Чтение онлайн

Осматривая руины древнего города, они вдруг услышали над головой треск ломающихся веток. «Из окружающих нас зарослей за нами с любопытством наблюдали обезьяны», – написал Морде в своей статье. Путешественники чувствовали себя так, будто обезьяны поймали их там, куда им не стоило бы заходить.

Куда Морде ни поворачивал голову, везде взгляд находил все новые и новые ушедшие под землю развалины, из чего можно было сделать вывод, что город простирался на многие тысячи квадратных метров во все стороны. «Я не сомневаюсь, что под столетними земляными саванами скрываются городские здания», – с волнением писал он.

Морде не давал покоя один факт. Хотя древняя цивилизация строила свои города из камня, все обитающие в этом регионе индейцы, скажем, тавахка и печ, предпочитали использовать в качестве строительного материала дерево и глину. «Были ли индейцы прямыми потомками того таинственного народа?» – размышлял Морде. А если были, то почему изменили традиционным приемам строительства? С обнаружением города загадок стало только больше, и путешественнику не терпелось найти на них ответы. Однако находка окрылила его, снова зажгла в нем искру любопытства. Ведь после опасных путешествий по рекам, изматывающих пеших походов по джунглям, бессонных ночей, ягуаров и всего прочего он все-таки нашел его… наверно, нашел тот самый город, который за четыре сотни лет до него искали конкистадоры. Это открытие принадлежало ему и только ему.

Он назвал его «Потерянным городом Бога-Обезьяны», а не Белым Городом, как его уже несколько веков звали все остальные.Для Морде новое название служило напоминанием о живущей в индейских племенах легенде о жутких «волосатых людях», населявших глубины джунглей. Кроме того, был у него и другой мотив: это название обладало достаточной сенсационностью, чтобы его заметили и, самое главное, запомнили люди.

Морде не указал точной датысвоей находки. Он написал только, что это случилось уже в самом конце путешествия, когда мужчины пытались как можно быстрее покинуть джунгли. Не записал он и точных координат обнаруженного древнего города. Скорее всего, это было сделано в соответствии с политикой Фонда Хея, согласно которой поначалу следовало скрывать места расположения любых крупных находок, чтобы не привлекать к ним излишнего внимания публики. Морде не отметил в своих записных книжках ни широты, ни долготы места, где в тот момент находился… вероятно, потому что просто не знал их сам. Тем не менее он все-таки упомянул, что город стоит в верховьях рек Паулайя и Платано, то есть внутри почти непроходимого участка джунглей, раскинувшегося на многие сотни квадратных километров в восточной части страны. «Это было идеальное место для постройки города, – отметил он в написанной для American Weeklyстатье. – Фоном ему служили вздымающиеся со всех сторон крутые горы».

Наверно, именно здесь Морде и придумал использовать взятый в экспедицию деревянный посох в качестве носителя секретной информации. В какой-то момент он вырезал на четырех гранях посоха 33 набора цифр: вероятно, это были координаты и указания, при помощи которых в будущем можно было найти дорогу обратно к месту расположения потерянного города. Будучи хорошо подготовленным с профессиональной точки зрения шпионом, он постарался сделать так, чтобы этими данными не смог воспользоваться никто, кроме него, то есть не указал ни начальной, ни конечной точки путешествия.

Однако времени на более или менее основательное изучение руин у них почти не было. Небо, как всегда, потемнело, и им пришлось отправиться в дальнейший путь. «Сезон дождей, – печально рассказывал Морде, – положил конец нашим поискам». Обрушившиеся на них ливни полностью исключали возможность проведения любых раскопок. Кроме того, он добавил: «Для более обстоятельных раскопок у нас просто не было необходимого снаряжения». Побродив пару дней по развалинам, Морде на удивление спокойно написал, что им пришлось собрать свои вещи и покинуть потерянный город.

