Чтение онлайн

Банда, пользуясь проторенной дорогой, и сторонясь даже посыльных и гонцов — они уже часто ходили этим маршрутом, для соблюдения скрытности, незаметно подошла к берегу озера Тургояк. Елка уже убежала с помощницами — целительницами мне на помощь, экспедиции еще не вернулись, племя питекантропов осваивалось в новой жизни на берегу озера под чутким руководством Рябчика. В поселке оставалось две децимы стражников — частично распущенной на побывки к родне, частично занимающейся рыбалкой поблизости от городка, гномы маялись дурью на своей поляне с самолетом, работал в четвертьсилы кухонный блок. Мелкий народец детсадика рассредоточился на противоположной стороне острова от лагеря и наслаждался жизнью среди осенних ягодников, обирая редкие уцелевшие брусничины, лакомясь при случае переспевшей черникой, пробуя на вкус раннюю клюкву — известно всем, что ее лучше брать битую морозом весной. Урожай — собран. Кожи — обработаны. Поля подготовлены к новому севу весной. люди, пользуясь коротким теплом бабьего лета, занимаются повседневными делами, а больше — отдыхают. Начнется Большая охота — переход стад на зимние пастбища, станет не до отдыха, лагерь наполнится шумом и суетой, мельканием новых и старых лиц. А пока — можно отдохнуть, занимаясь повседневным вполсилы.

Посреди лагеря, на скамеечке около «точки выброса» с утоптанной глиняной площадкой, увенчанной огромными часами — ходиками с маятником и гирями в прочном дубовом корпусе, покрытом листами золота от сырости, сидел Федор Автономов. Он тоже использовал для отдыха свободную минуту. Но его деятельной натуре было не по нутру праздное сидение, и он прикидывал, за что бы взяться в первую очередь — то ли пойти, проверить, чем занимаются хитрые гномы, последнее время занимающиеся спустя рукава на обязательных утренних тренировках — как будто ночами не спят (Федор не подозревал, что он попал догадкой прямо в цель — гномы по полночи сидели в мастерских, ваяя детали двигателя к «ероплану»). А может, плюнуть на гномов — общение с безалаберными механиками не доставляло ответственному человеку Феде никакого удовольствия, и он большой дружбы с ними не водил, и общался лишь по необходимости. Федька почти уже решил — пойти в каптерку и проверить организацию хранению запаса доспехов для Стражи — гномы сделали двадцать нагрудников и шлемов при помощи пресса, но к ним еще надо было закрепить поддоспешники, промазать салом и поставить на отведённые места, а еще и ремни крепежные получить у кожевников — те еще не вроде бы не готовы? Да… дел — немерено, он же расселся! Мысленно выругав себя, юноша встал, и сделал первый шаг к воротам, что бы идти в сторону кожевенной мастерской. Ворота, по случаю ясного осеннего дня были открыты, и в створе была видна противоположная от лагерной пристань на галечнике — мы взамен разрушенной людоедами давно отстроили капитальный дубовый причал для плота-парома. Паром был оборудован килем — большим веслом, и гребными колесами по бокам, на манер старинных пароходных. Только в движение колеса приводились мускульной силой паромщика — колеса закреплены были на единой медной оси, которая была изогнута на манер ручки коловорота, для двух «движителей», соответственно. Если гости торопились — кто-нибудь помогал стражу, а чаще страж подпрягал к нудной работе гостей. На галечнике стояли сараи — хранилища, лавки для приходящих торговцев, и находился постоянный дежурный — обычно стажер стражников, управляющий паромом и надзирающий за порядком среди приезжающих к нам в гости. Гости появлялись, понятно, не часто, но — служба должна быть организована как положено.

Глазам командира стражников предстала любопытная сцена — десяток людей, вооруженных кирками и лопатами выкатилась на пляж у пристани. Они что то сказали стражнику. Он им ответил. Десяток погрузился на плот. После короткой перепалки стражник ухватился за рычаг, и плот медленно двинулся к острову.

