Чтение онлайн

А дальше были сами правители.

Они сидели на своих тронах вдоль дороги, гордые и молчаливые, почти такие же, как их войны. Эльте никогда не видел конунгов и даже не представлял, как они должны выглядеть, но почему-то сразу же понял, кто перед ним. Их одежда не отличалась от одежд воинов, рядом с их тронами стояло такое же оружие, постаревшее и выщербленное, но их лица… У них были глаза, почти у всех серые, самые настоящие глаза, которые навеки застыли, остановив свой невидящий взгляд в одной точке. Некоторые были стариками, некоторые совсем юношами, у одного не было руки, у другого было изуродовано лицо – следы кровавых сражений и предательств. У всех были острые вытянутые лица, которые оканчивались окладистыми бородами, и чуть крючковатые носы. Почти все конунги Севера были одной крови. Только один отличался от них – темноволосый и темноглазый, молодой, с широким лицом и переломанным носом. Канцлер остановился около него. Кем ты был, и как тебе удалось нарушить этот ряд? Но дальше все вернулось на круги своя – снова острые лица и серые глаза. Канцлер начал считать. Досчитал до тридцати, снова посмотрел вперед и сбился: теперь уже была видна стена, у которой стоял огромный трон, на котором сидела исполинская фигура.

– О господи… – прошептал Канцлер, и сам испугался своего шепота, как будто бы он мог разбудить древних королей.

Он заставил себя пойти дальше и продолжил считать, чтобы не смотреть на великана на троне.

Он насчитал пятьдесят три. Пятьдесят три конунга правили Севером прежде, чем Император Запада Сизар убил последнего из них. Более тысячи лет длилось их правление, чтобы закончиться в неравной и подлой битве, в которой Запад обрушил на них свои огненные мечи, зажженные богом огня Багалом. Больше некого было считать, и Эльте пришлось поднять глаза.

Он сидел на возвышении, как будто бы хоть на мгновение нуждался в этом. Его руки лежали на подлокотниках кресла, у его ног не было оружия, но оно и не было ему нужно, один только вид этого человека… человека? Нет, Канцлер был уверен, что перед ним не человек. Но и не бог – боги другие, они не сидят на тронах среди мертвецов. Полубог. Да, что-то вроде этого. Один его вид говорил о том, что перед тобой что-то великое и внушающее трепет. Он был одет в простую одежду, так же как и остальные конунги, но его пальцы были унизаны перстнями с огромными драгоценными камнями. Его лицо было узким и удлиненным, нос чуть крючковатым, глаза были серого цвета, но не имели зрачков, как будто бы были залиты жидким металлом. Первый конунг, истинный владыка Севера, тот, от кого пошли остальные.

И что теперь?

Вот он, великий конунг, владыка владык и еще бог знает кто, но он просто ритуальная статуя, эдакое символическое изображение мифического героя и повелителя Севера, которому поклонялись тысячу лет назад. До его времен письменная история добирается с трудом, все размыто, неясно, слишком многое приписывалось богам, слишком многого люди не понимали, или боги тогда были слишком сильны, чтобы давать людям что-то понять… Но не хотите же вы сказать, что эта статуя – ну не мог же он быть когда-то живым, в конце концов – заставила выйти на свет зверей из Миркрид?

Наверное, действительно шутка природы, подумал Канцлер, какой-то урод, который вылез из норы и напал на солдат, а тут как назло старая страшная сказка, которая сбила Канцлера с толку. Нужно что-нибудь взять с собой, подумал Эльте, принести это Лазарю и сделать символом победы Запада над варварскими верованиями Севера, чтобы больше никому и в голову не пришло вспоминать старые истории и сомневаться в величии господина Императора. А то что здесь… Несомненно, впечатляющий могильник, и, несомненно, прибежище какой-то силы. Возможно, даже силы вольтов. Канцлер почти разочарованно покачал головой. Но надо признать, что этот поход придаст ему веса в глазах Лазаря: трус Эльте один в пещере с целой кучей древних мертвецов. Сначала Лазарь развеселится, вдоволь потешится, а потом когда-нибудь ткнет кого-нибудь из старых соперников Эльте носом в столь выдающийся поступок. Канцлер развернулся и пошел обратно, он уже сделал несколько шагов, когда его остановил странный звук. Скрип. Так скрипит старая дверь, которую много лет не открывали. Канцлер замер, решил, что показалось, но скрип повторился. Рука невольно нащупала кинжал в кармане плаща и стиснула его, ладонь молниеносно вспотела. Скрежет. Безумно хотелось броситься бежать, но ноги вросли в пол. Нужно было заставить себя обернуться, но одна мысль об этом поднимала в душе отчаянный животный ужас. Обернись. Но мышцы превратились в кости, а кости превратились в труху. Обернись. Мысленный взор рисовал стоящих за его спиной зверей из Миркрид, их открытые рты-пасти, из которых исходит тошнотворный запах и капает ядовитая слюна, зубы иглы, готовые впиться в плоть и разорвать на мелкие клочки за несколько мгновений. Глаза… Темные глаза без зрачков, такие же, как в глазницах погибших воинов, такие же, какими смотрел со своего трона великан-конунг. И тут Канцлера осенила мысль, которая на мгновенье прогнала ужас: звери из Миркрид – это войны конунгов, жертвы древней магии, сотворенные кем-то неведомым, души, обращенные в уродливых зверей, который воют, когда умирает луна.

