Чтение онлайн

– Ладно, дальше… - устало и злобно требовал Жмур, - люди и он.

– Лю.

– Почему «лю»?

– Ну ведь люди же…

– Люди и он!
– Жмур со злостью тыкал пальцем Есене в лоб.
– Люди и он!

– А… ну, «ло».

– И что вышло?

– «Ло» и вышло, - Есеня отворачивался и с тоской смотрел в окно.

– В книгу смотри! «Де» и «ло». Что получается?

– Дело, - сопел Есеня, делая ударение на последний слог.

– Да не «дело», а «дело», бестолочь! Дело! Дальше!

– Чего дальше-то?
– Есеня снова отворачивался к окну.

– Следующее слово! Я сказал, в книгу смотри, а не по сторонам!
– Жмур хватал его за волосы и тыкал носом в азбуку.

Сын глотал слезы и непослушным голосом продолжал:

– Добро, он, рцы, он…

– Куда? Добро и он, - Жмур хватался за голову: это невозможно! Он издевается! Он нарочно прикидывается дурачком, чтобы вывести отца из себя!

Есеня вздыхал и хлюпал носом.

– Ну? Добро и он!

– До?… - неуверенно выдавливал сын.

– Да, до, дальше!

– Что дальше?

– Рцы и он. Ну?

– Не помню…

Бывало, Жмур так здорово бил парня по затылку, что тот влетал лицом в стол, и у него из носа текла кровь. Наверное, именно этого волчонок и добивался, потому что Надёжа, обнимая ненаглядного сыночка, прикладывала ему лед к переносице и заставляла запрокидывать голову - какое после этого чтение! А Жмур - с больной головой - уходил в кузню и выливал злость в удары молотом по заготовке.

Счет мальчишка освоил сам. Если Жмур оставлял его одного над азбукой, тот немедленно залезал в ее конец, где десяток страниц посвящался арифметике, и вместо того, чтобы читать то, что велено, разбирался с плюсами, минусами и таблицей умножения. Просто чтобы досадить отцу - в этом можно было не сомневаться.

Жмур вспоминал свое раздражение и думал теперь, что если бы обходился с сыном помягче, обучение грамоте не стало бы для мальчика столь мучительным. Может, он плохо объяснял? Может, стоило превратить это в забаву, какой для него стала арифметика? А может, надо было заплатить за это кому-нибудь более спокойному и упорному, Жидяте, например? Жидята, несмотря на едкость, очень терпимо относился к людям, и особенно к детям. Наверное потому, что не имел своих.

Они уедут в Кобруч, и все наладится. Все станет лучше, чем прежде.

В начале ноября уже стояла настоящая зима, морозная и снежная, и Жмур думал: как теперь Есене живется в лесу? Успели вольные люди построить землянки? Ведь холода начались неожиданно… Как они приняли его мальчика? И как он, с его характером, смог с ними ужиться?

– Знаешь, - говорил Жмур Чаруше, - волнуюсь я. Он ведь такой, чуть что не по его - сразу в бутылку лезет. А вольные люди цацкаться не станут, не батька с мамкой. Что если плохо ему там живется?

– Я тоже боюсь, - Чаруша всегда вздыхала, как взрослая.
– Ведь вольные люди со стражей дерутся. Вдруг его ранят? Или убьют?

– Никто его, малолетнего, в драку не пустит, конечно. А вот если он не приживется, если обижать его будут, он ведь уйдет. Это не в городе - побегал денек-другой и вернулся. А ну как побоится домой идти? Куда ему еще податься? Замерзнет в лесу, от голода умрет…

Но однажды в доме Жмура появился Жидята и развеял его страхи. Пришел днем, как раз когда Чаруша собиралась уходить. Жмур ее не отпустил.

– Принес поклон тебе от сына, - Жидята улыбнулся.
– Полоз ко мне приходил. Ставь самовар, буду рассказывать.

Поклон! Вот как уважительно к отцу-то… Жмур сглотнул набежавшее волнение и радость. Может, понял наконец волчонок?

– Прижился твой оболтус, не переживай, - начал Жидята, усаживаясь за стол.
– Полоз сказал, любят его вольные люди. Рубец особенно. И Хлыст со Щербой, он у них в шалаше жил. Гожа его как родного сыночка обихаживала. Месяц назад заболел - не выдержал на дожде без крыши над головой.

– Сильно заболел?
– Чаруша прикрыла рот рукой.

– Да все уж прошло, здоровей нас будет.

Жмур вслушивался в знакомые имена и не мог поверить. Та жизнь, давно похороненная, исчезнувшая, жизнь, полная огня и красок… Жизнь, которая столько лет представлялась ему непонятной и ненужной! И его сын там, вместо него, словно двадцати лет и не было, словно мальчик появился на свет только для того, чтобы свершить несбывшееся, заменить Жмура, стать на его место. Или повторить судьбу отца?

Жидята рассказывал долго - наверняка Полоз столько наговорить не успел. Но Жмур верил. Как он мог сомневаться? Конечно, вольные люди должны были полюбить его волчонка - веселого, доброго мальчика, - как же могло быть иначе? И в обиду он себя никому не давал, и там не даст!

– Теперь Полоз его с собой взял, в Урдию они пошли. Проходили мимо дома, Полоз ко мне и заглянул. Через месяц должны вернуться.

Есеня проснулся, когда давно стемнело, и блаженно потянулся на широкой кровати. Вставать не хотелось, зато очень хотелось есть. Полоза не было, но на столе горела лампа, и около нее Есеня увидел новую шапку, дорогую, соболью, а в углу - их котомки. С одеялами, с хлебом и солониной. Эх, где же они были три дня назад!

Он просто валялся на кровати, и все, что произошло с ним за последнюю неделю, казалось ему ненастоящим, словно кошмарный сон, а от счастья замирало сердце. Полоз вернулся через полчаса, Есеня успел снова задремать, но тут же раскрыл глаза, услышав хлопок двери.

– Выспался?
– спросил Полоз и высыпал на стол горстку медяков.
– Это твои.

– Чего?

– То, что ты в мастерских заработал. Не вовремя, конечно, но все же.

– Ты что, туда ходил?
– Есеня привстал.

– Ходил. Велел рассчитать все до медяка и мастеру твоему лицо начистил.

– Да зачем… Все же по-честному было, не доработал ведь до конца недели.

– Дурак ты, Жмуренок, - Полоз присел к нему на кровать.
– Они нарочно таких, как ты, облапошивают. Сначала работать заставляют, а как приходит время рассчитываться, так цепляются и выгоняют. Ничего, мастеру наука будет: на всякую силу найдется сила посильней. И потом, никто вольных людей обманывать не смеет - себе дороже выйдет. Нас поэтому тут и уважают.