Чтение онлайн

Кэм вдруг поднялся и сел. Нуп тотчас уселся рядом. Где-то запел петух.

— Знаешь, Нуп, — продолжал Кэм, — если нам предстоит воевать долго, годы и годы, нужно жалеть и любить друг друга. Меж нами теперь нет места ненависти и вражде. Больше прежнего надо трудиться, выжигать леса, поднимать новь; пусть будет больше земли, больше риса, люди должны быть сыты. Надо сплотить народ. Мы добьемся независимости во что бы то ни стало.

Так проговорили они до рассвета. Эту ночь Нуп запомнил на всю жизнь…

С того дня как Кэм поднялся сюда, в горы, Нуп все время был рядом с ним. Случалось, они не приходили домой к полудню, иногда не возвращались и на ночь. Мать Нупа, оставив им поесть, сидела и ждала их. Приходили они усталые. Перекусят, бывало, наскоро, и мать, дождавшись, пока Кэм уснет, спрашивала сына:

— Где ты был?

— Да где только не был — в Баланге, Талунге, в Депо и Конгзианге…

— Зачем ты ходил туда?

— Говорил с людьми, как будем драться с французом.

— Здесь-то, в своей деревне, тебе под силу биться с французом, — обеспокоясь, говорила мать. — Но уговаривать народ по другим деревням… Мал еще, как говорится, роток, никто тебя слушать не станет.

Он глядел на нее с улыбкой:

— Меня, мама, Кэм научил. Поговорю с людьми раз, другой. Беседовать-то часто приходится.

И впрямь, Нуп говорил с людьми много и говорил не зря. В Конгхоа все, кто помоложе, согласились вступить в молодежный отряд, чтобы бить француза. Под началом у Нупа было теперь пятьдесят человек. Все они собрались в общинном доме. Отряд поделили на десятки — у каждой свой командир. Главным над всеми был Нуп. Потом вся деревня принялась мастерить колья, шипы для ловушек и самострелы. Нуп, обойдя дом за домом, уговорил людей очистить от леса и распахать сообща большое поле: рисом, что уродится на нем, можно будет прокормить отряд во время боевых действий. А Кэм, как и все, обернув вокруг бедер повязку и взяв тесак, валил вместе с людьми бана деревья, жег валежник, обламывал кукурузные початки. Работали с песнями. Гип подыгрывал на рожке. Кэм тоже выучился играть на рожке. Гип обучал его, а Кэм в свою очередь научил Гипа песням киней. Тот привязался к Кэму и старался не отходить от него ни на шаг…

Вечером, когда Нуп с Кэмом вернулись домой, мать Нупа собрала им поесть, потом уселась напротив Кэма и долго глядела на него.

— Сынок, а дом-то у тебя есть? — спросила она па-конец.

Он улыбнулся:

— Есть, конечно.

— И родители есть?

— Само собою.

— Уж не дядюшка ли Хо доводится себе отцом?

— Внизу, на равнине, все мои соплеменники — и стар и мал — называют дядюшку Хо своим отцом. А родные мои отец с матерью, тоже из киней, оба уже старенькие.

Мать Нупа, замолчав, глядела на него. Ветер шевелил ее седые волосы, освещенные пламенем очага. Глаза матери влажно блестели.

— Хороший ты человек, сынок, — сказала она. — Жаль мне тебя, от твоего дома до нас, видать, далеко. Через сколько же гор перевалил ты! Пришлось небось перебираться и через реку Ба, а в ней крокодилы… Живешь ты с нами на здешних кручах, вон и лес выжигать да пахать Научился, и корзины плести, привык к нашей пище. А скучаешь ли по своим полям и ручьям? По отцу с матерью?

Он посмотрел на нее с нежностью и волнением:

— Очень скучаю! Но когда дядюшка Хо призвал народ воевать с французом, я понял: нет, дома мне не усидеть. И отец с матерью знали: будут тосковать без меня, но, услыхав призыв дядюшки Хо, отпустили. Французы — мы у себя зовем их «тэй» [15] — жестоки и коварны. Если не дать им отпор, не прогнать прочь, всем нам житья не будет.

Мать взглянула на Нупа. Как он вырос и возмужал! И глаза светятся ярче прежнего. Даже говоря с нею, он подкреплял слова сноп движеньями сильных, жилистых рук, они то вздымались кверху, то падали вниз резко и сильно, точно острые камни, брошенные в воду.

— Я, — сказал он, — хочу быть как Кэм. Ведь и до меня дошел призыв дядюшки Хо…

Она и обрадовалась, и растревожилась. И пошла искать Лиеу — невестка день ото дня становилась ей ближе и милее.

