Чтение онлайн

В кафе никого, кроме Стаси, не было: народ собирался попозже. Официантки скучали за соседним столом, уставившись в телевизор, висящий над стойкой, а бармен куда-то исчез.

– Я рад, что ты пришла, - Моргот подмигнул ей, усаживаясь напротив.
– Взять тебе чего-нибудь?

Она улыбнулась смущенно:

– Можно. Я бы выпила сок.

Моргот щелкнул пальцами, когда увидел, что одна из официанток недовольно и нервно оглядывается в ожидании заказа, - та тут же поднялась, с грохотом отодвигая стул, и неторопливо направилась в их сторону.

– Девушке мартини с соком, без водки, - сказал ей Моргот, - и… пирожное какое-нибудь…

– У нас нет пирожных, - официантка зевнула.

– Не надо, не надо… Здесь все так дорого, - тихонько запротестовала Стася.

Моргот сдал в ломбард золотое кольцо, припрятанное в чемодане на черный день, и чувствовал себя зажиточным человеком.

– А что есть из сладкого?
– спросил он у официантки.

– Мороженое и фруктовый десерт, - ответила та.

Моргот прикинул: кролики должны любить фрукты.

– Тогда фруктовый десерт. Мне - триста водки, бутылку воды, только не минеральной, обычной воды… Без газа.

Официантка скрылась за стойкой, Стася с напряженным и оттого еще более несимпатичным лицом выжидающе смотрела на Моргота; он не торопясь закурил и повторил:

– Я рад, что ты пришла.

– Вы… Ты… так просили меня об этом. Как же я могла отказать?

– Я вчера был пьян, поэтому не хотел задерживаться. А мне очень хотелось с тобой поговорить.

– Я даже не знаю, о чем со мной можно поговорить… Я вчера оказалась тут случайно, я вообще не хотела сюда идти. Это все Виталис, ему же невозможно отказать! Заехал к отцу в управление на ночь глядя и потащил меня сюда… Шеф не хотел меня отпускать, но Виталис и слушать его не стал. Я вчера прокляла тот день, когда сказала ему о том, что рисую.

– А ты рисуешь?
– Моргот поднял брови.

– Я закончила художественное училище, - вздохнула она, приподняв и опустив покатые плечики, - но ведь сейчас работу не найти… И раньше-то было тяжело, а сейчас художники совсем никому не нужны. Мой отец был другом семьи Кошевых, и дядя Лео взял меня к себе.

– Как-как ты его назвала?
– Моргот прыснул.
– Дядя Лео? Это превосходно!

Она засмеялась вместе с ним - натянуто и скованно. Ее нужно было напоить, чтобы она перестала смущаться, и Моргот шепнул официантке, что в мартини пора добавлять водку. После четвертого бокала Стася смеялась непринужденно и болтала без умолку. Впрочем, болтала она очень мило - Моргота нисколько не раздражало.

– Послушай, так ты будешь говорить со мной или нет?
– спросила она, когда в кафе потянулся народ.

– А я что делаю?
– Моргот поднял брови.

– Ну, я думала - у тебя ко мне какое-то дело, - она улыбнулась, и на лице ее появилось что-то таинственное.

Моргот, конечно, всем своим видом старался убедить ее в том, что она ему всего лишь понравилась, но говорить об этом вслух не входило в его планы. Он неопределенно повел бровями и тоже напустил на себя таинственность. Как будто бы предлагал ей угадать, какое дело привело его сюда.

– Это, конечно, смешно… - она игриво прикусила нижнюю губу, - но вчера мне показалось, что ты… Ты не бойся, я никому об этом не скажу… Мне показалось, что ты из Сопротивления…

Моргот и в этом не стал ее разубеждать.

– А что, тебе так хотелось встретиться с кем-нибудь из Сопротивления?

Он представил ее с калашниковым наперевес и едва не рассмеялся.

