Чтение онлайн

Таким образом, административный разрыв со мною — Заместителем первого епископа Русской Церкви не может быть признан деянием безразличным для епископа той же Церкви, а будет несомненно оценен с канонической точки зрения как отказ в послушании первому епископу. А такой отказ не считается по канонам наказуемым только в том случае, когда первый епископ всенародно начнет проповедывать заведомую ересь. Вот почему митрополит Иосиф и его достойные сотрудники истощают свои силы, стараясь подвести мои административные действия (охотно допускаю, небезошибочные) под понятие ереси; обвиняют меня в предательстве (традиторстве), и в поругании Церкви, и в отречении от Христа, от Бога, и, наконец, от вечного спасения, что де еще хуже ереси. Но чем ужаснее обвинения, чем чудовищнее делаемые из них выводы, тем настоятельнее требуется их фактическая проверка, притом не любителями-добровольцами, а вполне компетентным и авторитетным органом церковного суда — Собором епископов. Разрыв же общения со мною раньше приговора такого Собора, из-за каких-либо неправильных административных распоряжений, тем более без фактической проверки, на основании народной молвы, искусственно муссируемой, — канонически будет определяться как раскол, со всеми указанными в церковных канонах последствиями для учителей его.

Ввиду всего этого, я с особой радостью приветствую Вашу готовность пересмотреть заявление от 6-го февраля и усерднейше прошу Вас не медлить с этим пересмотром. Ваше решение порвать с расколом и оставаться в административно-молитвенном общении с православной нашей иерархией, несомненно, возвратит Церкви многих соблазненных и, наоборот, если Вы останетесь в расколе, это послужит причиной закоснения в нем многих, привыкших идти за другими.

Что касается возвращения в Ярославль архиепископа Угличского Серафима, то об этом мною уже возбуждено ходатайство. Но я прошу Вас не ставить это возвращение непременным условием пересмотра. Не от Вас зависело удаление архиеп. Серафима, не в нашей воле и его возвращение.

Нельзя же решение вопроса такой общецерковной важности ставить в зависимость от обстоятельств второстепенных и более или менее случайных. Личную беседу с архиеп. Серафимом легко заменить перепиской. Да если бы архиеп. Серафим был и против пересмотра, это не может быть оправданием для других; каждый отвечает перед Богом и Церковью за себя. Я же позволю себе думать, что архиеп. Серафим, подписавший заявление вслед за Вами, еще с большей готовностью последует за Вами и в Вашем решении исправить допущенное.

Испрашивая Ваших молитв и всею душою желая вместе с Вами единым сердцем и устами прославить Воскресшего Господа, остаюсь Вашего Преосвященства покорнейший слуга и брат о Христе митрополит Сергий”.  [83]

Примечательно, что, указывая митр. Агафангелу на его принадлежность к расколу, митр. Сергий не угрожал ему отлучением, а только предупреждал о тех опасных последствиях, которые могут произойти вследствие занятой им позиции.

Как же отнеслись к доводам Заместителя Патриаршего Местоблюстителя ярославские архиереи? Факты свидетельствуют, что ни сам митр. Агафангел, ни два его викария: архиеп. Варлаам и еп. Евгений, — не согласились с причислением их к раскольникам, считая свой разрыв административным и только. Но несмотря на это, они согласились пересмотреть свое решение, и 10 мая 1928 года направили митр. Сергию такое письмо:

“Ваше Высокопреосвященство, Милостивейший Архипастырь!

В разъяснение нашей декларации от 6 февраля с. г. и в дополнение к письмам митр. Агафангела на имя Вашего Высокопреосвященства, находим нужным сказать следующее:

1. Мы до сих пор не прерывали и не прерываем нашего молитвенного общения с Заместителем Патриаршего Местоблюстителя митр. Сергием.

2. Никакого раскола мы не желаем учинять и не учиняем.

3. Никаких новшеств в церковной жизни нашей епархии не вводили и не вводим.

4. Принципиально власть Вашу , как Заместителя, не отрицаем.

