Чтение онлайн

Стас бросил на друга усталый взгляд и тихо спросил: – Ты сам-то рад этому? Очередная бесполезная блестяшка.

Костя протяжно выдохнул и ответил: – Заметил интересное? Смотри, Воробьёва пошла за своей цацкой. Отличница в чистом виде. Если получит за работу на занятиях не десять баллов, а, скажем, девять, то всё. Её истерику услышит весь наш корпус. Возможно, и проходящие мимо на улице. Она всё делала, лишь бы получить этого медведя. Порой казалось, что учёба – это всё, чего она хочет от жизни. Скажи мне, Стасон. Для чего ей это надо?

– Я не знаю. И, тем более, не знаю куда она думает поступать. Эта тихоня почти ни с кем не разговаривает. Вся важная такая. Прям до тошноты. Может сама себе что-то хотела доказать этой медалькой?

– Вот и я не знаю. Но я знаю другое. Эта блестяшка, лично мне, поможет пройти на международный факультет без вступительных. Поэтому, да. Я рад этому медведю. И твоему тоже найдётся польза. Так что, не волнуйся.

– А я волнуюсь, Костян. Тебе говорить проще. Ты знаешь чего хочешь. А я до сих пор не определился.

Костя успокаивающе похлопал друга по плечу. – Хочешь, расскажу как я делал выбор?

– Ну, давай. Удиви меня. Отец настоял?

– Не настоял, а предложил. Дело не в этом. Я долго думал, чего я хочу от жизни. Что мне нравится. И какую пользу я могу принести себе, семье и Партии. И в один момент я понял, что мне не хочется просиживать штаны в кабинетах. Мне хочется посмотреть страну, много ездить по разным областям. Возможно, и за границу. Где ты видел, чтобы можно было передвигаться по Империи без спецразрешения? Даже для других отделов Партии – это очень большая трудность. А в отделе моего отца – это не является проблемой. Поэтому, я и захотел в международный отдел.

– И что с этого отдела? Уже лет пять прошло как закрыли все иностранные посольства за ненадобностью. Даже Африканские Конфедерации сторонятся нас. Многих послов и дипломатов посокращали. Помнишь тот позор, что был на той неделе со Штатами?

– Конечно помню. Даже помню тот вечер как узнал об этом. Сидим с семьёй дома и новости смотрим. У отца было такое лицо, всё красное, то ли от стыда, то ли от злости. И на нас косо поглядывал. А мы с мамой смеёмся. И ведущая новостей такая невозмутимая сидит. Ей самой не смешно озвучивать такое?

– А что она потом сказала, как сейчас помню. «Республиканские Штаты отвергли дипломатический жест доброй воли Верховного Правителя и отослали обратно грузовое судно с дарами. Все мраморные бюсты Верховного Правителя вернулись в порт Владимирограда».

Костя ехидно цокнул и ответил: – Конченое позорище. Отец ходил грустный неделю. Не удивительно. Всю вину за это переложили на его отдел.

– А чья это была идея? Какой дурак додумался до такого?

– Ну, сам подумай. Чьи бюсты – того и идея. Штаты вместе с Европой устроили Империи торговую войну после очередного скандала. Сначала отказались от нефти и газа, потом – от угля и руды. Империя стала торговать только с Азиатским Союзом и с Африкой иногда. Верховный подумал, что подарив пару сотен своих мраморных старческих рож другие страны станут лучше к нему относиться. Совсем старик во Дворце головой поехал.

– Откуда у тебя эта информация? По Главному Каналу ничего такого не было.

– Не забывай кто мой папа, братан. Он же рулит всем ДипОтделом. Думаешь, тебе по инфопанели всё расскажут и покажут как есть? Не будь наивным, Стасон. «Правда» по государственным каналам – для рабочих. А истину можно услышать и увидеть только за закрытыми дверями совещаний Совета. Будто ты не понимаешь, как в этой стране делаются дела и что здесь является «правдой».

