Чтение онлайн

Что, черт возьми, ей сейчас делать?

* * *

Таннер ударил ногой по снегу, вернувшись к своей машине, он был уверен, что от злости, исходящей от него его можно было увидеть из космоса. Плотные брюки на нем были судя по всему худшей идеей, они так обтягивали его пах, что становилось больно.

Господи, за кого она его принимала? Он не был, черт побери, слабаком, готовым мириться с ее свиданиями, «загулами», как она их называла. Особенно, после ее поцелуя, когда она словно хотела его сожрать. Ее разгоряченная кожа, влажный рот и стоны желания почти заставили его потерять контроль, завалив ее на отвратительную оранжевую кушетку Джил.

Он распахнул дверь машины. Мередит даже не понимала, о чём говорила. Если бы у нее был загул, она бы, по крайней мере, переспала бы хотя бы с одним из мужчин, с которыми встречалась, а он был точно уверен, что она этого не делала. В Дае стали делать ставки, кто сможет уложить Мередит Хейл в постель. Он ушел от группы местных жителей, когда они спросили его, за сколько денег он готов уложить ее.

Он хотел бы уложить ее в постель, если она сама этого захочет.

И это не касалось ставок.

Ему хотелось зарыть свое лицо в ее рыжие волосы, пока он будет бездумно входить в ее подтянутое, стройное тело. С мыслями о Чудо-женщине.

Ему нужно прекратить думать об этом. Его штаны и так убийственно сжимали яйца.

Захлопнул дверцу машины. Он потерял весь свой здравый смысл. Окончательно забыв, когда оказывался с ней рядом, зачем он вообще сюда приехал. С ней он превратился в настоящего ревница. Мать твою.

Убирайся отсюда, МакБрайд. Ему, действительно, нужно стать эксклюзивным, если он собирался убедить Соммервиля, что продвигается вперед. У него висело дерьмо на жопе и с каждым днем он погружался все больше в чувства к своей «мишени».

Тем не менее, он не солгал Мередит.

Она, на самом деле, нравилась ему. Сильно.

И ее чистосердечное признание, что она вернулась домой, чтобы понять существует ли настоящая любовь, заставляло его сердце сжаться.

Они оба старались быть честными друг перед другом, насколько могли. Он должен еще раз хорошенько все обдумать.

Потому что все становилось слишком трудным.

И у него был стояк в этих узких, мать твою, пиратских штанах, ради всего святого. Пиратские штаны!

Он рванул вперед на гололед, увидев знак, предупреждающий сбавить скорость. Нуждаясь выпустить пар от разочарования и гнева, который испытывал к себе, он нажал на акселератор. На улице никого не было. И даже, если бы и были, он готов отплатить штраф, который появится в его почтовом ящике? Он заплатил бы.

Шины скользили по льду, он пытался удержать машину прямо. Добравшись до шоссе, он опустил стекло вниз, давая себе волю. Он с трудом заметил оленя и врезался бы в него, если бы не резко дал в сторону на дороге. Ему нравился всплеск адреналин, бегущий по крови.

Появились воспоминания о другой ночи, о другом шоссе, но он отогнал их. Прошлое пусть остается в прошлом. Только сейчас было настоящим.

Он выработает план с Мередит Хейл.

Он почти надеялся, что она не спрячется от него.

У него было плохое предчувствие, что удовольствие иметь с ней отношения, не стоили той боли, в которую они могли оба упасть.

Он по удобнее разместился в кресле. Кого он хотел обмануть?

17.

Джил отошла подальше от бочонка, потягивая свое тыквенное пиво. «Monster Mash» играл в постоянном фоновом режиме у нее за спиной. Мумия, сделанная из взбитых сливок, украшала шведский стол, соблазняя ее попробовать. Она запустила палец, а потом облизнула его.

— Крем для бритья, — заметила она офицеру «Звездного пути».

— Тупицы.

Она протискивалась через двух кровавых вампиров, сжимающих бутафорских крыс, когда рука, опустившаяся ей на плечо, заставила ее подпрыгнуть.

Джемма фыркнула.

— Ошалелые крысы?

— Какие-то больные люди.

Парик Клеопатры на Джемме съехал, как только она подняла голову, чтобы услышать музыку.

— Они от дяди Пата. Он таксидермист в Айдахо.

— Фу, какая гадость! — Джил потянулась поправить парик Джеммы.

— Тебе следовало бы надеть костюм Старой Матушки Хаббард. Было бы круто.

Потом она прищурилась.

— Ты абсолютно пьяна. Где ты была?

— В задней комнате. Сегодня я решила немного оттянуться.

— Джемма, — стала ругаться Джил. — Ты не употребляешь это дерьмо. — Ее нос уловил отчетливый запах марихуаны и пачули. — Черт побери, Джем.

И основательная черная подводка вокруг ярких глаз ее подруги размылась.

— Пит был здесь со своей новой девушкой. Ты можешь себе это представить? Он уже встречается. Сначала мне хотелось умереть, но теперь я чувствую себя прекрасно.

Джил обняла ее.

— О милая. Где он? Я разрублю его на орехи своим посохом.

— Это было бы здорово, Джили. Он кинул на меня взгляд и сбежал. — Она наклонилась назад, покачиваясь на месте.

— Лучше немного сбавь обороты, — сказала Джил, обнимая ее за талию.

Поцелуй Джеммы оставил красный след от помады у нее на щеке.

— Не расстраивайся. Ты моя лучшая подруга.

— Ага, ага, да, — пробормотала она, хмурясь. Черт побери, Пита. Неужели он не мог подождать, хотя бы несколько месяцев?

Бэтмен вошел в гостиную Лолы Парсон, заставив Джил застыть на месте. Он был на несколько дюймов выше большинства участников вечеринки. И она узнала бы эти губы где угодно.

— Брайан пришел, Джем.

— Иди на улицу. Я постараюсь его отвлечь. Не нужно, чтобы мы обе были несчастными сегодня. — Все еще пошатываясь на ногах, Джемма прислонилась к бежевому пуфику, а затем плюхнулась на него, закрыв глаза. — Я подойду к нему через минуту.

— Я присмотрю за ней, Джил, — произнес позади голос.

Рэй Поллак, одетый в костюм Робин Гуда, не был лихим красавчиком сорвиголовой. Он был слишком низким и бесформенным в трико, и слишком благовоспитан, чтобы сражаться против шерифа Ноттингема. Он был главным дилером марихуаны в университете, ему совсем не обязательно было обладать физической силой. А нужно было быть прежде всего умным. И он был... она знала это по их болтовне, когда он приходил за своим большим мокко. Отличник выпуска и введения в юриспруденцию. Джил оценила всю иронию. Ее дедушка наседал на нее, пытаясь выяснить имя поставщика, но она не сдала его. Он видно сошел с ума, подозревая, что происходило что-то серьезное. Всю жизнь все веселились, отрывались, блевали. Это была обычная химическая реакция организма после таких вечеринок.