Чтение онлайн

— Мы поможем восстановить все, что поломали.

— А пока вы помогать будете, кто будет кормить ваших жен и детей?

— Не знаю.

— Значит так, убогие. Слушайте меня. Сейчас вас вымоют, накормят, и выдадут вам новое охотничье оружие. Под командой наших охотников часть из вас уйдет в края, где много животных. Там вы вместе с ними заготовите мяса на зиму для себя и для городов и поселком, которые вы разрушили. С вами пойдут — позже — ваши и наши женщины, которые умеют сохранять мясо надолго.

Другие пойдут на реки — Ишим и Тобол, на Миасс. Они будут ловить рыбу. Много рыбы — что бы накормить всех, и чтоб хватило на год — опять же всем. И там вашим помогут наши рыбаки и женщины, чтобы рыба не пропала зимой.

Еще часть останется помогать мастеровым города — делать оружие взамен того, что вы возьмете на охоту, делать снасти — что бы обеспечить рыболовов, делать посуду, вещи, помогать строить разрушенные городки. Всем ясно? А пока вы будете заниматься заготовками — ваши женщины и дети подождут вас в городке, куда мы их временно поселили, что вы не успели, к счастью разрушить.

Нестройный гул голосов дал понять, что люди свою задачу поняли, и в принципе согласны с такой постановкой вопроса. Были и недовольные из приверженцев Безымянного, но им очень быстро надавали по шее, и недовольство прекратилось, так сказать, «на корню задавленное здоровыми силами».

А потом потянулись беспокойные будни. Я не боялся предательства или побега. Нам дали торжественно слово, что будут подчиняться старшим команд и выполнять любые их приказы. В каменном веке слово тоже было твердокаменным и нерушимым. Дай Бог, чтоб так и оставалось впредь.

Вот и пришла пора прощаться с Аркаимом — нас ждали ставшие родными места. Собрав на площади рынка население, я оглядел жителей города — всего два месяца с небольшим, а многих уже знаю в лицо, все стали близкими мне людьми. Я показал на начальника стражи города.

— Знаете ли вы этого человека?

Ответом стали утвердительные возгласы.

— Доверяете ли ему?

Опять же довольный ропот одобрения.

— Мы уходим домой, в свои места.

Послышались выкрики и просьбы — оставаться, не обижать уходом людей, которые поверили нам. Пришлось объяснить, что уходим мы не навсегда, будем недалеко, и в любой момент придем на помощь и с советом к друзьям в Аркаиме. Что нас ждет наш дом, наши племена. А для горожан будет лучше, если ими будут управлять свои же люди. Детей, подростков и молодежь мы приглашаем на остров, для учебы в Академии, где научим всему, что знаем сами.

Обговорив условия товарообмена, порядок связи между островом и городом, мы тронулись в путь, с изрядно увеличившимся караваном, составляющим теперь и будущих учеников, и припасы для них на первое время, и родителей, пожелавших проводить детей в неизведанную даль и убедиться, что с чадами не случится ничего плохого. Я не отказывал никому, но караван составил больше двухсот только взрослых. Немного позже к нему присоединились около пятисот бывших членов племен, напавших на Аркаим под предводительством старого жреца. Не гнать же было их? И куда? Осенние миграции могли обеспечить нас достаточным количеством мяса, а там и урожай подоспеет — места под огороды мы уже определили в районе современного нам поселка Тургояк, и даже разметили некоторые. Лесостепь давала хорошие посевные площади — только обрабатывай. Теперь семян у нас было достаточно — и предок репы, и рожь, и другие культуры — предки современных огородных культур. Особо радовали овес, гречка и горох — пусть мелкие, но удобрений у нас достаточно, займемся селекцией. У нас все впереди.

Караван неспешно тянулся к реке. У объединенной деревни, где произошло нападение на наших стражей, нас встретили уже готовые полсотни лодок — из шкур и ветвей подобия катамаранов, поднимающих до двадцати человек, и при этом — легких и удобных к переноске через мелкие места — реки вообще были полноводнее, чем в наши времена, но пороги встречались. Часть людей двинулась по реке вверх по течению, часть — по берегу. Еще около двухсот человек должны были идти совсем медленным ходом — снабженные хорошими инструментами, по следам каравана, они должны были торить дорогу — пока грунтовую, к озеру Тургояк вдоль русла реки, оборудовать дневные стоянки, оставаясь частями жить в новых поселках для несения почтовой службы и торговли. Небольшие поселения на десяток — другой семей, около реки богатой рыбными запасами, могли существовать самостоятельно. С них брали слово, что они будут выделять гонцов для передачи вестей при необходимости, содержать впоследствии почтовых лошадей — ими я намеревался обзавестись в таких деревеньках лет через пять максимум. Коневоды Страны Городов ухватили идею о верховой езде, и уже обучали небольшой табун молодых животных для такой цели. Конструкцию конской сбруи мы где-то вспомнили, где-то разработали сами — по крайней мере, такие важные вещи как седла и стремена, удила и поводья в ней присутствовали. Дальше все должен был решить опыт, а он, как говорится, дело наживное. Ведь объезжают в наше время совершенно диких мустангов ковбои — потому что точно знают, что это — возможно. Чем хуже мы? Вот так то.

Я с Эльвирой, Платоновым, Ереминым и братьями Ким двинулся вперёд, обогнав караван, что бы узнать как дела на острове — нетерпение гнало в дорогу и день ото дня становилось все нестерпимее, и надо было мобилизовать людей на подготовку дополнительных мест для учебы.