– В том то и дело, что всё понимаю. Но не могу перестать удивляться.

Церемония закончилась торжественным гимном Северной Империи. Комиссар вывел учебную группу на задний двор Партийной Гимназии. Он вздёрнул левой рукой и посмотрел на запястье. – Товарищи выпускники, до развозки ещё около пяти минут. Объявляю перекур. Теперь вам никто и слова не скажет.

Солнце приятно согревало, ветер уносил угольный смог от столицы, принося прохладу и свежесть со стороны залива. Некурящие устроились на мягкой траве в тени раскидистых кустов сирени. Остальные заняли уютные деревянные лавочки под навесами.

Костя достал хромированный портсигар с потёртой от времени гравировкой. Стас с интересом разглядывал диковинку. – Костян. У твоего отца ещё много такого барахла? – он достал из его портсигара импортную папиросу.

– Весь его кабинет таким забит. Часть ты видел у нас дома. Что-то лежит у родственников. Тащит как сорока, отовсюду. Из каждой поездки, что-нибудь, да привезёт. И правильно делает. Такие вещи уже давно никто не делает. Глянь какого он года, – Костя прикурил от спиртовой спички и дал прикурить Стасу.

– Ещё времён Великой Войны. И так хорошо сохранился, – Стас вдумчиво разглядывал затёртую гравировку. Искусно выполненный череп с перекрестием костей в основании. Холодный металл будто разговаривал с ним и приводил в изумление. – Знаешь, Костян. Если бы такую вещицу нашли, ну, скажем, у простого рабочего, ему бы дали не меньше десяти лет рудников. Быть может, и расстреляли, – Стас вернул Косте портсигар.

– Знаю. А нас не тронут. Потому что мы – Партийные.

– Тебя заставляло это хоть раз задуматься? Почему в Империи так происходит? Партийным и их семьям разрешено делать всё что вздумается. А простого человека ждёт холодная бетонная коробка с нарами за малейшее отступление от законов и правил. Вся их жизнь уже расписана Верховным Советом и Общим Гражданским Уставом. Едва ли не по минутам. Голову высоко не поднимай, ходи в строю, на одиночное перемещение проси разрешения у старшего по бараку. А если есть несогласные, то их ждёт рудник или валка леса там, где морозы почти круглый год и снега по самые яйца…

Костя положил руку на плечо Стасу и осторожно сказал: – Говори потише. Ладно я. Мы знакомы с тобой с ранних лет. Остальные же не поймут, и это – в лучшем случае. Помнишь что случилось с Васильевым?

– Конечно помню. Скандал и проверки на целую неделю. И из-за чего? Познакомился с девочкой из рабочеобязанных. Я видел их вместе как-то раз. Очень даже симпатичная, я тебе скажу.

– А что было с ней и её семьёй потом ты в курсе?

– Только слухи. При чём, не самые приятные. Кто-то стуканул куда следует и началось следствие. Меня больше удивило другое.

– То, что Васильева просто перевели в другую Гимназию?

– Просто… Бл*ть… Перевели… Даже не завели дело, как положено. А у бедной девки сломана судьба. И всё почему?! Потому что она – из рабочих.

– Честно тебе скажу, братан. Почему ещё я хочу в международный отдел. Не хочу находиться в этом гнилом городе. Здесь ты становишься зверем. Здесь все думают только о двух вещах: выживании и выслуге. Оглянись. Эти стены из бетона с пулемётными башнями вокруг города, кругом патрули Гвардейцев. Пропускные пункты между кварталами. От кого мы защищаемся? Или контролировать кого пытаемся? Устав с Партией твердят, что это нужно для порядка и безопасности. Но все прекрасно понимают для чего всё это на самом деле. Но это не всё. Если ты не в Партийном кителе, тебя будут проверять на каждом углу патрульные. Если будешь ходить по форме, то тебя сожрут глазами простые люди. Уж лучше уехать подальше отсюда.