается под моим пристальным взглядом. Она может ощущать мои глаза на ней, и всё же она не поворачивается, чтобы быть ко мне лицом. Вместо этого она поднимает свой подбородок и ясно произносит непосредственно мне и только мне.

— Приманка — нежелающий участник. Я — не приманка. Я — месть.

Глава 7

Каллия

Трое могущественных мужчин и столь же значимая женщина находятся в этой комнате вместе со мной, и более умный человек стоял бы к ним лицом, но мне не надо поворачиваться к ним, чтобы понимать, что каждый из них в своих руках держит кусочек моего будущего. Эти трое людей не загубят мою судьбу, они владеют ей, а один даже больше, чем все остальные, но он меньше всех осведомлён об этом факте.

Фей пришла ко мне вчера вечером. Она думала, что я не обращала внимания на то, что она постоянно смотрела на меня оценивающе. Её пристальный взгляд останавливался на мне всякий раз, когда мы разделяли одно и тоже пространство. Её взгляд не похож на взгляд ни одного человека, с кем я когда-либо сталкивалась. Я не просто ощущаю её взгляд на себе, я чувствую его внутри себя, пробирающийся через кожу, мускулы и кости, прокалывающий мясистый хрящ, который маскирует непробиваемую колючую клетку моих рёбер, зарываясь в нежные и тайные места, которые я хранила скрытыми от каждого, даже от самой себя.

Я искала себе оправдания и так быстро, насколько это было возможно, сбегала от её присутствия в безопасность и уединенность моей комнаты, но не вчера вечером, вчера вечером она пришла непосредственно ко мне, и я поняла, что мне захотелось дать ей то, что она легко могла дать мне.

Я хотела увидеться с ней. Я хотела позволить кому-то ещё облегчить мою душу от тяжести мрака, давившего на меня. Я могла ощущать его и в ней тоже — этот распространяющийся, паразитирующий мрак, который вцепился в её костный мозг и отпечатался в каждой клеточке. Она была такой же, как и я, но всё же не совсем. Она терпела, пока выживала. Нет, не выживала, она использовала его, чтобы подпитывать себя, делать себя более сильной. Я хотела этого. Я хотела, чтобы она показала мне, как я могла бы обернуть темный цвет моей душе во что-то больше. Точно так же, как она это сделала.

— Каллия, верно? — спросила она, когда переступала через порог моей маленькой, скудно обставленной, но все же отдельной комнаты.

Щетка, что я держала в руке, задрожала в моих волосах от того, что мои чувства споткнулись о неправильный ритм моего сердца. Я подавила страх, что пронесся по моей коже, и продолжила расчёсывать уже гладкие пряди.

— Фей Хантер, — ответила я, желая дать ей понять, что я знаю, кто она. — Спасибо, что позволили мне остаться в вашем доме. Я ценю это больше, чем могу выразить.

Проигнорировав мою неуклюжую грубостью и слабую попытку благодарности, она зашла в комнату и закрыла дверь.

Настроение в комнате изменилось, и я захотела встать и вынудить её покинуть моё пространство, умоляя забрать ту боль, что охватывала меня рядом с ней. Но я этого не сделала. Я продолжала сидеть, мои глаза невидяще зафиксировались на чём-то далёком, щетка жёстко проходила по коже головы и тем самым удерживала меня.

— Кто знает о тебе? — простой вопрос, который рассказал мне, что она видела сквозь мой лживый фасад.

— Никто, — честно ответила я. Что-то в воздухе вокруг подсказывало, что она сразу поймет, если я солгу. — Никто здесь, во всяком случае, — предположила я правдиво.

— Ты хорошо это прячешь, — заявила она с ноткой восхищения в её голосе.

«Я должна была скрывать это, чтобы выжить», — кратко призналась я сама себе в голове, но Фей я не сказала ничего. Должна ли я поблагодарить её за то, что она отметила, как хорошо я скрываю правду?

— Татуировка на твоей груди, — откровенно произнесла она, сразу переходя прямо к сути. — Ты принадлежала «Королевству».

И это был не вопрос.

— Да, — ответила я в конце концов, отметка, проходящая по изгибу моей груди, прямо чесалась от необходимости прикосновения и подтверждения, но я удержала себя от этого.

— Тогда мы должны поговорить.

Мы проговорили до глубокой ночи. Казалось, что Фей снимает обратно каждый слой моей недавно исцеленной кожи, она многое разоблачила: больше меня, большее того, что я пережила, большее количество грязи, что въелась в каждую мою пору. К тому времени, когда она оставила меня, чтобы обдумать её предложение, я была нежной, сырой и кровоточащей. Но также я пришла к окончательному решению, и именно поэтому я сейчас стою здесь.

Воздух поспешил покинуть комнату через открытое окно, просто для того, чтобы быть втянутым обратно, когда он вошел в кабинет Коула. Воздух бьёт по мне со всей силы, развевая мои волосы от плеч, и мчится дальше по моей выставленной на показ коже. Его присутствие давит как ничьё другое. Эта связь, что я ощутила между нами, больше, чем связь между спасителем и жертвой. Она затягивает гораздо глубже, вьётся за пределами глубин моего живота, вверх по моей груди и стучит по рёбрам, требуя освобождения. Его враждебность ко мне не сделала ничего, чтобы погасить огонь этой потребности. Этот огонь, что он распалил во мне, только усилился и распространился. Я бы хотела опалить его, тыкнуть в его гнев пламенными пальцами и заманить его яростью ко мне. Это было глупо и безрассудно, но также это ощущалось так, будто не поддавалось контролю. И именно отсутствие этого контроля пугало меня больше, чем мужчина, который в настоящий момент приставил нож к горлу своего брата. Я слышала произнесенные слова и ощутила трещину, разломившую комнату, но мой разум уже определился. Моё решение сделало маленькую, простую комнату чернее ночи. Соглашение пугало, но не победило моё женское обещание возмездия.

Я не была настолько наивна, чтобы предполагать, что Фей пришла ко мне по её собственному желанию. Очевидно, её муж надеялся на моё согласие, но то, что мы разделили в тишине ночи, было родство — сестринство во тьме, что выходило за рамки махинаций любого из мужчин в этой комнате.

— Могу я поговорить с тобой наедине?

Мой вопрос не нуждался в имени, каждый в этой комнате знал, кому он адресован.

— Я не думаю… — начал Коул, но предложение было оборвано дикостью и гневом в словах мужчины, который моментом ранее угрожал проткнуть его яремную вену.

— Оставьте нас.

Никто не пошевелился, и я заставила дыхание оставаться спокойным. Не из-за того, что я боялась, что он причинит мне боль, если мы останемся одни, а из-за того, что я желала даже самую маленькую пылинку, мгновение приватности с Гримом.

Я услышала, как брат Коула, Люк, сделал несколько шагов вперёд и тихо выдохнул так, как будто попытался заговорить.

— Я, бл*дь, сказал: оставьте нас, — выдавил Грим сквозь зубы, которые он сжимал так сильно, что я слышала резкий скрежет кости о кость.