Чтение онлайн

– Ты мастер, Мстислав, - сказал Зыба и хотел отправить обрубок туда же - в мусор, но Ширяй замотал головой и потянулся правой рукой к рубахе Зыбы. И не сразу понял, что схватить рубаху ему нечем…

– Отдай мне, - сказал он зло и твердо, глухим, надтреснутым голосом, - это мое.

– Да зачем оно тебе?
– усмехнулся Зыба.

– Не твое дело.

– Забирай, - хмыкнул он и водрузил кусок мертвой плоти Ширяю на живот. Тот вцепился в обрубок левой рукой, и по лицу его прошла корча.

– Мстиславич, пожалуйста… - шепнул Ширяй и посмотрел на Млада с надеждой, - возьми, пожалуйста… Упадет…

Млад кивнул и сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну.

Он кутал Ширяя в свой плащ - тот дрожал от холода, и горячий сбитень не помогал ему согреться.

– Мстиславич, если я засну, ты им не отдавай мою руку, ладно?
– шептал шаманенок.
– Я знаю, они ждут, когда я усну.

– Не отдам, - кивал Млад.
– Спи, ничего не бойся.

– Холодно…

– Это из тебя много крови вытекло. Заснешь и согреешься, - Млад положил руку ему под голову, обнимая оба плеча.
– Так теплей?

– Теплей.

– Спи.

Когда Ширяй наконец задремал, к Младу неслышно подошел отец.

– Спит?
– спросил он шепотом.

Млад кивнул.

– Больше я никогда не пущу тебя туда, - отец кивнул на загородку в углу палаты.

– Почему?
– спросил Млад.

– Потому что я думал, тебя вынесут оттуда. Мне хватало одного больного, чтоб еще возиться с тобой, - отец поморщился.

– Но меня же не вынесли?
– улыбнулся Млад.

Отец пожал плечами - он не сердился, он переживал. С тех пор, как Младу минуло шестнадцать лет, он научился понимать, когда отец сердится по-настоящему, а когда просто ворчит.

– Давай руку у него заберем, - отец кивнул на Ширяя.
– Нехорошо это. Правда, вонять начнет.

Млад покачал головой:

– Не надо.

– Лютик, ты как дитя! Я понимаю, ему очень тяжело. Да, ему будет больно, но так надо. Ему будет еще больней, когда вместо своей руки он увидит гниющую плоть. Многие так делают, я сотни раз это видел: поплачут наутро и успокоятся.

– Не надо, - повторил Млад, качая головой.
– Он не такой, как все. Он шаман, он… Он гораздо уязвимей остальных, понимаешь? Я боюсь за его рассудок.

– Я тоже, - отец сжал губы.
– Если бы он бился головой об стену, или кидался на всех, или нес какую-нибудь ерунду - я бы не боялся. Но он становится одержимым, только когда речь идет о том, чтобы забрать руку. А это нехороший знак.

– Бать, оставь его. Не надо делать этого против его воли. Я завтра с ним поговорю.

– Смотри. Если хочешь, я принесу тебе тюфяк - все равно ведь не уйдешь.

– Принеси. Я его еще немного погрею - он мерзнет.

Перед рассветом Млад ушел к своей сотне, а вернулся в лечебницу незадолго до полудня. Он ни разу не был тут днем и замер, открыв двери: солнечный свет широкими полосами проходил через цветные стекла множества окон, ложился на стены, дополняя тонкий узор, и словно раздвигал своды - палата показалась огромной и удивительно светлой. Деревянные нары уродовали ее, но не могли затмить великолепия.

– Красиво, правда?
– неожиданно спросила его женщина, стоявшая у входа, - высокая и одетая с роскошью.

– Очень, - кивнул Млад, оглядываясь вокруг, и даже не успел удивиться, что здесь делает эта женщина.

– Зимой особенно красиво, когда солнце стоит не так высоко. Эти палаты нам строили греки, а они понимают толк в красоте. Надеюсь, новгородцам здесь уютно.

Млад посмотрел на женщину внимательней: так это посадница?

– Да, - он смущенно кивнул.

– Ты пришел к кому-то?
– спросила она деловито, и Млад вдруг заметил, что в палате кроме нее еще пять женщин. Они, по всей видимости, ухаживали за ранеными.

– Да, там мой ученик. Ему отрубили руку.

– Ширяй?
– спросила посадница, и Млад едва не раскрыл рот от удивления: в лечебнице было не меньше трехсот человек, неужели она знает каждого?

Он растерянно кивнул.

– Я знаю всех, - посадница словно прочитала его мысли, - их имена сами собой откладываются у меня в голове. И имена, и лица. И не заметить шамана я не могла. А ты тот самый волхв, что предсказал войну? Сын Мстислава-Вспомощника?

Млад снова удивился: неужели Ширяй оправился настолько, что начал говорить обо всем подряд, как обычно?

– Да. А откуда ты узнала об этом?

– В новгородском ополчении только один волхв, а волховскую силу я чувствую. Иди к мальчику, он нуждается в учителе, а не в нашей заботе и жалости.

В других палатах тоже было много женщин - кто-то сидел возле раненых, кто-то проходил мимо с корытом в руках, кто-то разносил воду и сладкое питье.

Ширяй дремал, но открыл глаза, как только услышал шаги Млада. Тюфяк, на котором Млад проспал половину ночи, заботливо свернули и положили к стене, доспехи же - и Млада и Ширяя - спрятали под нары. Он присел рядом с парнем и посмотрел ему в лицо - хотел понять, что происходит у того внутри. Лицо Ширяя оставалось бесстрастным, и только в глубине глаз шевелилась горечь - он давил ее, прятал от самого себя. Он хотел плакать, но не плакал.

– Сейчас я сбитня принесу, - Млад погладил его по плечу.

– Принеси, - ответил Ширяй.

– Ты согрелся?

– Наверно. Я хотел встать, но голова кружится - сразу упал. И дышать тяжело почему-то, воздуха не хватает.

– Это пройдет. Пей побольше и ешь. Тебя покормили?

– Да. Здесь хорошая еда. Мне мяса дали. Женщины приходят, жалеют, - Ширяй говорил односложно, словно выдавливал из себя слова.

Млад направился в угол палаты, где на жаровне кипел трехведерный котел, но его опередила какая-то бойкая девчушка - кинулась ему навстречу с кружкой в руках, словно ждала.

– Вот, сбитень, сладкий и горячий, как велел доктор Мстислав!

Млад кивнул ей с благодарностью. Ее готовность быть полезной тронула его до слез.

Он хотел помочь Ширяю сесть, но тот сказал ему: «Я сам», - и начал неловко приподниматься, толкаясь левой рукой.

– Все равно надо учиться, - парень посмотрел на учителя исподлобья, когда, запыхавшись, оперся спиной на стенку. Лицо его скривилось от боли, и Млад спросил:

– Болит?

– Не поверишь, Мстиславич… - глаза Ширяя на мгновение расширились и стали испуганными, - пальцы болят.

– Сильно?

– Ага. Сильней, чем рана… Как будто отмороженные.

– Такое бывает, - Млад покачал головой: говорили, от такой боли нет лекарства.

Удержать в руке кружку оказалось Ширяю не по силам.

– Ты не можешь найти мне деревянный ящик?
– спросил он, сделав два глотка.

– Зачем?

– Не твое дело, - ответил парень.

– Найду, - пожал плечами Млад, догадываясь, о чем тот ведет речь.

– Только ты сейчас найди, ладно? Я сам хотел, но не смог встать.