5. Распоряжения Заместителя, смущающие нашу и народную религиозную совесть и, по нашему убеждению, нарушающие церковные каноны, в силу создавшихся обстоятельств на месте, исполнять не могли и не можем.

6. Всех обращающихся к нам иноепархиальных епископов, клириков и мирян, с просьбой возглавить их и принять в молитвенное и каноническое общение, мы не отторгали и не отторгаем от единства церковного, а, внося мир, направляли их непременно к Вашему Высокопреосвященству и Синоду, предварительно, насколько возможно, успокоив их смущенную религиозную совесть.

Да послужат эти наши разъяснения, при помощи Божией, ко благу и миру церковному.

Испрашивая Ваших святительских молитв, с совершенным почтением и истинною о Христе любовью остаемся Вашего Высокопреосвященства покорные слуги”.

(Далее следуют три подписи). [80]

Таким образом, хотя ярославские архиереи и указывали на то, что молитвенно-канонического общения с митр. Сергием они не прерывали и принципиально не отрицают за ним власти, как Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, но уже одно то, что они не считали возможным исполнять его распоряжения, смущающие их совесть, свидетельствовало о том, что фактически ярославцы остались при своих убеждениях и ничего нового к ранее высказанному не добавили.

Тогда митр. Сергий в третий раз направил в Ярославль своих представителей: архиеп. Иувеналия (Масловского) и прот. Владимира (Воробьева), настоятеля церкви Николы на Арбате. И хотя митр. Агафангел чувствовал себя нездоровым, он принял посланцев, душевная беседа с которыми окончательно расположила его к примирению. Произошло это 3(16) мая 1928 года.

Многие из тех, кто знал митр. Агафангела, с недоверием отнеслись к этому факту, и своим скептическим отношением смущали малодушных. Очевидно, противникам митр. Сергия не хотелось, чтобы это примирение состоялось. Мы располагаем одним документом, который подтверждает как наличие сомнений в церковных кругах относительно примирения, так и сам факт случившегося. Вот этот документ:

“Его Преосвященству, Преосвященнейшему Феофилу, Епископу Кубанскому и Краснодарскому протоиерея Воскресенской г. Майкопа церкви Сергия Молчанова Рапорт.

Вследствие того, что многие отнеслись с недоверием к тому, что М. Агафангел воссоединился с М. Сергием, я, желая доказать правоту сего, запросил М. Агафангела телеграммой, на что он дал мне определенный ответ. Вот копии этих телеграмм:

“Ярославль Митрополиту Агафангелу. Правда ли что соединились канонически Митрополитом Сергием. Протоиерей Молчанов”.

“Майкоп Протоиерею Молчанову. Верно. Митрополит Агафангел”. [85]

Вслед за митрополитом примирились с Заместителем и три его викария: архиеп. Серафим, архиеп. Варлаам и еп. Евгений. Сам митр. Агафангел недолго прожил после этого события: ровно через пять месяцев, 3(16) октября 1928 года, он мирно почил о Господе в г. Кинешме б. Костромской области.

Давая историческую оценку Ярославскому расколу, можно сказать, что большого влияния на епископат и на паству он не имел. Это был чисто иерархический раскол, носивший местный характер: дальше Ярославской области он не распространился. Свое официальное существование он продолжал всего лишь три месяца, с 6 февраля по 3 мая 1928 года.

С канонической точки зрения, отделение ярославских иерархов являлось нарушением церковных правил. Нельзя было, выставляя причиной церковно-административные ошибки Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, отделяться от него; необходимо было ждать соборного решения о его деятельности и только после этого окончательно определять свое отношение к нему. Не сделав этого, ярославские архиереи нарушили 14 и 15 правила Двукратного Константинопольского Собора, что влекло их к низвержению из священного сана. Правда, наказание коснулось лишь трех епископов, участвовавших в расколе; митр. Агафангел не был запрещен в священнослуженни, и потому все его распоряжения как епархиального архиерея и священнодействия имели благодатную силу.