Чтение онлайн

Сенко подмигнул Морготу и наполнил ему рюмку.

– Ну, за встречу!
– Моргот с подозрением понюхал виски и поморщился.

– Нормально!
– махнул рукой Сенко.
– Знаешь, сколько стоит эта бутылка?

– Флакон с французской туалетной водой стоит еще дороже. Но это не повод из него пить, - Моргот поморщился еще раз и влил в себя содержимое рюмки - на вкус оказалось не так уж и противно.

– Огурчика, - Антон качнулся в сторону стола, пальцами выудил огурец из стеклянной банки и сунул Морготу под нос.

Моргот отодвинулся, вырвал огурец у него из рук и откусил половину. Сенко последовал его примеру.

– Шотландский виски под соленые огурцы - это патриотично, - изрек Антон и тоже выпил.

– Щас быстренько - по второй, и я расскажу про рыбалку, - Сенко снова начал разливать виски.

– Погоди со своей рыбалкой!
– Антон еще раз грохнул по столу кулаком.
– Я вас хочу спросить, почему мы трое, здоровые молодые мужики, сидим тут и глушим это пойло?

– А что бы ты предложил глушить?
– спросил Моргот, закуривая.

– Посмотри по сторонам, Громин!
– протянул Антон и широко повел рукой над столом, пока не уперся пальцем в оконное стекло.
– Посмотри! Они ходят там, внизу, и ничего не боятся! А мы сидим здесь и глядим на них! И ничего не делаем!

– Мы уничтожаем их запасы спиртного, - сказал Сенко, поднимая рюмку.

– Нет, Сенко. Мы покупаем у них их гребаное спиртное. Мы отдаем им наши деньги. Мы отдаем им железную руду, мы отдаем им нефть, которой у нас и так кот наплакал. Они вывезли от нас столько леса, что нам бы хватило на сто лет!

– Не иначе, ты сегодня проснулся!
– хохотнул Моргот.
– Они вывозят лес уже пять лет.

– Громин! Ты не понимаешь!
– Антон привстал, но не удержался на ногах и плюхнулся обратно на стул.
– Нас разорили, нас обобрали до нитки! Я на стройке корячусь, как последнее чмо… Сенко, мля, на рынке телефонами торгует! Как будто так и надо! Сенко, у тебя сколько четверок в дипломе? А? Сенко? Ты слышишь меня?

– Одна, - кивнул Сенко.
– За это и выпьем.

– Правильно, - согласился Моргот, заранее доставая огурец.

– Вам только б сивуху жрать… - Антон первым опрокинул в рот рюмку.
– А я, может, о Родине думаю!

– Вот уже целый день?
– усмехнулся Моргот.

– Сволочь ты, Громин. И всегда был сволочью, - Антон отвернулся к окну, запихивая в рот огурец.
– Тебе без разницы! Ты не понимаешь!

– Я не понимаю, почему ты корячишься на стройке, - Моргот выпил и закусил.
– Вперед и с песней в ряды бойцов Сопротивления!

– Ага?
– Антон снова попробовал встать.
– Назад, к коммунизму? Нет уж! Такого счастья мне не надо!

– А чё так?
– Моргот широко улыбнулся.
– Чем это тебе Лунич хуже Плещука?

– Ненавижу. Строем ходить - ненавижу!

– Ходи не строем, - Сенко с полуулыбкой по-дружески накрыл руку Антона своей, - корячься на стройке. Громин, объясни ему, почему мы так плохо живем.

– Делать мне нечего, - фыркнул Моргот.

– Ну, тогда я объясню. Нас обманули, Тоша. Нас сделали, как пятилетних ребятишек! Нам навешали на уши лапши о свободе. Хавай эту свободу, только смотри, чтоб она у тебя из ушей не полезла. Строем он ходить ненавидит! Много ты ходил строем? Чего ты хочешь, определись сначала. О Родине он думает! Да пошел ты к черту! Много нас таких, которые думают… На кухнях водку жрем и о Родине думаем.

Сенко плеснул себе в рюмку виски и быстро выпил.

– Громин, по крайней мере, не выделывается, - проворчал он, дожевывая огурец.

– Громин - сволочь!
– повторил Антон с очередным ударом по столу кулаком.
– У него всю семью на тот свет отправили, а он сидит здесь и лыбится!

– А что ты ему предлагаешь делать?
– Сенко невозмутимо ковырнул пальцем в зубе.

Моргот, усмехаясь, курил.

– Да я бы… я бы на его месте…

– Ты на своем месте сначала сделай что-нибудь. Не нравятся миротворцы - иди в Сопротивление. А если не идешь, сиди и помалкивай. Пьяный базар только…

– А ты? А ты чего же не в Сопротивлении, если ты такой правильный?
– Антон попытался поставить подбородок на руку, но промахнулся и неожиданно для себя уронил голову на грудь.

– А это - не твое дело, - огрызнулся вдруг Сенко и сжал в кулаке рюмку - Морготу показалось, что он ее раздавит.

Падение головы на грудь что-то переключило в мозгах пьяного Антона: он гордо отвернулся к окну и уставился в стекло неподвижными глазами.

– Ты не слушай его, - как-то слишком по-дружески сказал Сенко Морготу, - он сегодня слегка чокнутый.

Моргот смерил Сенко взглядом и усмехнулся: он давно научился играть человека, который потерял семью, но не нуждается в жалости. В жалости он на самом деле не нуждался, но не по тем причинам, которые надеялся изобразить. За исключением редких и почти ничего не значащих случаев, он забывал о том, что чувствовал, не хотел вспоминать, как ему больно осознавать их смерть, и напоминания об этом не трогали его, не бередили раны.

– Лучше про рыбалку, - улыбнулся Моргот, нисколько не сомневаясь в том, что Сенко оценил его мужество и умение держать при себе свои чувства.

– Да, про рыбалку, - с радостью переключился тот на другую тему.
– Мы искали тебя до полудня, между прочим. Ночью я, конечно, ничего не соображал. Утром просыпаемся - а тебя нет, Кошева с компанией - тоже. А когда Влад в кустах нашел твои кеды, мы всерьез забеспокоились. У нас, конечно, была версия, что ты по пьяни забрел куда-нибудь, но почему босиком? Пьяная логика причудлива, знаешь, но это было как-то… В общем, кеды стоят, а человека в них нет. Я не очень трепался, что Кошев сильно хотел этой встречи с тобой, но мне все это показалось особенно странным. И то, что ты чуть не утонул, мне тоже показалось странным. Я даже подумал, что тебя нарочно хотели утопить.

Моргот покачал головой:

– Я не помню. Я пьяный был. Что потом на берегу было - помню, а до этого - нет. Я даже не помню, зачем в воду полез.

– Мы сеть доставали, только ты от меня уплыл, я и не заметил. В общем, первое, что я подумал, что они тебя все же утопили. А что на самом деле случилось-то?

Врал Моргот виртуозно, но с осторожностью, и прекрасно знал, какие его слова можно проверить, а какие нет.

– Да я их девку трахнул, они скандал устроили. А я пьяный был, психанул, развернулся и ушел. Кеды забыл. Опомнился где-то в лесу, босиком… Долго искал хоть какую-нибудь дорогу. В общем, смысла уже не было возвращаться, да еще и пешком, - поехал домой.