«Что за народ? Для возвращения наших еще долго — минимум месяц. Посыльные? Вряд ли — учителя посыльных грузят, как тех еще ишаков — по два веса, и у наших тележки ручные для груза,» — думал Федя: «Ведут себя вроде мирно — да сейчас издалека намерений не определишь… на всякий случай надо послать на полигон-стрельбище за свободной, и в казарму — за отдыхающей сменой.» Сняв часовых с башен, он коротко приказал им собрать всех свободных бойцов, назначив за себя в собирающемся подкреплении десятника из «мамонтят» — Ёжика, носившего это имя, странноватое для людей, охотящихся на мамонтов, с гордостью. Ежиком он стал за успехи в фехтовании — на равных бился с самим Тормасовым и Тереховым — признанными авторитетами племени в этом искусстве. Терехов ему как-то и сказал — ты как тот ежик — куда ни атакуй, везде на иголку наткнешься. Любимым видом оружия у него был короткий бронзовый гладиус — полтора локтя длиной. Булат гномы пока только обещали, хоть в целом закаленная легированная сталь получалась уже… но над годной для шпаг и боевых сабель, мечей и плеч арбалетов надо было еще работать и работать. Гладиусом же можно фехтовать — лучше, и рубить не намного хуже чем кхукри. Он был у многих стражником вторым, а то и первым оружием — кхукри в фехтовании сложней и «своевольней» из-за того самого смещенного центра тяжести, позволяющего с легкостью рубить этим ножом, нанося страшные раны. Ежик, получив команду «сбор», не стал сразу нестись с имеющимся личным составом на площадь. Парень поступил именно так, как его учили — надо собрать силы в кулак? надо. Значит — двое посыльных полетели в разные стороны по острову, предупреждая встречных — поперечных о возможной опасности, стражей направляя к месту сбора — оврагу у гимнастической площадки, где можно укрыться, женщин и детей — в укрытие на дальней стороне острова.

Через десяток минут, пока плот ни шатко, ни валко, полз к берегу Острова Веры, население острова сработало по не раз отрепетированному плану — боевые силы накопились в укрытии, позволяющем атаковать пришельцев на территории лагеря, медицина — женщины под руководством Лены-Солнышка на всякий случай собрались в чаще с запасом перевязочных средств, а медпункт был закрыт блоком из тяжеленных дубовых бревен с хитрой закладкой внутри — не враз вытащишь, если не знаешь откуда. Дети и свободные женщины, услышав переливы пения сорокопута — это в осеннем-то лесу! Шустро со всех сторон устремились к потаенному укрытию в глубине леса, что бы там вооружиться припрятанным оружием и по сигналу — пороховой черной ракете — следовать к поселению союзников — племени Кремня, самому близкому, вызывать оттуда подкрепление, звать на помощь Волков и Мамонтов. Учитель называл это народным ополчением и подчеркивал, что любого врага можно одолеть совместными усилиями.

На площадке оставался и наблюдал за приближающимися один Федор. Парень понимал уже — приехали, по крайней мере — не друзья. Среди прибывших выделялись один старик с надменным видом, с золотой гривной на шее, обручем на голове и серповидным ножом у пояса, и стоящий рядом, на голову выше его громила с киркой в руке, которой он помахивал с легкостью, как тросточкой. Одежда — лохмотья остальных что то напоминали Федору. Вот! Вспомнил! Когда плот подплыл ближе, он увидел, что одежда многих — шитая на машинке! Ну, или верней — остатки одежды.

Чем дальше смотрел он на эту гоп-компанию, тем меньше она ему нравилась. По хорошему — расстрелять бы эту шайку-лейку с берега, но среди них был, и явно — под арестом, его человек, и терять его молодой командир не хотел ни при каких обстоятельствах. Стражник, не вполне еще освоивший язык, видимо не понял первоначальных намерений этих людей, но чем дальше — тем больше ему не нравился груз на плоту. Который он везет в ставшее своим племя. Когда плот прошел треть расстояния между островом и пляжем, приплывающие загомонили, а самый здоровый закричал… по — русски!

— Эй, на острове, принимайте… гостей! Короче, есть базар по делу, зовите своего, этого — старшего, учителя или училку, да быстренько — в ваших интересах.

Федор стоял и молчал, быстро прокручивая в голове варианты поведения. Пришельцы были явно из времен, близких к тем, откуда пришли и мы все. Но только с добром ли пришли пришельцы? И могут ли они, к примеру, вернуть их назад? Ну, тут все понятно — скорей — никак не могут, если бы могли — не были бы такими ободранными. Да и разговор этих… скорее, блатной жаргон, явно. «Бля» через слово за слово, матерки. Довольный говорок ясно показывал, что остров — конечная цель путешествия этой банды. Краткий ментальный анализ по методе неандертальцев, как только позволило расстояние, показал, что в настроениях людей — явная агрессивность, сексуальные желания и голод. Были еще разные, скажем, не слишком человеческие чувства, но глубже «нырять» в сознание парень поостерегся — на себе знал, что ментальный контакт вызывает настороженность по меньшей мере у людей, на которых он направлен. А вот со стражником… со стражником можно и «пообщаться». Федор взглянул на подчиненного и мимолетного взгляда хватило, что бы передать ему картинку. Страж оттолкнул стоящего рядом здорового лба, и рыбкой нырнул в холодную осеннюю воду, сразу уйдя на дно, а затем, мощным рывком вырвавшись на поверхность, резкими гребками поплыл в стороны от плота. Несколько минут, пока на плоту разбирались, кому крутить колеса, дали населению острова дополнительное время на подготовку «к торжественной встрече». Молодой страж, проплыв в хорошем темпе метров пятьдесят в сторону от плота и ворот с фырканьем, как лось выбрался на мелководье. (Федор еще подумал — а на занятиях все ломался, мол, плаваю как каменный топор! Вернется — вздую, как паршивого порося гонять буду) Стражник тем временем ломанул по кустам дальше, в сторону схрона с женщинами. Приказ, данный ему Федором рядом образов, гласил: «Прыгнуть. Нырнуть как можно глубже. Вынырнув в стороне как можно дальше, не заходя в лагерь, доплыть до берега и бежать к женщинам. Взять на себя их охрану и эвакуацию к Кремням. Все.» Что и было выполнено с возможной пунктуальностью, впрочем, эвакуация не состоялась, и вот почему.

