Чтение онлайн

— Ну как? — спросил Аксенов с волнением.— Успех или неуспех? Нашли? Дошли?

— Не совсем еще дошли. Находимся в преддверии оазиса— в мертвом лесу.

И я кратко сообщил о сделанном только что открытии.

— Нужна какая-нибудь помощь?

— Пока не нужна. Спасибо! О дальнейшем известим…

Лодку мы оставляли тут. Она отслужила свое. Дальше можно было идти только пешком.

Бульчу, с которого как ветром сдуло его недавнюю хворь, стал проворно затаптывать уголья костра. Я помог Лизе укрепить рюкзак на спине.

Итак, вторую часть загадки Бырранги можно было считать решенной. Оазис за Полярным кругом возник потому, что под землей бушует пожар — выгорает мощный пласт угля. В верховьях Реки Тайн— гарь!..

И где-то там— по-видимому, с враждебными намерениями — поджидали нас «дети солнца». Они могли скрываться за красноватыми осыпями галечника, за торчащими корнями, за стволами оцепеневшего, мертвого леса, в любой расщелине между камнями. Они могли подстерегать повсюду на пути, пытаясь любой ценой задержать нас.

И все же мы должны были идти, должны были дойти— даже если Петра Ариановича уже нет в живых,— чтобы разрешить последнюю, третью часть загадки: кто такие «дети солнца» и почему они прячутся в горах.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава первая

МЕРТВЫЙ ГОНЕЦ

1

— Минуточку! — вежливо сказал Савчук и прикоснулся к моему ружью, которое я собирался взять под мышку.— Я бы хотел, чтобы вы отдали мне его…

Я удивленно посмотрел на этнографа.

— На время, на сохранение,— пояснил он.

— Не понимаю…

— В этом лесу стрелять нельзя. А вы человек пылкий, увлекающийся…

Я смутился.

— Виноват, Владимир Осипович. Виноват, признаю. Зря переполошил вас и Лизу.

— Дело даже не в этом. Я в данном случае думаю о «детях солнца»… Хотелось бы, чтобы правильно меня поняли… Но вы извините, что я делаю вам замечание.

— Пожалуйста, пожалуйста! Я ведь заслужил.

— Видите ли, многое в отношении «детей солнца» нам еще непонятно. Они боятся какого-то нападения, преследования. Все это очень сложно… Поэтому во избежание конфликта мы должны пройти по лесу без единого выстрела.

— Что бы ни случилось?

— Да, что бы ни случилось,— с расстановкой подтвердил этнограф.— Надо на каждом шагу подчеркивать свои мирные намерения. Ведь мы в конце концов посланцы великого Советского Союза, о котором «дети солнца», наверное, даже не знают.

Я покорно протянул Савчуку свою централку. Выражение лица его смягчилось.

— Впрочем, если вы дадите честное слово…

— Я готов даже вынуть патроны.

— Нет, зачем же! Я верю... Но учтите: это очень важно.

Он обернулся к Лизе и Бульчу, которые стояли рядом, уже готовые к походу:

— Это, понятно, относится и к вам,

Лиза кивнула. Бульчу недовольно пробурчал что-то себе под нос, но ружье перебросил с груди на спину.

Авторитет Савчука как начальника экспедиции был непоколебим.

Начинался последний этап нашего путешествия — пешеходный.

Груз распределили соответственно физическим возможностям каждого участника экспедиции. Рацию и аккумуляторы должны были попеременно нести я и Савчук. Тюки со спальными мешками и посудой достались на долю Лизы и Бульчу.

Мы надеялись, что идти осталось совсем недолго, не больше одного дня, но день этот, по-видимому, должен быть довольно трудным.

Действительно, препятствия возникали одно за другим. То нужно было с опаской обходить зияющие ямы и трещины, на дне которых тускло отсвечивала вода, то, сгорбившись, придерживаясь руками за камни и корни, торчавшие из земли, пробираться по медленно сползающим к реке осыпям.

Все было исковеркано, изломано здесь. Картина разрушения наводила тоску.

Наконец, миновав пятый поворот (я старательно наносил кроки местности), мы вошли в мертвый лес.

Идти стало еще труднее.

Впереди был бурелом.

Часть деревьев повалилась в одну сторону, часть — в другую, в зависимости от того, как прошел излом или куда сползала земля. Некоторые деревья остались в вертикальном положении, устояли, так и сползли стоймя вместе с землей.

Приходилось шагать через корни, беспрестанно подворачивавшиеся под ноги, нагибаться, увертываться от ветвей, которые норовили больно хлестнуть по лицу.

Когда же заросли делались непроходимыми, мы прорубались вперед, пуская в ход топоры.

Иной раз семь потов сходило с нас, прежде чем удавалось продвинуться на пятьдесят—сто метров.

— Что это за Птица Маук, которая не пускает «детей солнца» из котловины? — сказала Лиза, вздыхая.— Обвела крылом заколдованный круг…

— Сейчас мы уже внутри него…

— Угу!

— Именно заколдованный круг,— продолжал я.— Оазис гибнет, остывает, разрушается, но «дети солнца» не уходят в тундру. Что-то держит их здесь, какое-то колдовство, необъяснимый запрет.

— Хытындо, Хытындо! — сердито сказала Лиза.

— Думаю, что дело здесь не в одной Хытындо, но и она, конечно, сыграла свою роль.

Я помог Лизе перебраться через поваленный ствол.

— Лет десять назад,— сказал я,— в бытность мою на Чукотке, мне рассказывали о подобном табу. Неподалеку от бухты Провидения находилось «закольцованное» стойбище.

— Как?.. «Закольцованное»?..

— Ну, выражение, понятно, не точное. Закольцованное в том смысле, что было взято в кольцо. Местный шаман поссорился со своей паствой и, уезжая, объехал трижды вокруг стойбища.

— Зачем?

— Сделал это в отместку. Страшная месть колдуна, понимаешь? По воззрениям чукчей нельзя переступать след шамана.

— Значит, нечто вроде блокады?

— Да. Жители «закольцованного» стойбища сидели, боясь пошевелиться. Начался голод. Наконец к ним приехал кто-то из фактории. Тогда они попросили привезти шамана из соседнего стойбища, чтобы он расколдовал их.

— Мы, конечно, не шаманы,— сказала Лиза и с раздражением перебросила на другое плечо тюк с грузом.— Но поскорей бы нам добраться до стойбища «детей солнца». Уж мы расколдуем его!..