Лодка речных пиратовподошла прямо к тому месту раскисшего берега, где ее дожидались мы. Это была 12-метровая долбленка из красного дерева, оснащенная сорокасильным «ямаховским» мотором. В лодке было три человека, один на носу и два на корме. Все трое, казалось, только что поучаствовали в какой-нибудь кабацкой драке: изорванная в клочья одежда липла к мокрым от дождя телам, а на щеке самого высокого из них был виден шрам от рваной раны. За поясом у каждого из них было по пистолету, а один стоял в лодке, опираясь на длинное мачете. Сойдя на берег, самый старший из троицы, бывший, судя по всему, и старшим в группе, приподнял свое белое сомбреро и сказал: «Hola! [11] »

Это был невысокий мускулистый мужчина с маленькой козлиной бородкой. Его белые джинсы были заправлены в резиновые сапоги, а под расстегнутой до пупа рубашкой виднелись надетые на шею длинные четки. На руке – золотые часы, а во рту – золотые зубы. Сплюнув в воду, он спросил, не вниз ли по течению реки мы направляемся. Крис вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивая, что я думаю по этому поводу, но других вариантов у нас не было.

«Двести долларов», – пробурчал старший. Крис предложил ему $50. В результате мы сошлись на $75, отдали деньги и залезли в лодку.

Мы с Крисом уселись рядом с тем из пиратов, что находился на носу, и на всякий случай положили прямо у ног свои мачете, одним ударом которых можно было лишить человека пальцев. «Надо быть начеку, – прошептал Крис, поглядывая на нашего соседа, беззубого бандита в майке с драконами и отрезанных ниже колена армейских штанах. – Похоже, это самые натуральные головорезы».

Анхель расположился на куче нашего снаряжения в центре лодки. Он перестал играть со своим телефоном, улыбаться и рассказывать о девчонках, за которыми ухлестывал дома. Парень просто сидел и с беспокойством смотрел на пробегающую мимо воду. Точно такое же выражение лица было и у его отца. В последний раз я видел его в таком состоянии, когда мы ехали через бандитскую долину. Я уже начал задумываться, не угодили ли мы по собственному почину в заложники? Да еще и за свои же деньги…

Поначалу на реке было спокойно, только над поверхностью воды вились тучи мошкары. Мы плыли в полной тишине, если не считать указаний, которые периодически выкрикивал с кормы капитан лодки, да постоянного гипнотического шума джунглей. Кое-где река достигала 15 метров в ширину, временами превращалась в узкий ручей, почти исчезающий из виду в тени гигантских деревьев. С высоких ветвей причудливыми люстрами свисали лианы. Мы проходили через глубокие каньоны между уходящими в небо стенами из сланца и песчаника… теми самыми «странными колоннами», что видел некогда Морде. Песчаные отмели кишели крокодилами. Я исполнился волнения и надежды, потому что заросли, как и говорил в своих дневниках Морде, становились все плотнее и плотнее. Клубки белого тумана липли к ветвям деревьев, как искусственный рождественский снег из ваты.

Из джунглей послышался громкий вой.

«Что это было?»

«Обезьяны», – сказал Крис.

«А на слух вроде как огромный волк…»

«Они только на слух и кажутся большими».

«Как люди-обезьяны, – сказал я. – Улаки». Я поднял голову и всмотрелся в смыкающиеся над нами зеленые кроны деревьев, но там ничего не было.

«Следи за рекой», – одернул меня Крис, а потом вдруг замолчал и показал куда-то вперед. Сначала мы услышали невнятный шум, а потом он перерос в рев, заглушавший вопли обезьян. Панчо издал ковбойский клич и успел крикнуть: «Держитесь крепче!» Мы приближались к порогам. Я закинул свой блокнот в водонепроницаемый пакет, а находящийся на носу лодки пират схватил двухметровое весло. Внезапно я почувствовал, как ринулась вперед лодка, подхваченная резко ускорившимся течением. К нам с бешеной скоростью приближалось целое минное поле камней, окруженных пенящейся, бурлящей водой. Я схватился за деревянные борта как раз в тот момент, когда мотор ударился о дно реки и взвыл поднявшийся над водой гребной винт.