Чтение онлайн

Салех, нюхом чуявший застолье за несколько километров, появился часа в три и, узнав, что мы празднуем, снова исчез, а вернулся со связкой воздушных шаров, рвавшихся в потолок, - более всего шары понравились Первуне.

Моргот прибыл в подвал, когда празднование было в самом разгаре, а на плитке подгорал цыпленок - мы про него забыли. Добрый, только что поправивший здоровье Салех хлебал колу и закусывал ее сладкой ватой - это он уговорил нас не ждать Моргота, потому что тот мог вернуться когда угодно.

– Моргот! А мы как же?
– спросил он, стоило Морготу перешагнуть через порог.
– Будем давиться лимонадом? Может, сбегать?

– Ну сбегай, - усмехнулся Моргот, стаскивая сковороду с электроплитки.

– А денег дашь?
– у Салеха вспыхнули глаза.

– С деньгами и дурак сбегает, - рассмеялся Моргот, но денег дал.

Силя немного повеселел, но на его лицо время от времени набегала тень - я знал (или думал, что знаю), о чем он думает. Он вспоминал тот день, когда дома на белой скатерти его мать расставляла красивую праздничную посуду, и то утро, когда он открывал глаза и видел перед кроватью красивую коробку с самым главным подарком - от родителей. И нет на свете ни одного подарка, который помог бы ему вернуть те времена. Так же как и мне.

– Силя, я тебе подарок принес, - Моргот хлопнул книжки на стол и достал из пакета коробку с фонариком, - вот, смотри. На аккумуляторе.

– Спасибо, Моргот, - Силя сказал это совершенно искренне, - спасибо. И… и за колу тоже спасибо… За пирожные…

– Да ладно… - фыркнул Моргот.

Глаза Сили вдруг наполнились слезами, он поднялся, постоял немного и выскочил из-за стола, кинувшись к своей кровати.

– Чего это он?
– через минуту спросил Салех, прислушиваясь к рыданиям, зажатым подушкой.

– Он родителей вспоминает. Грустно ему, - ответил Бублик.

– И я маму вспоминаю… - всхлипнул Первуня, - она хорошая была. Она на мой день рожденье пирожных покупала. И еще… мандаринов. И игрушку какую-нибудь.

Губы его разъехались в стороны, и крупные слезы побежали по щекам.

– Ну, Первуня, - Бублик обнял его за плечо и потряс, - мы и твой день рождения отмечать будем, зимой. Когда мандарины появятся, тоже купим мандаринов, правда, Моргот?

– Купим, купим, не реви, - Моргот потрепал его по волосам.
– И игрушку купим.

– Правда?
– лицо Первуни осветилось улыбкой, и слезы высохли.
– Скорей бы уж зима…

Моргот ничего не сказал Силе, кинул в рот два куска колбасы, ушел к себе в каморку и вышел оттуда, только когда с добычей вернулся Салех. Впрочем, Салех в компании не нуждался - ему хорошо пилось и в одиночку.

Силя успокоился сам и выбрался за стол, шмыгая носом и улыбаясь.

– Здорово все-таки, - сказал он, - как настоящий день рождения…

– Почему «как»?
– возмутился Бублик.
– Настоящий день рожденья! Давай, Силя, пить за твое здоровье.

Салех поддержал идею Бублика и плеснул водки Морготу в стакан.

– Давай, - вздохнул Силя, продолжая удерживать на губах улыбку.

– Чтоб ты, Силя, всегда был здоров!
– я поднял кружку с колой.

Мы гремели кружками, пили шипучий лимонад и запихивали в рот по целому пирожному сразу. Моргот не любил сладкое, закусил порезанной наскоро колбасой и изучил содержимое сковородки: цыпленок сгорел только с одной стороны, с другой же был почти готов.

Стук в дверь раздался ровно в четверть пятого. Мы вскочили с мест: гости в подвал приходили редко и обычно не стучали. Салех посмотрел на дверь мутными глазами и тоже привстал, шатаясь: готовился отразить нападение. Я помню, как побелел Моргот, как медленно встал из-за стола и пошел к двери. Он всегда ходил быстро, а тут шел медленно! Теперь я понимаю: хоть он и ждал почтальона, все равно в глубине души опасался, что вместо почтальона придет кто-нибудь другой.

Он распахнул дверь, и наше удивление переросло в ошеломление: к нам пришел почтальон! И под мышкой он держал большую коробку! Такого с нами еще ни разу не случалось.

– Привет, ребята, - почтальон подмигнул Морготу.
– Где тут мальчик, у которого сегодня день рождения?

Силя опешил и нерешительно вышел вперед.

– Это я… - сказал он, сглотнув.

– Тебе посылка пришла. Только без обратного адреса…

– Мне?
– Силя сглотнул снова.

– Тебе. Вот, и адрес написан. Все как надо. Держи. Распишись вот на этом листочке, так положено.

Силя посмотрел на Моргота, а потом снова на почтальона.

– Давай, давай, расписывайся, - Моргот подтолкнул его в спину, - так положено.

Силя не умел расписываться, но вывел печатными буквами свое настоящее имя на каком-то бланке. Мы заглядывали ему через плечо и не дышали.

– На, держи, это от меня, - почтальон сунул Силе в руки шуршащую золотинкой шоколадку, - расти большой и умный!

Стоило почтальону уйти, мы окружили растерянного Силю.

– Ну?

– Ну что там?

– Чего ты встал столбом! Открывай давай!

– Моргот, а может, это бомба?
– Салех сделал два неуверенных шага в сторону Сили, но ухватился за стол и едва его не опрокинул.

– Две бомбы, - проворчал Моргот.

Силя поставил коробку на стул и начал осторожно развязывать ленточку, которой был перевязан подарок.

Мы выли от восторга. Мы скакали, как мячики, которыми стучат об пол. Только Силя смотрел на железную дорогу завороженно, раскрыв рот.

– Моргот, - прошептал он наконец, - это же мои папа с мамой… Больше же мне никто такого прислать не мог, правда?

Моргот неопределенно пожал плечами и незаметно подхватил чек, который продавщица заботливо сунула в коробку, - Силя этого движения не заметил.

От торта, украшенного десятью свечками, мы не оставили ничего. Я думал, Силя зажмется, засунет коробку с железной дорогой под кровать и станет вытаскивать ее по ночам, как драгоценный фетиш, но ошибся: Силя оказался великодушней. И Морготу на вопрос, не жалко ли, ответил просто:

– Ну, им же никто железной дороги не пришлет… Пусть тоже радуются.

Моргот хлопнул его по плечу и улыбнулся. Салех, в одно рыло прикончивший водку, завалился спать, а Моргот часов в семь вышел куда-то, как всегда ничего нам не сказав. Вышел и не вернулся.

Антон сжимает зубы и морщит лицо.

– Кто, кроме вас и Сенко, знал об этой встрече?
– повторяю я вопрос.

– Я не знаю! Может, они прослушивали телефон!

– И что бы они услышали? «Встретимся в пивной»? Кто, кроме вас и Сенко, знал, где эта пивная? Их десять тысяч в городе!