Пока компания на плоту разбиралась с кандидатурами на роль приложения к гребным колесам, ором и матершинными воплями пыталась выяснить у невозмутимо стоящего на берегу Феди, почему от них уплыл этот ё…ный карась — паромщик, на берегу появились новые действующие лица. Примерно равная толпа так же одетых людей появилась на галечнике, и скандируя, принялась кричать на русском и ломаном языке племен Страны Городов (все языки были просты и незатейливы, насчитывали от пяти сотен до трех тысяч слов, и различались не слишком — ударениями, акцентами и прочим). Толпа орала:

— Не-пус-кай-те-их! О-ни-вас-убъ-ют! Убъ-ют!

На берегу было слышно плохо, но находившиеся на плоту все слышали гораздо лучше и оттуда посыпались недвусмысленные угрозы разобраться с отступниками по-свойски, натянув им всем глаз на ж…, и тому подобные благие пожелания.

Федор стоял не сходя с места, статуей Командора.

— Эй, пацан! Раздалось с плавсредства.

Федя молчал. Вот уже больше года его никто пацаном не называл. Уважаемый командир Лесной Стражи, по положению равный вождю немаленького племени — какой, к черту, пацан? Он думал. Кажется, пришел для него тот самый момент истины, о котором рассказывал ему прошлым летом Дмитрий Сергеевич — когда надо взять на себя ответственность за происходящее, и нести ее перед людьми, и главное — пред собой. Сейчас можно еще убежать, но тогда эти, мягко говоря — подозрительные личности расползутся, как вши, по острову, начнут гадить и грабить. Оставлять им все, что с такими трудами добыто руками ребят и их новых друзей, для которых попаданцы стали не только примером и учителями, но и настоящими друзьями — причем на самой равной основе.

— Че стоишь, как столб? Беги, зови главного! Кому сказано — быстро, а то уши надерем, как высадимся! Уголовники «били понты», стремясь словесно запугать и по крайней мере озадачить непонятного подростка.

Федор стоял и молчал. Когда до плота с вопящей толпой осталось всего пять — шесть метров, он спокойно сказал:

— Не надо орать. Старший — я.

— Че гонишь, сопляк! Зови своего учителя — а лучше училку! Если будешь слушаться — тебе ничо не будет…. Почти! Гы-гы-гы-гы!!!

— Вы без разрешения пересекли границу Острова Веры. Я, командир Лесной Стражи. От имени Вождя племени Рода предлагаю вам покинуть воды озера и его окрестности. Если вы сейчас же уйдете — вам ничего не будет. Если вы без разрешения ступите на землю Острова — будете наказаны!

Спокойные слова мальчишки вызвали одновременный приступ бешенства и дебильного веселья.

— Он пожалуется воспиталке! А-га-га-га!!! Она нас у угол поставит!!!

Федор положил руки на рукоять кхукри и кистеня. Оружие стало для ребят привычным — как лишняя, нет — не лишняя, а просто вторая пара рук. И пользовались они им как своими собственными пальцами — сказались ежедневные тренинги. Без ножа не ходили жители острова уже начиная с пяти лет. И оружие на поясе означало ступень в общественной иерархии. Мальчик пяти лет торжественно перед всеми членами племени — или большинством — получал свой первый небольшой нож для бытовых нужд. Десятилетнему вручался кхукри как символ взросления и ответственности за племя и признание готовности племя защищать. Таких «мини инициаций» мы уже провели несколько с прибывшими ребятишками из неандертальцев, мальчишками и девочками из племен Кремней и Мамонтов, учащихся у нас. Девочки получали в пять лет набор из ножниц, небольшого, острого как бритва хозяйственно — кухонного ножа пригодного для готовки и разрезания кож, материи, срезания растений в лесу. Мои ребята не делали из обладания оружием культа, но и носили его при себе постоянно. А уж Феде, как командиру, оно было положено по штату.