Чтение онлайн

– У… - протянул разбойник.
– Ты, детка, свой гонор держи пока при себе. У нас тут старших принято уважать.

– За что это мне тебя уважать?

– За то, что я тебя в землю по пояс одним ударом вобью. Вот когда ты мне ответить сможешь, тогда и будешь говорить что и когда захочешь. Садись. Жмуренок.

– А я и сейчас буду говорить что и когда захочу, - Есеня вздернул подбородок и приподнял верхнюю губу.

Разбойник усмехнулся и кивнул:

– Давай, начинай.

– Не обижай его, Щерба, - Жидята положил руку на плечо разбойнику, - у нас его любят.

– Иди, Жидята, к верховоду. Мы сами разберемся, - хмуро ответил тот.

Есеня медленно снял с плеча котомку и сел на нее около костра - ему было неуютно. Жидята скрылся за деревьями, и он почувствовал себя очень одиноким. Эти люди вокруг, такие чужие, непонятные, совсем ему не нравились. И он им явно не понравился тоже.

– Ну, Жмуренок, и что ты натворил, что батька тебя к нам отправил?
– Хлыст пошевелил угли в костре палкой и исподлобья уставился на Есеню.

– Ничего, - ответил Есеня.
– Меня вообще-то Балуй зовут.

– Тебя зовут Жмуренок, - хмыкнул Щерба.
– Пока. Может, твой батька хотел, чтоб ты стал вольным человеком?

– Может, и хотел, - буркнул Есеня.

Они расхохотались. Есеня не понял, чего они смеются, но это показалось ему обидным.

– Не хочешь, значит, говорить? Ну не говори, - Хлыст опустил глаза.

Они заговорили о своем, и Есене стало скучно: он не вполне понимал, о чем идет речь, поэтому, когда к костру вышел Жидята, оживился и привстал ему навстречу.

– Верховод зовет тебя к себе, - кивнул тот Есене, - пойдем.

Они прошли всего несколько шагов - после света костра, пусть и не очень яркого, Есеня ничего вокруг толком разглядеть не мог, и Жидята пригнул его голову вниз, подталкивая внутрь шалаша, где горела обычная масляная лампа, худо-бедно освещая скромное жилище верховода. Пол был застелен медвежьей шкурой, наклонные стены из еловых веток топорщились во все стороны колючими иглами, а лампа качалась на слеге, в самом центре шалаша. В углу, в глиняном горшке, поверх горящих углей, дымила какая-то пахучая трава.

– Садись, Жмуренок. Любопытно на тебя посмотреть, - верховод показал на пол напротив себя. Он был высоким и худым и, в отличие от других разбойников, чисто выбритым и коротко стриженным. Глаза его, очень яркие, темно-серые, смотрели почти не мигая. Он показался Есене похожим на змею: и узкое лицо с прямоугольным подбородком, и длинные тонкие губы ниткой, и невысокий открытый лоб.

Есеня сел, потому что стоять, согнувшись и упершись головой в колючий потолок, было глупо.

– Похож, - едва заметно кивнул верховод.
– За что тебя ищут?

Серые глаза так пристально на него смотрели, как будто хотели выковырять ответ у Есени из головы.

– Ни за что, - ответил Есеня и равнодушно уставился в стену.

– Ну-ну. Жидята, он всегда такой?

– Нет, только когда характер хочет показать. Освоится и перестанет.

– Ладно, иди, скоро рассвет. Я сам с ним разберусь. Жмуру передай, - лицо верховода исказилось на секунду, - золото я принимаю, и полгода парень может жить с нами. Ну, а там все от него зависит.

– Не забудь, о чем я тебе говорил: выходить в деревни теперь опасно.

– Я понял, понял, Жидята, - раздраженно проворчал верховод.

Жидята кивнул, попрощался и похлопал Есеню по плечу, перед тем как выйти из шалаша. Есеня, как ни старался, не смог удержаться, чтобы не посмотреть ему вслед.

– Что? К мамке хочется?
– спросил верховод, даже не усмехнувшись.

– Чего я там не видел, у мамки?
– Есеня презрительно поднял верхнюю губу.

– Где ты спрятал медальон?
– верховод неожиданно приблизил свое лицо к Есене, и это тоже напомнило выпад змеи.

Есеня непроизвольно отодвинулся и покачал головой:

– Не скажу.

– Почему? Не доверяешь мне?

– Не скажу - и все, - Есеня и сам не понимал, почему решил никому не говорить о медальоне. Ему казалось, что это слишком важная тайна, чтобы ею овладел кто-нибудь еще.

– А так?
– верховод резко выбросил руку вперед и схватил Есеню за кадык двумя пальцами. Есеня попытался вырваться, но тот прижал его шею к полу и придавил коленом ноги. Есеня обеими руками старался оторвать от себя стиснувшие горло пальцы, но ему не хватало силы. Дыхание оборвалось, и Есеня испугался, начал рваться и молотить кулаками куда придется - верховод на его кулаки внимания не обращал. Он на несколько секунд ослабил зажим, Есеня судорожно вдохнул.

– Ну? Так куда?

– Не скажу!
– прохрипел Есеня и закашлялся. Верховод снова перекрыл ему дыхание и держал до тех пор, пока перед глазами не поплыли радужные круги.

– Ну?

Есеня мог только хрипеть и кашлять.

– Куда?

– Нет, - выдавил Есеня из горла.

– Ладно, - верховод отпустил его и сел, как ни в чем не бывало.
– Так почему?

Есеня, схватившись руками за шею, поднялся. Дышать было очень больно, на глаза выкатились слезы, он хлюпал носом и не мог откашляться.

– Не хочу, - ответил он хрипло. Ему было страшно и обидно - за что?

– Ну, не хочешь - не говори, - удовлетворенно кивнул верховод.
– Может, и приживешься. Расскажи мне про Избора - как все произошло, что он говорил тебе. Это важно.

– Ничего я рассказывать не буду, - Есеня сжал зубы и оскалился, приготовившись к обороне.

– Перестань. Я пошутил.

– Ну и что? Я все равно ничего рассказывать не буду.

– Ладно. Поговорим завтра. Иди к костру, скажи Хлысту, что я велел взять тебя к ним в шалаш. Выспишься, освоишься - тогда и расскажешь, - верховод качнул головой, и губы его слегка разъехались в стороны. Есеня был уверен, что сейчас между ними мелькнет раздвоенный язык.

Он выбрался из шалаша, все еще покашливая и трогая кадык руками: внутри что-то застряло и мешало дышать. К костру идти не хотелось, а уж тем более просить Хлыста взять его к себе. Есеня хотел потихоньку нырнуть в лес и дождаться утра в одиночестве, но, как только он свернул в сторону, чья-то рука ухватила его за шиворот:

– Куда?
– услышал он голос Щербы.
– Тебе куда сказали идти?

– Куда хочу, туда и иду, - огрызнулся Есеня.

– Да? Может, ты разведал все, что надо, и теперь в город побежишь? А? Здесь шуток не шутят, сморкач, - Щерба потащил его к костру и толкнул вперед, прямо на тлеющие угли. Есеня чуть не упал в костер коленками, но удержался и только пробежался по ним толстыми подошвами сапог.