Чтение онлайн

И поковылял.

На мой вопрос о гербе, Федора ничтоже сумняшеся завила, что родовым гербом ее семьи являются две противоположно направленные золотые стрелы на красном поле, чем сильно меня удивила, ибо я подозревал, что такой ерундой средневековые русские бояре себя не утруждают. Метр Амери, гербовый король, поскреб свинцовым стилом у себя в затылке, а затем, сам лично, уверенно начертал герб и после получения пяти экю, горячо уверил, что соответствующе оформленный документ можно будет уже завтра забрать.

А вот с епископом вышел затык - он наотрез отказался утверждать обряд опекунства, без крещения Федоры в католическую веру. Правда, потом сам же подсказал выход, дав согласие оформить меня ее духовным наставником.

А в завершении вечера, Федора опять выкинула фортель. Ну как фортель... Она пожелала спеть для честного собрания, причем умудрилась донести эту идею жестами дюшесе. Я в очередной раз приготовился к конфузу...

Федька отобрала у лабуха какой-то инструмент, смахивающий на трехструнную арфу, стала в уголочек, и, потупив глазки, аккомпанируя сама себе, заголосила какую-то жалейку про несчастную обманутую невесту. Пела так проникновенно и жалобно, что я сам чуть не прослезился. Когда она закончила, глаза придворных разом обратились на меня. Вот же...

– Г-м... ее сиятельство контесса Теодория, спела... г-м... это песня о молодом кабальеро, отправившегося на войну с сарацинами, где он совершил много подвигов, покрыл себя славой и погиб в неравной схватке. Его ждала невеста, ждала, ждала, так и не дождалась. Тогда она взобралась на донжон замка стоящего на берегу, сбросила одежду и бросилась в бурное море. И сия пучина поглотила ее в один момент. В общем, все умерли...

М-да... за этим опять последовал совершеннейший триумф. Вот же стрекоза...

Домой, плюнув на гордость, возвращался в портшезе, ибо на Циклопа просто не смог влезть. Камиза прилипла к телу от открывшегося кровотечения, действительность воспринимал какими-то урывками. Но все равно был доволен и отменил собственное обещание пороть Феодору. Для нее появились совершенно другие перспективы. Грандиозные, надо сказать...

Почему? Да потому что, самым популярным вопросом ко мне был: а на какое приданное можно рассчитывать за контессой Теодорией?..

– Какое-какое... не меньше десяти тысяч. Золотых экю, конечно...

– Чево говоришь, дядь Вань?

– Ничего Федюнька... ничего... нас ждут великие дела... дела...

– Ага... эй-эй, дядь Вань... да он сомлел, кажись... Кудрявый, живей воды давай! Воды говорю, нерусь окаянная...

– Отставить, все нормально... Я тебе не институтка, какая...

– Ой... дядь Вань, а кто такая 'институтка'?

– О, Господи... Много будешь знать, скоро состаришься. Все, я тихонечко полежу закрыв глаза, а ты тут панику не разводи...

Так и добрались.

Едва дождавшись конца перевязки, я вырубился.

А утром стало понятно, что вчера явно не стоило так резвиться. Раны на спине подсохли, но дырка подмышкой сильно воспалилась. Но, слава Богу, нагноение не началось, температура тоже, вроде не поднялась. А если и поднялась, то ненамного. А вскоре, ко мне присоединился еще один такой же инвалид - это привезли Логана со случки. На возке привезли - скотт как и я, сильно переоценил свои силы. Так и лежали, глотая чертовски горький отвар и подшучивая друг над другом. Но долго разлеживаться было некогда, я оделся, попытался преодолеть заслон из Бельведера, Феодоры и близнецов на пути в конюшню, не преодолел и матерясь от злости полез в портшез. Никуда не денешься, придется позориться - дел до хрена и больше. Неотложных дел.

Для начала забрал оформленное по всей форме гербовое свидетельство контессы Теодории. После чего, прямым ходом отправился в канцелярию дюка, где получил несколько шикарно оформленных грамот, согласно которых контесса Теодория, вручала свою судьбу в руки его высочества герцога Франциска Бретонского, а герцог, своим специальным указом, перепоручал опеку над оной Теодорией, графу де Граве, с правами законного родителя. Полиняв на несколько экю для начальника канцелярии, двинул в городскую резиденцию епископа, уже для получения прав на духовное наставничество. Но вот в данном случае, пришлось выдержать настоящий бой с Феодорой...

– Ты это чего измыслил, дядь Вань?
– девушка забилась в угол портшеза и стала напоминать разъяренную ласку.
– Веры своей не предам, хоть режь меня!

– А кто тебя заставляет?
– я устало откинулся на подушку.

– А куда везешь меня?..

– В церковь. К батюшке.

– Зачем?

– Пообщаться.

– Зачем, дядь Ва-а-ань?!!
– Федора решила, что настало прибегнуть к самому верному женскому оружию - к слезам.

– Так надо. Он будет спрашивать, а ты делай то, что я тебе подсказывать буду. Кивать, в основном.

– А если...

– Нет, перекрещивать он тебя не будет. Сама понимаешь, это дело не такое быстрое. Да и я не дам. Ты мне веришь, черт подери?
– я был уже на грани. Тут пошевельнуться больно, голова напоминает пустое ведро, еще и эта пигалица кочевряжится. Мученица, мля...

– Не поминай нечистого всуе...
– быстро пробормотала Феодора и наморщила лоб в раздумье.
– Верю я тебе, дядь Вань. Даже тятьке своему особо не доверяла, а тебе верю. Но ты смотри...

– Смотрю... Все, угомонись. Голова и так раскалывается.

– Угу...

– Федула губы надула...

– Я не Федула, а Феодора...

– То-то же..

Честно говоря, я сам был на нервах, побаивался этой встречи, епископ, как и все католические священники такого ранга, мало походил на идиота. Но как-то обошлось. Переход в католическую веру не свершается единомоментно - он сначала подразумевает собой долгий катахуменат, подготовку к таинству, во время которой кандидату разъясняются догматы веры, порядок церковной жизни и прочие моменты. К кандидату прикрепляется духовный наставник, обычно священник, но в данном случае, раскопав какие-то древние законы, едва ли не времен зарождения христианства, оным наставником оформили меня.

Пришлось попотеть, когда епископ взялся задавать вопросы Федоре, но девчонка справилась образцово-показательно, кивая по моей подсказке и даже поцеловала распятие с Евангелием. В итоге все закончилось благополучно, я получил заветную грамоту, правда, опять пришлось раскошелится на немалую сумму.

В это время Луиджи и Пьетро как и мы рассекали по городу, выполняя другие дела, надо сказать, тоже немаловажные. Грядущий турнир, мать его. Признаюсь, повидал я их уже немало, но ни в одном не участвовал - всегда отмазывался обетом. Почему? Да потому что считаю сию забаву в высшей степени дурной. Ну и еще по одной причине - владеть турнирным копьем учатся с детства - а я, сами понимаете, сего сомнительного удовольствия был лишен. Нет, конечно базового уровня достиг, но не больше. Поэтому не хочу конфузиться. Мечом или палицей могу поработать на загляденье, но тоже не буду, исходя из вышеуказанной причины.