– Я не знаю… Мне кажется, в Сопротивлении очень много по-настоящему честных людей. Чистых… Которые не думают о том, как разбогатеть. Разве это не благородно - рисковать жизнью за свои убеждения?

– Наверное, - Моргот пожал плечами.

– Мне кажется… они, конечно, заблуждаются… и, конечно, приносят много вреда людям, но они, по крайней мере, думают не о себе.

– Ты не разделяешь их убеждений?

– Я не знаю. Я ничего не понимаю. С одной стороны, режим Лунича был чудовищным. Если вспомнить, сколько людей он отправил за решетку, сколько расстрелял…

– Ты присутствовала при расстрелах?

– Нет, конечно, но цифры, которые обнародовали… Это ужасно, я и представить себе не могла, что творилось здесь на самом деле! Я хотела убить его собственными руками, когда нам все о нем рассказали!

– Во здорово, - хмыкнул Моргот.

– Тебе смешно?

– Нисколько. Я не собираюсь никого убеждать в том, что Лунич - ангел во плоти. Но к официальным цифрам советую относиться с осторожностью. Кто стоит у руля, тот их и диктует. Если им верить, во время бомбежек погибло девятьсот человек…

– А ты думаешь, больше?
– глаза ее испуганно распахнулись.

– Я не считал.

– Все, что происходит, - это что-то невероятное, что-то, чего я не хочу понимать. Я уже никому не верю. С одной стороны, что мешало Луничу остановить бомбежки? А с другой - неужели у миротворческих сил не нашлось другого способа добиться его отставки?

– Послушай, - Моргот усмехнулся, - все это - ерунда. Миротворческим силам надо было посадить в президентское кресло Плещука, и они его туда посадили. Вот и все. Ты думаешь, их сильно заботили жертвы? Нисколько! И тратить на это лишнее время и деньги они не собирались.

– Ты рассуждаешь так, как будто они не желали нашей стране добра и не добивались справедливости…

– Чего? Какой справедливости? Какого добра? Они вложили в правительство Плещука деньги, теперь отбивают их и хотят отбить как можно больше и быстрей. Им нужны были открытые границы для ввоза и вывоза капитала и свободное предпринимательство - чем свободней, тем лучше. Им нужна безработица, чтобы снизить цену на рабочую силу, им нужно давать нам в долг валюту, чтобы получать проценты - это тоже вложение капитала. Им нужна приватизация, чтобы на законных основаниях скупать здесь все, что может приносить прибыль. В особенности - землю и недра.

– То, что ты говоришь, - это так цинично… - Стася снова прикусила губу, только теперь от горечи.
– Я думаю, если бы чиновники не рвали страну на куски, у нас все пошло бы по-другому. Ведь живут же люди в развитых странах по-человечески!

– Они живут по-человечески, потому что на них работают три континента. Теперь и мы на них работаем тоже.

– Да нет же! Мы просто не умеем работать. Мы отстали от мира, от прогресса, у нас нет своих технологий, поэтому, конечно, мы и плетемся в хвосте… Если все начнут работать так, как работают люди на Западе, и у нас все получится!

– Чтоб мы начали работать, как работают люди на Западе, нас сначала надо убедить в том, что другого выхода нет: или пахать на дядю до седьмого пота, или подыхать с голоду. Многие уже поверили, но что-то я не вижу от этого никакого толку: работая на дядю, никто еще не разбогател, разве что пока от голода не умер.

– Браво, Громин!
– вдруг раздалось от входа: Кошев поднялся со стула и три раза хлопнул в ладоши. Моргот не заметил его прихода и не ожидал, что тот может войти тихо, без обычной помпы.
– Ты, я смотрю, изрядно покраснел за последние годы. Может, повторишь все это в саду, на широкую, так сказать, публику? Там найдется много людей, готовых с тобой поспорить. И даже постоять за свои убеждения с оружием в руках. Тут красных не любят особенно, Громин.