Страна идиша
Шрифт:
Мы немедленно перешли к делу. В самом начале Шестидневной войны Советский Союз разорвал дипломатические отношения с Израилем. Однако одновременно с этим власти разрешили тонкую струйку алии,то есть эмиграцию в Израиль, и появившаяся тонкая струйка репатриантов из этого огромного и практически не открывавшегося ранее загона для евреев должна была со временем превратиться в настоящий поток. (Да, настоящий кибуцник.)При этом существовало множество препятствий к эмиграции. Чтобы подать просьбу о получении выездной визы, необходимо было заручиться личным приглашением от родственников из Израиля, реальных или вымышленных.
«Все евреи ответственны друг за друга», [493] — продемонстрировал я свое знание классических древнееврейских цитат.
«Голландское посольство в Москве, — продолжил он без улыбки, — выступает в качестве посредника».
Так в чем же заключается наша роль?
Израильское правительство было чрезвычайно заинтересовано в поддержании контактов с советским еврейством, и теперь, когда израильтяне не могли попасть в Советский Союз, на их место должны были заступить молодые американские евреи, знакомые с Израилем. Мы будем путешествовать под видом туристов, первым классом. Наша задача состояла в том, чтобы передать небольшую партию учебников иврита. Кроме того, нам нужно было посетить синагогу и ответить там на вопросы.
493
Мидраш Сифра,глава Бехукотай, 7–5,цитируется в Вавилонском Талмуде, Сангедрин,276.
Когда мы прибудем туда, за каждым нашим движением будут следить. В наших гостиничных номерах, скорее всего, будут установлены «жучки». Нам нельзя ходить в гости в частные квартиры, и ни при каких условиях мы не должны пытаться что бы то ни было вывезти оттуда. Даже крошечный листочек бумаги. Адреса проходили по другим каналам.
Именно так. Чем осторожнее мы будем, тем меньше вероятность, что властям станет известно об этой операции. С 1968 года там побывало множество молодых людей, даже моложе нас. Некоторых из них преследовали. Нескольких выслали. Однако если нас посадят в тюрьму, израильское правительство ничем не сможет нам помочь. Нужно просто держать свою линию. Ни в чем не признаваться, и все будет хорошо.
«Мы еще никого не потеряли, — сказал он, буравя нас своими стальными глазами, — пока».
Что касается маршрута, то он зависел от нас. Мы могли выбирать между Россией и среднеазиатскими республиками. Что, у меня есть связи в Вильнюсе? Прекрасно. В таком случае нас пошлют в Москву, Ленинград, Ригу и Вильнюс. У меня как раз оставалось время для того, чтобы оформить новый канадский паспорт. Ни в коем случае нельзя показывать русским, что я бывал в Израиле.
Москва тоже была тот еще Лувр, там было дождливо и холодно. На общем сером фоне выделялись только красные знамена и плакаты, прославлявшие XXIV съезд партии, который прошел тем летом. Серый и красный — других цветов не было. Гордостью последней пятилетки была новая гостиница «Интурист», где мы остановились, — гигантское бельмо на глазу за углом от Кремля. Похоже, что туристический сезон впервые затянулся до сентября, и наш интуристовский гид сбивалась с ног. Эта дама была очень довольна нами — молодоженами, отправившимися в запоздалое свадебное путешествие, — а мы были довольны, потому что, если верить моей простенькой карте, синагога на улице Архипова находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы оттуда.
Даже нам, людям несведущим, было ясно, кто они. Это были молодые бородатые ребята с израильскими флажками на лацканах, которые приветствовали друг друга особым рукопожатием, подражая членам Лиги защиты евреев, [494] а на современном иврите говорили так, что мне было стыдно за себя. Они были юными «идеалистами» из маминых рассказов. Теперь портретная галерея начала приобретать для меня определенные очертания.
«Йеш лахем сфарим?», [495] — спросил он меня, прежде чем сказать шалом. [496] Его звали Авигдор Левит, [497] и он руководил самым крупным из пяти московских подпольных ульпанов— курсов по интенсивному изучению иврита. К сожалению, извинились мы, учебники, привезенные нами, предназначались не ему.
494
Лига защиты евреев — организация, ставившая целью физическую защиту еврейского населения Бруклина от нападений антисемитски настроенных элементов. Основана в 1968 г.; состояла преимущественно из ортодоксальной еврейской молодежи. Постепенно, однако, Лига защиты евреев превратилась в политическую организацию, взявшую на вооружение девиз «Это не должно повториться» (имеется в виду уничтожение европейского еврейства нацистами). Лига защиты евреев предпринимала в начале 1970-х гг. ряд акций — от демонстраций до стрельбы по окнам советского представительства в Нью-Йорке.
495
«У вас есть книги?» (иврит).
