Чтение онлайн

– А это уже наше дело, - усмехнулся в ответ Ширяй.

– Конечно ваше, - кивнул громовержец.

Млад хотел отступить назад, но Перун неожиданно обратился к нему:

– Постой. Я как-то говорил, что за жизнь твоего ученика и правую руку другого я буду отвечать тебе на любые вопросы хоть до скончания века…

Ширяй, до этого уверенный и нахальный, изменился в лице и посмотрел на Млада с испугом. Но громовержец продолжил:

– Хоть ты и отказался, но раз так сложилась жизнь… Я хотел предупредить: тот, кого люди называют архистратигом чужого бога, время от времени наведывается в белый туман. Он ждет кого-то, хочет кого-то перехватить. Я не знаю, кто из тех, кто призван нами при рождении, теперь отвернулся от нас.

– Ты, бог, считаешь это важным?
– Млад поднял брови.

– Да. Я считаю это важным. Для нас.

– Ты просишь меня найти его?

– Я ни о чем тебя не прошу, - снисходительно ответил громовержец, - но, если это важно для нас, это не может не быть важным для вас. Я отвечаю на те вопросы, которые ты не умеешь мне задать. Иди. У тебя хороший ученик, он превзойдет учителя. Если… Иди. Продолжай думать, что боги не знают будущего.

– Мстиславич, почему ты не сказал мне, что потребовал от тебя Перун?
– спросил Ширяй, когда они улеглись спать.

– Он сказал мне, что пошутил. Он сказал, ему не нужны ни наши жизни, ни наши руки. Я не знаю, зачем он это говорил, я не знаю, что эти слова означали. Он говорил, что это не будущее, а жребий, судьба. Он как будто обвинял меня в начале этой войны. В том, что я знаю о ней, но ничего не делаю.

– Это неправда! Ты делал! Ты даже на вече говорил!

– Наверное, этого было мало… - вздохнул Млад.

– Только не надо теперь обвинять в этом себя! Ты все время в чем-то виноват! С Мишей был виноват, теперь в начале войны виноват!

– Слушай, ты читал христианскую книжку, - Млад вспомнил слова Перуна.
– Архистратиг - это Михаил-Архангел?

– По-моему, да. Что я, помню, что ли, как они там назывались? Их там было превеликое множество! Я помню, что он был воеводой. Наверное, это и есть архистратиг, если на греческий перевести.

– Спи. Завтра обсудим все. Ты устал?

– Не сильно, я думал, будет тяжелей.

– Было очень много людей - это помогает. Ты сильный шаман. И громовержцу твоя наглость понравилась. Но ты иногда думай, с кем разговариваешь. Громовержец посмеется, а Дажьбог сбросит вниз.

– Почему?

– Они разные. Спи.

– Я почему-то совсем не хочу спать, - Ширяй зевнул.

– Ага, - усмехнулся Млад.

– Нет, я хочу, конечно… Но я хочу понять все, подумать… Мне обидно сейчас заснуть. Завтра я могу о чем-нибудь забыть.

– Ничего, не забудешь. А забудешь - я напомню.

– Ты не можешь напомнить мне, что я чувствовал.

– Могу, - улыбнулся Млад.
– Когда-то я чувствовал то же самое.

– А к тебе тоже первым вышел Перун?

– Нет. У меня первым был Сварог.

– Ого!
– Ширяй приподнялся.

– Он больше никогда не выходил ко мне. Только в первый раз.

– И что он тебе сказал?

– Он сказал деду, что из меня получится хороший учитель. Учителем я быть не собирался, я хотел в университет. Но, видно, на свете действительно существует жребий. Спи.

Ширяй зарылся под плащ, но вскоре снова поднял голову:

– А Перун вышел к нам, потому что хотел поговорить с тобой или потому что он покровитель воинов, а просили солнца именно воины?

– Я не знаю. Спи.

– Я еще хотел сказать. Я понял, что ты имел в виду, когда говорил, что надо чувствовать толпу и не обращать на нее внимания.

– Хорошо. Ширяй, сил нет никаких, давай поговорим завтра. Я правда устал.

– Ладно, ладно, - снисходительно ответил ученик, - отдыхай.

– Ты забыл добавить: «так и быть», - проворчал Млад и повернулся лицом к стене.

На рассвете их разбудил грохот пушек - ландмаршал дождался праздника, чтобы застать Псков врасплох. На этот раз пушки били по стенам, по заложенным проломам - так осаждавшим было проще попасть в крепость, чем через ворота с ловушками.

Небо было ясным, и на приступ немцы снова пошли в полдень, с юга, когда солнце слепило глаза защитникам стен: громовержец оказался прав.

Млад с жалкими остатками сотни сражался на стене, в этот раз было проще - толпа кнехтов не напирала, большинство лезли в крепость через проломы, где их встречало псковское ополчение. Когда солнце прошло половину пути от полудня до заката, стало ясно, что этот штурм захлебнется, - надежды ландмаршала не оправдались, Псков встретил его во всеоружии. Единственным преимуществом немцев в этом бою стали осадные башни, выстроенные выше крепостных стен, - лучники обстреливали защитников сверху. Но из десяти башен только три добрались до цели, остальные были снесены псковскими пушками.

Когда одна из башен подошла вплотную к крепости, студентам пришлось туго: наемникам удалось закрепиться на стене, и сражались они отчаянно, прикрывая кнехтов, поднимавшихся наверх по лестницам.

Млад очень быстро оказался в самой гуще боя, его оттеснили к выступу боевого хода, к бойницам, сквозь которые время от времени со второй осадной башни стреляли из луков и ручниц. Он снова не слышал ничего, кроме лязга оружия, снова забывал о времени - упоение боем захватывало его полностью: странное, не свойственное ему желание убивать рождало бесстрашие и безрассудство. С тех пор, как он в первый раз схватился с ландскнехтом в Изборске, прошло много времени - Млад чувствовал себя гораздо уверенней. Да и рука привыкла долго размахивать мечом, и доспехи уже не давили на плечи.

На помощь студентам на стену поднимались псковичи и новгородцы - немцев на стене били с двух сторон, и победа была не за горами. Млад был уверен, что за его спиной двое новгородских ополченцев и можно смотреть только вперед, когда почувствовал опасность, - в бою звериное чутье просыпалось в нем, он не раз и не два успевал отразить удар сзади, когда ни услышать его, ни увидеть не мог. И в этот раз он начал разворачиваться, чтобы подставить меч под грозившее ему орудие, но не успел: его настиг прямой удар топором в правую лопатку - порвал кольчужные кольца, пропорол стеганку, расколол кости, глубоко впился в легкое и застрял, - тот, кто нанес удар, остался без оружия. Топор достал бы до сердца или перебил позвоночник, если бы Млад не начал поворачиваться…

Он не ощутил боли, только подумал о том, что это, должно быть, больно. Голова поплыла сразу, не прошло и мгновенья: он качнулся, теряя равновесие, и некоторое время еще стоял, боясь вздохнуть, когда почувствовал кровь во рту. Колени подогнулись, он уперся левым плечом в стену и начал оползать по ней - медленно, все еще надеясь удержаться на ногах. Дыхания не хватало, он осторожно вдохнул, поперхнулся и кашлянул, но от этого кровь хлынула через дыхательное горло. Млад схватился руками за грудь, словно хотел разорвать кольчугу, он еще не задыхался, но чувствовал: еще немного - и начнет темнеть в глазах. Взгляд его уперся в серые камни под ногами - они раскачивались и не складывались в единый рисунок. Розовая пенистая кровь закапала на колени - не так уж ее было много, как ему сперва показалось.