Чтение онлайн

– Младик… - Дана провела прохладной ладонью по лицу.
– Младик… Я тебя перевяжу, и сразу будет легче.

Он распахнул глаза - ее рука отрезвила немного. Над ним стояли Ширяй с Добробоем, заспанные, в исподнем; Дана сидела рядом, и на глазах ее блестели слезы.

Три судейских пристава явились в дом перед обедом - Дана еще не вернулась с лекции. Млад спал, и сны его в этот миг никак нельзя было назвать хорошими.

– Что вам надо здесь?
– не очень-то учтиво спросил Ширяй, выйдя навстречу гостям.

– Ветров Млад нам нужен, - так же нелюбезно ответили ему гости, намереваясь пройти в дом, - по-хозяйски, не снимая сапог и шапок.

– Эй, куда?
– Ширяй загородил им дорогу, и Добробой, возившийся у печки, пришел ему на помощь.

– С дороги, мелкота, - прошипел один из приставов, надеясь отпихнуть Ширяя в сторону, но здорового Добробоя с места сдвинуть было не так-то просто - он прикрыл плечом Ширяя и сжал кулаки.

– Ребята, - попробовал остановить их Млад, - погодите…

Его слабого голоса никто не услышал: когда пристав схватил Добробоя за плечо, тот, недолго думая, врезал «гостю» кулаком в подбородок, да так, что тот отлетел обратно к двери и едва не упал. Двое других с усмешками отступили, презрительно измеряя взглядом шаманят.

– Добробой!
– рявкнул Млад с лавки.
– Обалдел?

– Значит, приставов судейских в дом не пускают… - тот, что получил по зубам, выпрямился и потрогал рукой подбородок, - так и доложим. Пошли, ребята…

– И катитесь!
– сплюнул Ширяй.

– Ширяй!
– Млад попытался подняться, но тут же упал обратно на подушку.

На его счастье, дверь распахнулась, и в дом вошла запыхавшаяся Дана.

– Стойте, стойте!
– она раскинула руки, загораживая выход.
– Все в порядке. Проходите обратно.

– Поздно, - рассмеялся ей в лицо пристав, - сопротивление оказано! Я за этот удар с суда не меньше гривны получу!

– Я говорю - обратно проходи, - Дана пальцем указала приставу на лавку.
– Гривну он получит! Вести себя надо по-людски, тогда по морде бить не будут.

Как ни странно, гости послушались ее и даже несколько смешались.

– Вот Ветров Млад, перед вами, - Дана указала на лавку, - приставную грамоту давайте и убирайтесь.

– Зачитать положено, при свидетелях, - буркнул пристав.

– Читай, - Дана пожала плечами.

Тот достал из-за пазухи бумажный свиток, сломал печать и развернул, придвигая грамоту к лицу.

– Вдова Лосева Мирослава Мария Горисветова обвиняет Ветрова Млада Мстиславича в том, что он повинен в смерти ее малолетнего сына… хм… Михаила… Михаила?
– пристав вопросительно глянул на Дану, и та кивнула головой.
– И по сему делу суд новгородских докладчиков по прошению старосты Славянского конца приказывает ректору Сычёвского университета выдать Ветрова Млада Мстиславича суду в срок не позднее двух недель с момента оглашения этой грамоты. Если же оный выдан суду в оговоренный срок не будет, то Сычёвский университет должен уплатить суду новгородских докладчиков десять гривен за укрывательство преступника. Подписи читать?

– Читай, читай, - кивнула Дана.

Млад спросонья не сразу понял, что означает эта грамота. Он никогда не слышал этих имен, Лосевой Мирославы-Марии не знал, а Михаила знал только одного - огненного духа, который едва не убил его третьего дня… Только когда пристав дошел до имени Черноты Свиблова, в голову стукнула мысль: Михаил - это же Миша, Миша! Он же называл свое имя в тот день, когда Млад забрал его из дома! Наверное, это Мишина мать - вдова Лосева? И она считает, что Млад виновен в смерти ее сына?

Да, наверное, так и есть… но… Млад закусил губу и хотел закрыть лицо руками: это невозможно, несправедливо… Да, он виноват, на самом деле виноват, но его вина к суду докладчиков не имеет никакого отношения. Такое нельзя смешивать, это неправильно… В таком случае, отец Константин виновен в смерти мальчика ничуть не меньше!

Дана выхватила грамоту из рук пристава, когда тот закончил перечислять подписи и неуверенно посмотрел по сторонам, а когда дверь за гостями закрылась, крепко хлопнула Добробоя по затылку:

– Ты что, не видел, кто к тебе пришел?

– А чё он Ширяя толкал? Чё он меня хватал? Пришли тут, как к себе домой!
– проворчал виновато Добробой.

– А ты чего полез?
– Дана посмотрела на Ширяя, который усаживался за стол со своей прежней невозмутимостью.

– Я думал, они Млад Мстиславича хотят забрать, - тот пожал плечами безо всякого раскаянья.

– Гривну он с университета точно снимет, - Дана сжала губы и села на скамейку, повернувшись к Младу лицом.
– Как ты, чудушко?

Млад еще не оправился от обиды, от удивления, от вспыхнувшего вновь ощущения собственной виновности, - поэтому лишь покачал головой.

– Такую же грамоту читали перед главным теремом - считай, при всем университете. Думаю, и ректору ее вручили тоже, - Дана вздохнула.
– Я, как услышала, о чем речь, сразу сюда побежала, предупредить. Но они, смотри-ка, сразу шестерых прислали… А выезд судейских приставов, между прочим, оплачивает истец. Откуда у горькой вдовы столько серебра? Да и в голову бы ей не пришло в суд идти…

При всем университете? Млад застонал и прикрыл глаза. Здорово: наставник-убийца… И если суд признает его виновным, никому не объяснят, что вина его косвенна, что он не убийца, он всего лишь оказался плохим учителем для слабого ученика.

– Младик, не надо так расстраиваться. Во-первых, все это шито белыми нитками. И суд докладчиков - самый грязный суд, который можно отыскать. И все, между прочим, об этом знают. Виру [87] все равно университет будет платить!

– Не университет, а наставники университета. Университет ничего своего не имеет, - проворчал Млад.

– Ничего, наставники не обеднеют! Я попытаюсь перевести дело в княжий суд. И двухнедельный срок мы пересмотрим. Младик, все это не стоит выеденного яйца! Это голословное обвинение! Это сделали нарочно, нарочно!

– Зачем?
– Млад вскинул на нее глаза.
– Чего они добьются? Ну, объявят меня убийцей, и что? Из мести, что ли?

– Ну… Ну и из мести… - неуверенно ответила Дана.