Чтение онлайн

5. Обновленчество, сергиевщина, автокефалисты и т. п. и отношение к ним.

6. Церковная дисциплина.

7. Церковное просвещение. Открытие духовной академии, средних пастырских школ. Их программа и организация. Журналы. Издание богослужебных книг и книг религиозного содержания.

8. Вопрос об отношении Церкви к государству. О свободе Церкви, Свободная Церковь и свободное государство. Отделение Церкви от государства. Полная лояльность Церкви как целой организации, так и в лице отдельных членов к существующей в СССР государственной советской власти,

9. Об Украинской Церкви. О Белорусской Церкви. О Закавказской Церкви”.

Ввиду отсутствия протоколов трудно сказать однозначно, насколько широко и как именно решались эти вопросы. Но судя по тем данным, которыми мы располагаем, можно утверждать, что решения съезда были проникнуты все той же ненавистью григориан к митр. Сергию, как к “скрытому обновленцу” и “узурпатору церковной власти”, так что борьбу с ним делегаты посчитали своей первоочередной задачей. [47]

Этот съезд был последним из заседаний григориан. Их дело явно клонилось к закату. И хотя раскольники возвели архиеп. Григория в сан митрополита, его авторитет упал даже в глазах его последователей.

Так, на съезде духовенства и мирян в Челябинске, куда в конце 1927 года митр. Григорий прибыл спасать дело ВВЦС, был избран во епископа местный протоиерей Петр Холмогорцев. Однако при этом община выразила полное недоверие митр. Григорию и постановила, чтобы хиротонию совершал не он, а митр. Агафангел, и с этой целью отослала прот. Петра в Ярославль. [48]  Правда, митр. Агафангел отклонил просьбу григориан, и в конце-концов хиротонию совершали митр. Григорий и еп. Анатолий, но сам факт отношения челябинцев к председателю ВВЦС говорит не в пользу последнего.

Постоянные неудачи, с которыми сталкивался глава раскола на протяжении двух с половиной лет, надломили его, и, чувствуя сердечную слабость, он сложил с себя полномочия председателя ВВЦС, передав их архиеп. Виссариону (Зорину). Сам же, оставшись в качестве епархиального архиерея в Свердловске, он служил в небольшой церкви в честь Александра Невского, а после ее закрытия в 1930 году перешел в храм св. Иоанна Крестителя на городском Ивановском кладбище и жил в церковной сторожке до самой своей кончины.

Еп. Виссарион, возглавивший ВВЦС вслед за митр. Григорием, обладал не столько твердостью характера, сколько широкими замашками и заботился более о своем личном благоустроении. Сын священника Нижегородской епархии, он учился в Казанской духовной академии, где в 1899 году принял монашество, рукоположение в иеродиакона, а затем в иеромонаха. По окончании в 1902 году академии со степенью кандидата богословия он был определен в Калужскую, а через год в Волынскую духовную семинарию — преподавателем, инспектором, а спустя несколько лет и ректором, с возведением в сан архимандрита. В 1909 г. его перевели ректором Самарской духовной семинарии, а в сентябре 1923 года он был хиротонисан во еп. Симбирского.

Еп. Виссарион очень любил внешнюю помпу, и по этой причине его разъезды по епархии зачастую ложились неудобным бременем для сельских приходов и производили далеко не благоприятные впечатления мирян о своем архиерее. [42]

Когда организовался ВВЦС, еп. Виссарион стал одним из членов григорианского “синода”, но весной или летом 1926 года покаялся в своем заблуждении перед митр. Сергием и получил прощение. Однако вступление еп. Угличского Серафима в отправление обязанностей Заместителя Патриаршего Местоблюстителя вновь смутило его дух, и в начале 1927 года Симбирский епископ опять перекочевал к григорианам — уже до конца своих дней.

О его жгучей ненависти к “сергианам” можно судить хотя бы по тому примеру с еп. Германом, которого, наученные еп. Виссарионом, монахини забросали камнями.