Тут он, наконец, нашел в себе силы обернуться. За его спиной ничего не было: все та же дорога к исполину, вдоль которой сидели на своих погребальных тронах первые конунги. Может быть, это был ветер, подумал Канцлер, какой-нибудь сквозняк или еще бог его знает что, что могло оказаться в этом месте. И тут Эльте понял: великан больше не сидел прямо, он положил руки на колени, наклонился вперед и теперь смотрел с высоты своими невидящими глазами прямо на Канцлера. Это было уже слишком, животный ужас достиг своего апогея, колени Канцлера подкосились, и он рухнул на каменную дорогу. Но сознания не потерял, хотя и потерял рассудок. Хотелось ползти, скулить, поджать десятки тысяч лет назад отмерший хвост, забиться в самую дальнюю щель, остаться там навсегда и умереть от голода и жажды, боясь снова выйти на свет. Что со мной? – мелькнула искра сознания. – Почему я так боюсь? Я не боялся одинокой дороги сквозь пустоши Севера, я не боялся ночных подворотен Горда, я не боялся гнева Императора, я не боялся Огненного бога, я не боялся жечь тотемы вольтов. Почему я чувствую такой ужас? Мысль отрезвила. Канцлер медленно начал подниматься на ноги. Это снова магия, снова обман, ужас, который должен заставить броситься бежать со всех ног. Что-то специально сделанное, какой-то дьявольский механизм…. Канцлер зажмурился, потом снова открыл глаза. Но Конунг все так же смотрел на него, наклонившись вперед. Не человек, не бог – что-то между, давшее свою кровь людям, но все же оставшееся не человеком. Есть бог Запада – Багал, есть бог Востока – Морской бог, есть духи Севера – вольты, есть хозяева Юга – ноб. Их знают, им поклоняются, их видели, они говорят с теми, кто правит их землями, они приказывают, награждают и карают. Такого бога, как этот, нет.

– Такого бога, как этот нет… – прошептал Эльте.

– Ты первый, кто пришел ко мне за много лет.

Снова накатила волна ужаса, но Канцлер уже знал ее природу, она прошла мимо как дуновение ветра, но не подействовала на него. Он был уверен, что это сказал конунг, но его губы не шевелились, слова появлялись прямо в голове у Канцлера, и от этого становилось совсем жутко. Хотя куда уж больше…

– Подойди ближе…

Канцлер покорно сделал несколько шагов к трону. Остановился, голова великана наклонилась, движение не было четко различимо, воздух вокруг стал мутным. Это напомнило Канцлеру Багала.

– Такого бога нет, – снова прошептал Канцлер, но уже более уверенно.

И голос в его голове ответил ему. Тихий голос, но было ясно, что этот голос при необходимости может превратиться в оглушительный рев.

– Ты веришь в богов и их могущество, веришь в любую их магию, даже если сам ее не видел, но ты не веришь своим глазам.

А ведь и правда, подумал Канцлер. Он снова поймал непроницаемый взгляд серебряных глаз Конунга.

– Кто вы? – спросил Канцлер.

– Мои люди звали меня Анл.

Анл… Канцлер слышал это имя в первый раз.

– Вы первый из конунгов Севера, – не вопрос, утверждение.

– Я дал кровь северным королям, пока у них были имена. Много лет прошло с тех пор, как последний из них присоединился ко мне.

– Но кто вы? – снова повторил свой вопрос Канцлер. – Вы не человек, но вы и не бог.

– Не всегда были те боги, которых ты знаешь сейчас, Эльте. Я могу называть тебя «Эльте»?

Раздался тихий смех. Он читает мои мысли, подумал Канцлер и вздрогнул.

– Мне не нужны твои секреты, Эльте.

– Зачем вы выпустили своих воинов? – спросил Канцлер.

– Я не выпускал их, мои слуги пришли защитить своих старших братьев.

– Вольтов? – неуверенно спросил Канцлер.

– Слуг Севера. Да, вы называете их вольтами.

– Защитить от нас? Но мы не трогали их, мы всего лишь сожгли их тотемы. Скоро северяне построят новые.

– Грядет война, Эльте. Грядет страшная война.

Канцлер напрягся, насторожился как пес, расправив сутулые плечи.

– Что за война? – спросил он.

– Чума идет с Юга вместе с южными рабами, – Канцлер отчетливо увидел, как глаза великана потемнели до черноты, а потом снова стали серебряными. – Иди и возьми то, что собирался. Это будет подарком. Скажи, что видел внутри мертвых зверей, и что больше они никого не побеспокоят.

И оглушительная тишина. Канцлер смотрел на трон и видел лишь исполинскую статую, которую вырезали древние мастера, чтобы изобразить миф, в который они верили. Ведь все знают, какие есть боги: их видели, их слышали, с ними разговаривали. А другим богам никто не молился, потому что их никто не видел и никто в них не верил. Как можно молиться тому, во что ты не веришь?