496
«Мир» (иврит) — приветствие.
497
Левит Авигдор — уроженец Израиля; родители по идеологическим соображениям переехали в 1950-е гг. в СССР; в 1960-е гг. работал на радиостанции «Коль Русия»(«Голос России»), вещавшей на Израиль, и подпольно преподавал иврит.
«Беседер.Хорошо».
Он признал, что в Ленинграде, после того как сотни книг были конфискованы и сожжены во время недавних показательных процессов, учебников не хватало еще сильнее, чем в Москве. Хуже всего было с деньгами. Восемьсот отказников, как мы узнали от Арона Хесина, [498] были уволены с работы по случаю начала XXIV съезда партии.
«Знаете, — сказал Леонид Золотушко, еще один член этой тройки, [499] — если бы члены московского профсоюза пекарей забастовали, весь город остался бы голодным».
498
Хесин Арон — московский еврейский активист и отказник.
499
Так в оригинале.
Мы не поняли шутки. По советским законам, объяснил он нам, уклонение от производительного труда считается преступлением. Поэтому еврейские интеллигенты нашли себе работу — они развозили хлеб. Арон, в отличие от других, удержался на своем месте и продолжал работать осветителем в знаменитом Театре кукол Образцова, [500] потому что за него заступился сам Образцов.
«Дай Бог ему здоровья», — сказал Леонид.
«Амен», — ответил Арон.
500
Образцов Сергей Владимирович (1901–1992) — актер и режиссер, основал Театр кукол (1931), которому позднее было присвоено его имя.
Авигдор с радостью взял пятьдесят рублей, которые мы дали, чтобы оплатить помещение за октябрь.
Все это произошло за первый час нашего пребывания у синагоги. Мы договорились еще раз встретиться с отказниками, говорившими на иврите, после чего к нам подошел хорошо одетый человек чуть за сорок, который обратился к нам на хорошем английском.
«Меня зовут Лев Наврозов, [501] — сказал он. — Поскольку жизнь советского еврея начинается заново с того дня, когда он подает документы на выездную визу, то я сущий младенец; мне всего два месяца».
501
Наврозов Лев (р. в 1928 г.) — писатель, историк и переводчик. В 1972 г. эмигрировал из СССР в США.
Наш двухмесячный знакомый оказался переводчиком без постоянной работы, которого это обстоятельство избавило от общих треволнений, связанных с увольнением. Он предложил познакомить нас с самой известной еврейской переводчицей в России, которая стояла на другой стороне улицы.
В этом городе, где преобладала утилитарная одежда серых тонов, она выделялась элегантным брючным костюмом и шелковым шарфиком. Волна тщательно уложенных темных волос подчеркивала гладкость ее лба, а изящные очки овальной формы привлекали внимание к смеющимся красивым глазам. Для полноты картины она поприветствовала нас по-французски.
«Познакомьтесь с Эстер Маркиш», [502] — сказал Наврозов.
«Английский?» — спросила она.
«Идиш», — ответил я.
За все наше путешествие по четырем советским городам, продолжавшееся целый месяц, Эстер Маркиш была единственной из встреченных нами женщин, которая стала активистом сионистского движения по собственному почину, а не в качестве соратника своего мужа. Но чем больше мы узнавали друг друга — а каждая встреча, какой бы короткой она ни была, оставляла впечатление на всю жизнь, — тем больше я понимал, что она действительно была соратником своего мужа, и именно в этом кроется источник ее стойкости. Эстер была еще довольно молода, когда погиб ее муж Перец Маркиш, идишский Байрон, идишский Маяковский, первый посланник Октябрьской революции к варшавской молодежи, самый бесстрашный из идишских писателей, которых арестовал, пытал и казнил Сталин.
502
Маркиш-Лазебникова Эстер Ефимовна (1912–2010) — писательница, переводчица. После ареста мужа была репрессирована как жена врага народа, до 1954 г. находилась в ссылке в Казахстане. С 1972 г. жила в Израиле.
Я знал о нем все: от Мелеха Равича, который вместе с Маркишем положил начало экспрессионистской революции в идишской поэзии; от Аврома Суцкевера, встречавшегося с Маркишем в 1944 году, когда тот был на вершине советского идишского пантеона; от Рохл Корн, посвященной в тайны любовных связей Маркиша; от профессора Шмерука, проникшего в суть трагического противоречия между Маркишем-евреем и Маркишем — преданным коммунистом; и от профессора Хрушовского, [503] наслаждавшегося богатой просодией Маркиша.
503
Хрушовский-Харшав Бенджамин (р. в 1928 г.) — выдающийся исследователь, теоретик литературы, филолог, переводчик. Преподаватель Йельского университета, основатель Института поэтики и семиотики им. Л. Портер, член Американской академии наук и искусств.