Чтение онлайн

– Как вы мне надоели. Съешь креветку.

На этот раз Сенко налил им обоим и от креветки не отказался.

– Слушай, Громин, - он занюхал виски рукавом, - а на самом деле: у тебя нет никого, кто может свести меня с этими людьми?

– Какими?

– С теми, кто с автоматами…

– С миротворцами, что ли?
– Моргот рассмеялся.

– Кончай издеваться. Как люди выходят на Сопротивление?

– Понятия не имею. Ни разу не думал об этом. Вербовочных пунктов в городе тоже не встречал. Может быть, их надо искать в лесах? О! Дай объявление в газету: хочу вступить в Сопротивление!

– Громин, я уже сказал, ты можешь смеяться.

– Что-то Кошев со своим ящиком закуски произвел на вас с Антоном слишком сильное впечатление. Я вот тоже привез закуски - и никакой реакции. Надеюсь, это тебе не напомнило гуманитарную помощь малоимущим?

– А то я не знаю, чем ты занимаешься… - хмыкнул Сенко.
– Могу поставить десять против одного, ты угоняешь машины.

– Я?
– Моргот приложил руки к груди и изобразил притворное возмущение.
– Никогда в жизни.

– Слушай, угони машину у того гада, который прямо под моими окнами живет, а?

– Щас, разбегусь только, - кивнул Моргот.
– Я профессионал, я такой ерундой не занимаюсь. Зачем угонять машину из авиагородка, где полно вооруженных солдат и офицеров, если можно угнать ее у того же Кошева, которого никто не охраняет? Впрочем, я бы и у Кошева машину угонять не стал - его папаша высоко летает. Проворовавшиеся чиновники лучше. Или банковские работники помельче.

– Экспроприация экспроприаторов?

– Нет, Сенко. Добыча средств к существованию, никакой идеологической подоплеки.

Зачем скрывать то, что практически очевидно?

Сенко заснул рано, только начинало темнеть. Моргот сначала как следует рассмотрел маленький двор миротворца сверху, потом спустился вниз и прошелся вдоль редкой железной решетки, разглядывая, как закрывается гараж, где идет провод, подводящий к нему электричество, на какой замок запирают ворота и нет ли на них сигнализации: у Моргота был «полицейский ключ», с сигнализациями он расправлялся без особого труда - «высокие технологии», которые везли с собой миротворцы, создавали вору гораздо меньше проблем, чем кондовые висячие замки.

Возвращаться к Сенко Моргот не стал, поехал домой.

Все утро мы играли на задворках вокзала - это было одно из наших любимых мест. Я успел прочитать остальным книгу про подвиги партизан, и в тот раз нам кружило голову желание пускать поезда под откос. Притаившись на куче угля, мы изображали диверсантов, заложивших мину на рельсах, а при приближении кого-нибудь из взрослых зарывались в этот уголь, оставляя на поверхности носы. Потом мы - снова неудачно - пробовали делать ножички из гвоздей, но ни один гвоздь, положенный на рельсы, наших ожиданий не оправдал: колесо поезда почему-то отталкивало гвоздь, а не расплющивало.

Домой мы явились к обеду. С вечера мы наварили гречки дня на три - это вышло случайно, мы не рассчитали, что крупа настолько увеличится в объеме, и получили в результате две полных кастрюли вместо одной.

Моргот сидел за столом и ел нашу гречку с сосисками, но стоило нам войти, он замер и так и не донес ложку до рта, лицо его изменилось, я бы сказал - оно вытянулось. Он поперхнулся и несколько секунд молча смотрел на нас, а потом швырнул ложку в тарелку. Честно скажу, мы не сразу поняли, в чем дело и чем его так взволновало наше появление.

– Вы чего, обалдели?
– спросил он чересчур тихо и обиженно.

– А почему мы обалдели, Моргот?
– Первуня, не ощущая за собой никакой вины, посмотрел на Моргота открыто и с любопытством.

– Вы вообще думаете, когда что-то делаете?
– рявкнул Моргот, приподнимаясь.
– На месте стойте!

– Да чего такое-то?
– недовольно поинтересовался Бублик.

– Чего такое?
– заорал Моргот.
– Ты сам не видишь? Сбрендили совсем, ублюдки малолетние! На себя посмотрите! Где вы шлялись?

Обычно Моргот не интересовался, где мы играем: ему было на это наплевать. Да, конечно, нам приходило в голову, что мы немного перепачкались на куче угля, но мы не видели в этом ничего особенного.

– Быстро!
– продолжал орать Моргот.
– Все вот это дерьмо, которое на вас надето, - быстро в ванну! Будете стирать, пока все не отстираете, мля!

– Да подумаешь, Моргот… - вздохнул Силя.
– Ну испачкались немножко.

– Подумаешь? Я тебе щас подумаю! Быстро разделись, я сказал! И не здесь, не посреди дороги! К ванне идите! Ну?

Мы, конечно, не боялись Моргота, хотя он мог нам и поддать, и находили его гнев не вполне оправданным, но что-то похожее на чувство вины у меня внутри зашевелилось. Одежда наша действительно была слишком черной, и угольная пыль полетела в стороны, когда мы начали стаскивать ее с себя и бросать в ванну.

– Трусы что, тоже снимать?
– мрачно и обиженно пробормотал Бублик.

– Я не понял, ты еще и не доволен чем-то?
– Моргот смерил его взглядом.
– Ублюдки, мля… Только попробуйте это не отстирать, вы у меня без трусов до осени ходить будете! Ну куда, придурок? Куда ты чистые трусы в эту грязь пихаешь, а?

– Ты же сам сказал… - проворчал Бублик.

– Чего я сказал? Наверх давай! На колонку, мыться!

Только при попытке отмыть угольную пыль холодной водой мне в голову впервые закралась мысль, что одежду нашу теперь будет не отстирать. Если уж с рук грязь не сходит, даже если очень сильно тереть, то как же она сойдет с футболок и джинсов? Моргот поднялся наверх минут через пять, когда мы отчаялись и стучали зубами от ледяной воды.

– Навязались на мою шею, - проворчал он вполне миролюбиво, выдавая нам мыло и мочалку, - черти полосатые…

– Моргот, а оно не отмывается, - заныл Первуня.

– Да мне плевать! Отдирайте, как хотите! Хватило же ума перевозиться!

Стирка полностью подтвердила мои опасения: уголь не отстирывался. Вода в ванне почернела, и мы поменяли ее три раза, но черные пятна только расползлись по джинсам и футболкам густым темно-серым налетом.

– Как же теперь в таком грязном ходить?
– сокрушенно покачал головой Первуня, выуживая из горячей пенящейся воды некогда белую футболку с нарисованным на ней жирным котом.