Вообще, этот архиерей был одним из самых активных пропагандистов григорианства. В критические для раскольников моменты он предпринимал поездки по епархиям, чтобы спасти ситуацию. Так, на епархиальном съезде в Корсуни (23 марта 1927 г.) он убедил собравшихся признать ВВЦС, основываясь на том, что покойный Патриарх Тихон благословил его во еп. Ульяновского — и съезд избрал еп. Виссариона своим архипастырем с титулом архиепископа Ульяновского. [50]  А в Барнауле, также присутствуя на епархиальном съезде, он настраивал паству против митр. Сергия, называя его “тайным обновленцем в вынужденной тихоновской маске”. [50]

После ухода с должности митр. Григория еп. Виссарион поселился в Донском монастыре и прежде всего озаботился тем, чтобы члены ВВЦС возвели его в сан митрополита Воронежского. В свою очередь он провозгласил митрополитами еп. Бориса (Рукина) и архиеп. Иоанникия (Соколовского), рассчитывая таким образом поднять авторитет своего “синода”.

Но несмотря на то, что григориане имели уже пять митрополитов: Виссариона (Зорина), Григория (Яцковского), Митрофана (Симашкевича), Бориса (Рукина) и Иоанникия (Соколовского), — это обстоятельство отнюдь не упрочило положение ВВЦС в глазах верующих.

Как в свое время архиеп. Григорий, еп. Виссарион также усиленно искал в среде российского епископата человека, имя которого покрыло бы своим авторитетом деятельность “совета”. Понимая всю бесполезность агитации в ВВЦС архиеп. Илариона (Троицкого), он остановил свой выбор на архиеп. Томском Димитрии (Беликове). Правда, имя последнего не было столь известным, но тем не менее он слыл за архиерея с кипучей энергией, хорошо эрудированного в светских и духовных науках и к тому же лично известного и Патриарху Тихону (который прочил архиеп. Димитрия в члены Священного Синода), и митр. Петру (который включил его членом коллегии трех).

Скажем сразу: он не обманулся в своем выборе. Архиеп. Димитрий фактически был готов признать ВВЦС. В конце 1926 или в начале 1927 года, когда обязанности Заместителя Патриаршего Местоблюстителя временно исполнял архиеп. Угличский Серафим (Самойлович), он, вероятно, смущенный частой сменой Заместителей, решил, что Русская Православная Церковь лишена канонической главы, и, желая сохранить свою паству в должном порядке, созвал епархиальный съезд, на котором объявил Томскую епархию автокефальной, не признающей ни митр. Петра, ни митр. Сергия и никого другого. [40]  Узнав об этом, архиеп. Серафим отстранил архиеп. Димитрия от управления епархией и наложил на него запрещение в священнослужении до полного раскаяния и суда над ним православных архиереев. [48]  Однако тот отказался подчиниться и продолжал управлять епархией и священнодействовать. Не изменил он своего решения и тогда, когда к обязанностям Заместителя вновь приступил митр. Сергий. [Примечательно, что ознакомившись с докладом о беседе некоего делегата своей епархии с митр. Сергием, архиеп. Димитрий написал: “По содержанию нахожу доклад обстоятельным и важным, ввиду необходимых мероприятий для благосостояния епархии и к сбережению ее целости”. [46]  Этот доклад (однако вместе с посланием григориан) он разослал по епархии] И вот теперь, когда делегация от митр. Виссариона предложила ему стать на сторону ВВЦС, он легко согласился, а благодарные григориане тут же провозгласили его митрополитом.

Но и приход Томского архиепископа не укрепил позиций григориан. Паства, узнав, что их архипастырь перешел к раскольникам, перестала его уважать, а епископы, знавшие архиеп. Димитрия, глубоко сокрушались о его отступлении, говоря между собой: “Не дождался старец белого клобука от митр. Сергия и с легкостью принял его от григориан”.[по сообщению митр. Мануила]

Действительно ли архиеп. Димитрий мечтал о сане митрополита, нам неизвестно, но только, получив его ценой измены канонической истине, он, обесчещенный и обесславленный, дожил остаток дней в ссылке, где, вероятно, и скончался.