Путь до острова мы разве что не бегом покрыли, задерживал немного только Еремин — все-таки возраст, а с действием эликсира я хотел познакомить новых наших товарищей уже в лагере на острове. Но в целом наша группа делала до пятидесяти километров в день с грузом, и это весьма неплохой результат. Движение колонны организовали перекатами — организовали две группы обеспечения. Первая группа обеспечения с медными котлами и припасами выдвигалась вперед, и кормила прибывающих на дневку горячей едой — лепешками, тесто для которых поднималось в котлах по дороге, похлебкой — горячей кашей из кореньев, листьев лебеды, крапивы, чего-то типа шпината и сараны и мяса. Люди отдыхали под навесами, ели и неспешно шли вперед. Вторая группа обеспечения выходила сразу, наскоро пообедав, и совершив свой переход, готовила ночлег для колонны тем же порядком, что и первая — дневку. Первая группа же убирала на месте стоянки оставленное имущество и догоняла колонну. Следующим утром группы менялись.

Академию как заведение решили организовать первоначально в виде факультетов, на которых с практическим уклоном будут изучать: сельскохозяйственное дело — животноводство и полеводство, металлургию и горное дело с обязательными химией и физикой, военную науку и охрану порядка с началами права, и для всех факультетов были обязательными естествознание, языки и письменность со счетом. Желающие могли заняться медициной, музыкой и рисованием — факультативно. Потом, после обязательных трех лет обучения, планировалось особенно одаренных, проявивших себя и желание учиться, ребят оставлять для обучения дальше, чтобы готовить из них учителей, мастеров и исследователей. Однако, годичная практика на полях, в мастерских и на фермах была обязательна для всех. После следующего трехгодичного курса учеников планировали направлять для практики в мастерские и лаборатории снова. Мы совершенно точно знали, что наши знания — конечны. В некоторых случаях у нас были только начала знаний, а еще чаще — только знание, о том, что какое-то явление возможно, и если достаточным образом изучить процессы, происходящие при образовании такого явления — то возможно получить хороший результат. Например — мы знали, что существует легированная сталь. Она получается, если добавить в нее при варке добавки — магний, никель, марганец и другие металлы. Какие и сколько — предстояло изучать металлургам, но зная, чего добиться и чего добавить — можно было сократить по времени процесс поисков. Кое что мы в легировании металлов достигли, но когда гномы замахнулись на вожделенный булат, дело кончилось «скипидарной бомбой». Зная законы Ома, природу электрического тока, — можно было подумать и о электричестве, и о радио. И так во всем.

Над Академией поставили педсовет, поначалу он состоял из одних только учителей, но потом как-то естественно в него вошли ведущие мастера — практики, полеводы и другие облеченные доверием люди. Представьте мое удивление, когда за советом, и зачастую — вовсе не педагогическим, а житейским и помощью стали обращаться в него окрестные поселки и совет Аркаима, так из поначалу чисто педагогического инструмента педсовет преобразовался в орган власти. А так как и самая реальная и обученная военная сила была у нас, то и за помощью в охране и координации действий по предотвращению всякого рода нарушений типа браконьерства на чужих территориях то же шли ходоки как в верховный орган. Поэтому педсовет постоянно развивался, немного бюрократизировался, обрастая небольшим аппаратом. Но ко всем входящим в него, как педагогам, но и даже чисто управленцам, было единое требование — работник педагогического совета должен был учить, и давать уроки — хоть взрослым, хоть детям, но не менее двух часов в день заниматься педагогической или научной работой. Для находящихся на острове — это были уроки в аудиториях, а командированные читали просветительного толка лекции, на которые с охотой шли и дети, и взрослые, отвечали на вопросы людей, записывали их нужды. Постоянная смена деятельности и контроль за качеством работы не давал работникам аппарата оторваться от нужд людей и превратиться в чиновников «в чистом виде» — замкнутых на себя бюрократов. Кстати, «бюрократы» наши были пожалуй самыми отъявленными «филонщиками», норовя слинять от своих писчебумажных обязанностей в лес, в караул, на лекцию, куда угодно — лишь бы «сдуться» с вожделенного кресла к живой работе.

Я решил сделать небольшой крюк, возвращаясь на базовый лагерь — надо было посмотреть, как разместились питекантропы на отведённом им месте, и не испытывают ли люди нужды в чем либо. Я не беспокоился о чрезвычайных происшествиях, в этом случае Федор послал бы гонца, и он бы встретил нас в пути, несомненно — другой короткой дороги не было.

Добежав до ущелья, мы были встречены шумом — удары по камню, рабочие возгласы раздавались от импровизированного карьера, встретившиеся нам по пути люди поприветствовали нас доброжелательными возгласами — бригада из пяти человек катила в тачках готовые тесаные блоки к берегу реки. Человек из племени Детей Кремня, тоже тащивший со всеми камень к лодочной пристани, пояснил, что эти блоки — для дорог, и их завтра отвезут на остров, а камни для плотины на Бобровой уже заготовлены, и со дня на день ее начнут запруживать — гномы определили место, но велели без них не начинать — что то не ладилось с доставкой леса. Но место под водохранилище уже очищено, негодные для строительства деревья переведены на уголь, а годные — положены на просушку, но их не хватает.