Мать гневалась на Нупа целых два дня. И началось-то все с пустяка. В Конгхоа пришли солдаты дядюшки Хо — целый отряд, командира их звали Зунг. Нуп пошел с ними провожатым к крепости Полебонг (на военном языке она называлась фортом) — разведать получше все подступы и пути. Потом он ходил туда с ними опять. Солдаты успешно атаковали форт. Нуп, от радости не чуя под собою ног, примчался домой и закричал с порога:

— Мама, вы только послушайте!.. Пятнадцать французов полегли, как один!

— И дался тебе этот француз! — рассердилась она. — Я разве спрашивала, сколько их там подохло? Хоть бы всех его солдат перебили до единого. А наших-то, наших убитых и словечком не вспомнил. Француз, выходит, тебе дороже!..

Уж чего только не говорил он ей в свое оправданье, она и слушать не пожелала. Через два дня бойцы Зунга вернулись, и мать сменила гнев на милость.

Такой радости, как в день возвращенья отряда, деревня еще не знала. Соседи, правда, поначалу робели: у француза ведь были точно такие же ружья, и они стреляли в людей бана. Сперва, кроме Нупа и дядюшки Па, никто не смел подойти к солдатам. Потом Тун, сынишка старого Па, бочком подобрался поближе и уставился на винтовки. Ему было без малого двенадцать лет, и слыл он в деревне первейшим озорником. Глаза у него были отцовские — темно-карие, чуть раскосые, а нос торчал кверху. Видя, как он поглаживает приклад винтовки, солдаты заговорили с ним, показали, куда вставляется патрон и откуда вылетает пуля. Он сразу подружился с ними. Соседи сперва глядели на них издалека, потом подошли ближе. Туи бежал вокруг вприпрыжку, пересчитывая солдат. Но считать он умел лишь до десяти и потому, взяв за руку старого Па, сообщил:

— Отец, а отец! Солдат ровно десять…

Тут все расхохотались, и солдаты, конечно, тоже. Робость земляков перед ними как-то сама собою прошла.

Отряд остался в деревне. Солдаты помогали соседям: пестами толкли в ступах зерно, кормили свиней, варили рис, плели корзины — плоские и глубокие. Время от времени они уходили атаковать форты в Закпо, Мангзианге, Азынге. Походы эти были удачны, и все радовались. Деревенские парни ходили следом за солдатами и учились целиться из винтовок. Гип и Сип поднялись в горы за ящиками с патронами, припрятанными еще с той поры, когда японец разбил француза, принесли их и отдали солдатам. Детвора, покрутившись дней пять около солдат, научилась петь песню «Хо Ши Мин». А взрослые, бросив на педелю все работы в поле, отправились далеко в горы, нарубили там самых больших деревьев, нарезали тростнику и построили солдатам пять длинных домов для жилья и пять закрывавшихся наглухо складов. Нуп, как и в юные годы, во всяком деле был впереди. Земляки следовали его примеру, работа у них спорилась.

— Эх, — говорили они друг другу, — для солдат не то что десять, а и все двадцать дней отработать не жаль!

Нуп все мечтал: хорошо, если бы отряд остался здесь насовсем. Пусть убедится народ: страна наша сильна, и все в ней идет правильно. То-то было бы здорово!

…Но счастливые дни, как вода в речке Датхоа, текут очень быстро. В конце сорок восьмого года солдаты ушли. Поднимется кто из деревенских на гору и видит: все пять домов стоят по-прежнему, а солдат как не бывало; вокруг очагов не счесть, только ни в одном нет огня — экая жалость! Дядюшка Шунг объявил командира отряда Зунга своим приемным сыном. Теперь, когда Зунг ушел вместе с бойцами, дядюшка, бедный, постарел еще больше. А женщины, взявшись толочь рис, опускали тесаные песты в те же ступы, в которых недавно солдаты обрушали рис для всей деревни — сильные удары их стесали края ступ, выдолбленных из пестрящей полосками твердой древесины. И женщинам, глядя на щербатые края ступ, хотелось плакать.

Нуп после ухода солдат проснулся в полночь, привстал и пошарил рукой по циновке — Кэма с ним рядом не было. Он вдруг почувствовал холод. Пришлось подняться и разжечь огонь в очаге. Протянув к огню руки, он грелся; потом, поглядев на свои ладони, опять вспомнил Кэма. Когда Нуп проводил его до ручья, Кэм взял Нупа за руки и сказал:

— Ты теперь остаешься здесь от Партии вместо меня. Не забывай заветов дядюшки Хо: выжигайте лес, возделывайте новые поля, сплачивайтесь воедино, сколько бы времени ни прошло, боритесь, бейтесь с врагом. Знайте, солдаты вернутся во что бы то ни стало, и мы все равно разобьем французов. Наша страна завоюет независимость…