Чтение онлайн

Влада выдохнула и вдохнула с нервным всхлипом.

– С ума сошла? – вполголоса спросил Ковалев. – А если бы…

– Это ты привел собаку, – напомнила Влада.

– И что? И теперь можно держать одетого ребенка в доме, пока ты красишь глаза?

– Я не красила глаза, я искала влажные салфетки.

– Папа! Перестань сейчас же ругаться на маму! – Аня выпрямилась и повернулась к дверям.

– А тебе мама что сказала? Не выходить без нее. Почему ты вышла?

– Потому что мне было жарко! – выкрикнула Аня в лицо Ковалеву.

– Не ори на ребенка! – присоединилась к ней Влада.

Пес поднял косматую башку и в недоумении оглядел всех троих.

– Это еще кто на кого орет… – проворчал Ковалев.

– И вот мне ты почему-то не разрешаешь ходить босиком даже чуть-чуть по ковру, а сам вот босиком бегаешь, – назидательно сказала Аня.

– Цыц, малявка, – уже беззлобно хмыкнул Ковалев.

– Правда, Серый. Кончай ругаться и отправляйся в постель. Я Аню отведу и вернусь.

Пока Влада одевалась, Аня с удовольствием продолжила испытание лучших собачьих чувств: ушки выпрямлялись, шерстка вставала дыбом, если гладить не в ту сторону, зубки щелкали – Аня испуганно отдернула руки, только когда носик чихнул…

– Пап, а мы его так и будем звать, Первый Друг?

– По-моему, длинновато для собачьего имени…

– Можно же звать сокращенно. Просто Друг. – Аня на секунду задумалась и радостно улыбнулась: – Или Дружок.

– Это Колин чистокровный волкодав – натуральный Дружок. А у нас будет Хтон, – решил Ковалев неожиданно для себя.

– О, как здорово! Хтон гораздо лучше. Хтон… – Аня попробовала имя на вкус и сообщила псу: – Хтончик, ты теперь наша собака на веки веков.

Баба Паша пса не испугалась, а, наоборот, растрогалась и, смахнув слезу, сказала:

– На Фединого Ктона похож как… Наверно, сынок евоный…

– На кого похож? – переспросил Ковалев.

– У Феди пес был, он его Ктоном звал. Хороший был пес.

– А потом куда делся?

– Так от тоски издох… Все на то место ходил, где Федя утонул… Ляжет на песок, подползет к воде, скулит жалостно так… Там и издох. А я вот, старая, все никак помереть не могу.

– Тьфу на вас, баба Паша… До ста лет живите, – пробормотал Ковалев.

На счастье, от Фединого «Ктона» остался добротный кожаный ошейник, на нем-то Ковалев и повел пса к ветеринару – в Заречном, неподалеку от шоссе, был якобы ветеринарный кабинет, на самом же деле доктор Айболит принимал зверюшек в вагончике-времянке на собственном участке. Над входом в вагончик с улицы висела культурная табличка «ИП Павлов В.Н.».

– Вот туда тебе и дорога, – сказал Ковалев псу. – В собаки Павлова…

Пес поднял голову и доверчиво взглянул в глаза, будто говоря: «Это такая шутка, я понял».

Доктор Айболит мало походил на своего сказочного тезку, больше напоминая Бармалея, – ростом повыше Ковалева, а весом больше Ковалева раза в два, если не в три, с черной бородой. Не вязались с образом Бармалея только очки в роговой оправе. Он появился с другого конца участка в ответ на звонок в дверь времянки, в фуфайке и грязных армейских сапогах, – а дверь Ковалеву открыл уже в белом халате и остроносых ботинках.

– Таки изловил… – сказал доктор с порога, смерив Ковалева взглядом, и спросил, приглашая войти: – Ну что, будем усыплять.

– Я вообще-то хотел справку, что он не бешеный… – растерялся Ковалев. Похоже, ветеринар прекрасно понял, кто к нему пришел, зачем и почему.

– Одно другому не мешает. Десять дней наблюдаем, потом усыпляем.

– Да ладно, чего усыплять-то сразу…

– Как «чего»? На тебя бросился – еще на кого-нибудь бросится. На ребенка, например. Злые собаки на свободе долго не живут. Не я, так участковый из ружья пальнет. Ласковый да симпатичный еще может зиму пережить, если к магазину прибьется. А злобный – нет, не выживет.

– Так. – Ковалев глянул на пса. – Этот тоже ласковый и симпатичный. Усыплять мы его пока не будем.

Доктор посмотрел на Ковалева с серьезностью и некоторым презрением.

– Ты уверен? Вот к Новому году ты уедешь, а собаку здесь бросишь. И что с ней дальше будет, тебя не волнует. Я таких, как ты, каждый год до сотни вижу: приведут щеночка глистов прогнать, блох вывести, прививки сделать, чтобы дети не заразились, а осенью их поминай как звали. Погляди, сколько собак на автобусных остановках круглосуточно дежурит, – ждут, что хозяева вернутся.

– Я без вас разберусь, что делать с собакой, – оборвал его Ковалев. – Мне нужна справка, что он не бешеный. И… значит, надо блох вывести, глистов прогнать и прививки сделать? Я правильно понял?

– Ветеринарный паспорт посоветую завести – если покусает кого-нибудь, будет меньше проблем, – усмехнулся доктор в черные бармалейские усы. – Чертовски на волка похож. Не волк, но, вполне возможно, помесь с волком. У Федьки Смирнова такой же был, первый парень на всех собачьих свадьбах, так что ничего удивительного…

* * *

– Инна передавала тебе привет и беспокоилась о твоем здоровье, – едко сказала Влада, когда Ковалев зашел в дом.

– А с какого такого перепугу она беспокоилась о моем здоровье?

– Дамы из санатория интересовались, почему ты не пришел на завтрак, и я сказала, что ты заболел.

– Я не заболел, как видишь. Надеюсь, ты не сказала им, что я ловил в реке собак?

Ковалев в самом деле чувствовал себя вполне здоровым, разве что колено немного саднило от прикосновения брюк, но и только. Даже собачий укус в неудачном месте его не тревожил – он обратил на это внимание, когда снимал куртку.

– Нет. И что тебя укусила рыба, я не сказала тоже. Кстати, как ты себя чувствуешь?

– Прекрасно. Я там крупу купил и куриные головы, надо бы сварить кашу собаке.

– Серый, слушай… Мне кажется, мы поступаем безответственно. В городе такой собаке будет тяжело, а привязать его к себе и бросить было бы подло.

– Посмотрим. Может, баба Паша его возьмет. Здесь почти все держат собак.

– Баба Паша старенькая, а пес огромный и злой. Это тебя он будет слушаться, потому что чувствует силу. Садись давай, я тебе блинчики зажарила. С мясом.

– Ты знаешь, баба Паша, возможно, моя родная бабушка… – неожиданно для себя сказал Ковалев, усаживаясь за стол. И добавил: – По отцу.

От этой новости Влада оставила блинчики и присела на табуретку напротив Ковалева.

– Серенький… Ты не переживай так. Тебе вовсе необязательно ее любить, как бабушку…

– С чего ты решила, что я переживаю? – обозлился вдруг Ковалев. – Давай блинчики.

– Хорошо. Не переживаешь. – Влада поднялась, и Ковалев почувствовал себя скотиной. Нет, прямота Влады иногда выводила его из себя, но все равно нравилась ему больше, чем намеки Инны. – Но если она в самом деле твоя бабушка, хоть и по отцу, мы, наверное, должны о ней позаботиться. Ну, деньгами там помочь… Огород вскопать весной, дров наколоть… И вообще.