Чтение онлайн

– Слово Божие, смирение и молитва - вот лучшие лекарства для души страждущей, - ответил иеромонах.
– А волшба и чародейство - путь в адское пламя. Или вы этого не знаете?

– Что-то отцу Нифонту ни смирение, ни слово божье не помогли, - хмыкнул колдун.
– Или он недостаточно усердно молился?

– Отца Нифонта Господь милосердный к себе призвал, и не тебе, червяку, рассуждать о промысле Божьем!
– возразил иеромонах.

– Это ты, отче, раб божий, червяку уподобляешься, а мои боги от меня унижений не просят, я перед ними на коленях не ползаю, я им, как родителям, в пояс кланяюсь.

– Эй, погоди!
– оборвал их тот, кто интересовался судьбой своей сестры.
– Так значит, родственников наших, умерших, тоже господь к себе призвал? Так, что ли? Нам радоваться, что ли, надо?

– Надо смиренно принимать от Бога все, что он нам дает: и жизнь, и смерть, - с достоинством ответил отец Варсонофий.
– И отец Нифонт умер, души ваши спасая, а вы ему как за подвиг его отплатить хотите? На краду поганую положить, в адское пламя?

– Ты, отче, только о смерти да о мертвых печешься, - сказал колдун, и Лешек заметил, как смертельно бледнеет его лицо, - а я - о жизни и о живых. И я говорю - тело отца Нифонта должно сгореть на краде, дабы яд от него не расползался по земле и не тревожил живущих.

– Колдун верно говорит, - согласился старик.
– Мои деды так же делали во времена поветрий. Огонь и дым останавливают мор.

– Да отпустите же его!
– взмолился Лешек.
– Что же вы делаете!

– Отпустите колдуна, - наконец услышал его старик.
– Колдун нам не враг. А тело монаха несите на краду…

Колдун зажал рану на плече, едва ему освободили руки, но Лешек понимал, что поздно: кровью пропитался весь рукав, и густой красный ручеек тек с ладони, тяжелыми каплями падая на землю.

– Остановитесь!
– закричал отец Варсонофий.
– Не погубите душу христианскую, иноческим подвигом райскую обитель себе заслужившую!

Он кинулся защищать тело отца Нифонта, и вместе с ним на его защиту встал молчаливый молодой монах, но их оттащили в сторону, и четверо мужчин подняли носилки на плечи.

– Стойте, несчастные!
– кричал иеромонах.
– Стойте! Что вы творите! Жизнь ваша - мгновение, а вы ради мгновения вечностью пренебрегаете!

– Посадите их в лодку, пусть плывут отсюда по-хорошему, - сказал старик, но колдун его оборвал:

– Нет! Никто не покинет деревню сегодня. Или я уйду и оставлю вас наедине с мором!

– Хорошо, - согласился старик, - отведите их в церковь и заприте там до утра.

– Гореть в огне будете!
– зашипел отец Варсонофий.
– И колдун вас от геенны огненной не спасет! Что творите? Беззаконие и святотатство! На страшном суде ответите за все!

Колдун улыбнулся, хотел что-то сказать, как вдруг пошатнулся и упал на колени. Лешек подбежал к нему и присел рядом:

– Охто, ты ляг, ляг! Я сейчас тебя перевяжу.

– Да ерунда, просто голова закружилась… - махнул рукой колдун, - пить только хочется…

Люди расходились: часть в сторону деревни - те, кто уводил монахов, а часть - в сторону крады, унося с собой тело отца Нифонта.

Лешек расстегнул на колдуне кафтан: кровь протекла и на бок, и под мышку, и на грудь.

– Пожалуйста!
– крикнул он уходящим в деревню.
– Приведите наших коней. Или принесите седельные сумки! Пожалуйста!

Кто-то из мужчин обернулся и кивнул ему. Лешек осторожно снял с колдуна кафтан и рубаху, но тот даже не поморщился. Рана была страшная, хотя и не опасная, если бы не потеря крови.

– Рви рубаху, перетянуть надо, - велел колдун.
– И не дрожи ты так! Лекарь, тоже мне!

– Охто, тебе ведь больно! Как же…

– Ничего, я как-нибудь потерплю. Недолго осталось. Сейчас перетянешь, промоешь, и я рану крусталем залечу.

– Ты же говорил - сначала луной и только потом солнцем!

– Мало ли что я говорил. Не могу я сейчас луны дожидаться. Промоешь - и хватит, - проворчал колдун, но, помолчав, добавил: - Так только меня можно лечить. И себе, и другим - сначала луна, понял?

– Понял, - вздохнул Лешек, - все я про тебя давно понял…

– Да ладно, - улыбнулся колдун.

– Охто, монахи тебе этого никогда не простят. Разве ты не понимаешь?

– Простят не простят, какая разница? Главное, чтобы не помешали.

Крада вспыхнула высоким бездымным огнем, и жар заставил людей отступить назад. Пламя полыхало долго, и когда клубы мутного дыма устремились в небо, колдун показал на него людям:

– Их души полетели навстречу богам. Не плачьте. Они будут ждать вас и встретят, когда настанет ваш час. Так же, как сейчас их встречают прадеды.

Когда огонь сожрал предназначенную ему жертву и опал, скукожился, облизывая белый пепел, колдун велел насыпать над крадой курган, но до конца работы не дотянул - свалился. Лешек оттащил его в тень высокой травы и сам улегся рядом, надеясь не проспать восход луны. О Лытке он успел забыть.

А с отцом Варсонофием им довелось встретиться в следующий раз через десять дней, в Лусском торге, где каждый день случался крестный ход, и костры пылали по рубежам села - из епархии приехал гонец от епископа с предписаниями, как следует бороться с поветрием: какие молитвы читать, какие иконы выносить на крестный ход, в какие часы совершать службу. Одно из предписаний гласило: возжигать костры на границах селений, на таком расстоянии, чтобы огонь не мог перекинуться на постройки.

Колдун фыркал на это:

– Слышали звон… Невежды… Кому нужны их костры?

В Лусском торге он уже не выступал открыто против монахов, а потихоньку ходил по дворам, лечил заболевших крусталем, велел топить печи и бани и не ходить к причастию. Но люди были перепуганы, поэтому слушали всех, кто давал им советы. Они топили печи, парились в банях, выходили на крестный ход, выстаивали многочасовые службы в церкви, исповедовались и причащались. А после отпевания несли своих мертвых в леса, где сжигали их на крадах. Дружина князя им не препятствовала, монахи топали ногами и грозились отлучением от церкви, но «братии» Дамиана явно не хватало, чтобы пресечь языческие погребения.

В довершение загорелся Большой Ржавый мох, и Лусской торг несколько дней тонул в едком дыму торфяного пожара, что не могло не радовать колдуна. Тусклый лунный свет, пробивавшийся сквозь дым, все равно вылечивал горячку.

Невзор в селе не появлялся, но сложил шалаш в лесу, неподалеку, и народ ходил за советами и к нему, что для колдуна оказалось подспорьем. Во всяком случае, хоронили мертвых без его участия, и днем они с Лешеком отсыпались после бессонных ночей.

– Ты играешь с огнем, Охто, - повторял Невзор.
– Зачем ты используешь колдовство прямо на глазах у монахов?