Чтение онлайн

С ужасом я увидел сброс. Край ущелья был как бы надломлен. У ног моих зияла зловещая ямища. Поодаль чернели еще две или три большие ямы.

— Ничего не могу понять,— пробормотал Савчук, подходя ко мне.— Похоже на котлован. Не то карьер для выборки грунта, не то подготовка фундамента под какое-то огромное здание. Что скажет по этому поводу Лиза?

Я оглянулся.

Бульчу по-прежнему лежал на земле ничком, обхватив голову руками,— в позе отчаяния. Но Лизы подле него не было.

— А где же Лиза? Лиза-а!

— Я здесь,— откликнулась она.

Мы посмотрели вверх. Лиза бродила по склону, то и дело нагибаясь, поднимая комки земли и со вниманием их рассматривая. Один из комков она даже озабоченно понюхала.

Некоторое время мы с Савчуком удивленно смотрели на нее. Потом Савчук оживился и зашагал по склону.

— Что вы нашли? — спросил он.— Следы пребывания «детей солнца»?

— Нет,— ответила она.— След пребывания оазиса. Красный след.

Лиза указала на красную полосу, довольно явственно выделявшуюся на серой каменистой земле. Полоса, петляя между скал, уползала куда-то на север, в глубь ущелья.

— Что это?

— След пожара.

— Какого пожара? Разве здесь был пожар? Когда?— Я с изумлением осмотрелся, ища взглядом почерневшие обгорелые пни. Никаких пней не было.

— Лес горел под землей,— объяснила Лиза.— Вернее, то, что было лесом миллионы лет назад…

— Уголь?!.

— Да. Пласт угля выгорал постепенно до уровня грунтовых вод. Это был подземный пожар. В Сибири его называют гарью.

Мы с Савчуком подошли к Лизе. Она держала на ладони черный спекшийся комок, по виду напоминавший шлак, какой выгребают из печи.

— Ты как-то сказал,— обратилась она ко мне,— что мы отламываем тайну Бырранги по кусочкам. Вот второй кусочек тайны.

— Что это?

— Прогоревший уголь!

— Нет, ты все-таки объясни подробно,— возмутился я.— Ты ведь знала об этом?

— Догадывалась.

— Почему же молчала?

— Не доверяла себе. Хотела увидеть собственными глазами.

— Удивительно! Я бы не смог так… Догадываться и молчать!..

— Но как же лес? — спросил Савчук.— Петр Арианович жил в нем. И Бульчу видел его. Наконец мы сами видели плавник на отмели.

— Лес был. Над горящим пластом угля возник район микроклимата. И вот оазис!

Она обвела рукой вокруг.

— Но ведь оазиса нет!

— Он был.

— И это все, что от него осталось? — Савчук недоверчиво склонился над черным комком, лежавшим на ладони Лизы.

— Нет, конечно. Вы оба просто слишком растеряны, чтобы проявить наблюдательность. Посмотрите-ка по сторонам!

Мы оглянулись и увидели то, на что раньше не обратили внимания: корни, множество корней, полузасыпанных землей.

Древесные щупальца, некоторые из них обломанные, поврежденные, тянулись к нам со всех сторон. То там, то здесь показывалась из-под земли нарушенная, разорванная корневая система. В одном месте я разглядел даже повалившийся набок ствол.

— Почему только корни? Что происходит здесь?

— Пласт постепенно выгорал,— сказала Лиза.— Под землей образовались пустоты. Возникали микросбросы, обрушения…

— Землетрясение в миниатюре?

— Да, похоже на землетрясение, но строго локализованное.

Таким образом, мое первое впечатление от ущелья — рамка без картины, рамка, из которой вынули картину, можно было выразить еще точнее: рамка, висящая косо на гвозде.

2

— Сядем, если вам это все равно,— сказала Лиза.— Я устала.

Мы вернулись к лодке, у которой все так же неподвижно лежал Бульчу.

— Лес ушел отсюда,— ласково сказала Лиза, наклоняясь над ним и, как маленького, гладя по голове.— Но мы догоним лес, Бульчу! Это в том случае,— Лиза подняла на меня глаза,— если подземный пожар не погас, а только продвинулся вперед.

— Может, дать ему лекарства? — озабоченно спросил Савчук, глядя на Бульчу.

Наш проводник очень любил лечиться. Щеголяя своей образованностью, торжественно развертывал пакетик, потом так же неторопливо, косясь на нас, ссыпал порошок на ладонь и с видимым удовольствием заглатывал.

Однажды из-за моего недосмотра он в один прием уничтожил целую коробочку салола.

Но сейчас Бульчу отказался от лекарства.

Охотник поднял на Лизу заплаканные глаза, отрицательно покачал головой и снова опустил ее. Он не поверил Лизе. Он думал, что его хотят утешить, обмануть.

— Мы слушаем,— поторопил я Лизу.

— Видите ли, товарищи,— так начала Лиза.— В одном отношении я счастливее вас. Я уже видела подобный оазис…

— Где? Когда?

— Очень далеко от гор Бырранга. В этом году весной. На реке Виви… А знаете, как называлась она на старых картах?

— Что-то припоминаю…— начал было Савчук.

— Горелая!.. Виви — это эвенкийское название.

— Почему же Горелая?

— Потому что там было много подземных пожаров. Большинство из них происходило очень давно, еще в третичном периоде.

— Отчего?

— От молнии, например. Пожары могли возникнуть от разряда молний. Ну вот!.. Но, кроме того, нам показали одну гарь сравнительно недавнего происхождения. Пожар начался, вероятно, лет пятьдесят—шестьдесят назад.

— И что же вы увидели?

— Понимаете, гора постоянно дымится, точно в глубинах ее скрыт неугасающий вулкан. По рассказам местных жителей, снег не держится там в течение всей зимы. Еще бы! Ведь внутри горы происходит беспламенное горение. Я убедилась в этом воочию. Прикрепила к концу длинной палки трут, сунула его в каменистую расщелину, и трут загорелся. Вот вам!

— А растительность? — спросил Савчук с нетерпением.

— Ну, конечно, пышная растительность. Тучные луга! Березовая роща! Полно ягод!.. Потом я просматривала соответствующую литературу. Подобные описания гарей есть у Эйхвальда, Третьякова, Элизе Реклю.

— Значит, не такая уж редкость?

— В Сибири гари повсеместны. В Кузнецком бассейне есть пласт угля, который горит уже больше ста лет…

Я мельком взглянул на прикорнувшего у костра Бульчу.

— Теперь понятно,— сказал я,— почему ты так дотошно расспрашивала Бульчу о Стране Семи Трав.