Чтение онлайн

С Народного Проспекта выехали три броневика СС. Пронзительный вой и треск сирен заполнили улицу. Световые сигналы бросали блики на тонированные стёкла. Они повернули на Владимирский Проспект и ехали в сторону Управления СС.

– Смотри. Шакалы едут в свою нору, – расслабленно кивнул головой Стас в сторону автоколонны. Он посмотрел на Костю и протяжно добавил: – Слууушай, я знаешь что подумал? Говорили бы мы потише. У меня нехорошее предчувствие после вашего разговора с тем лейтёхой.

– Твою мать, – прошептал Костя, увидев холодный тяжёлый взгляд и хищную улыбку. Рядом с водителем в головном броневике сидел лейтенант СС и прожигал взглядом парней. Офицер и Костя смотрели друг на друга. – Стас… Почему мне кажется, что он меня преследует?

Стас, немного побледнев, проводил взглядом броневики и тихо сказал: – Подожди… Сейчас проверим. Отец недавно показал один способ, – он встряхнул левую руку, прислонил своё запястье к Костиному и набрал его коммуникатор. – А теперь посмотри, – Костя нервно выдохнул, перебарывая тревогу. Он расправил ладонь. – Сссука…– прошептал Стас. Изображение на ладони покрылось рябью тёмных полос и точек. – Теперь они за тобой следят…

– И… Что теперь делать, братан?

– Для начала, отставить панику. Я поговорю с отцом. Быть может он сможет чем помочь.

– Допустим… – Костя согнул тело и обхватил голову. – Бл*ть… А если родители узнают?

– Я надеюсь, мой отец поможет быстрее. И потом, твоих родителей не будет в городе до завтра.

– Ты прав… Надо успокоиться. Во, как раз подходит трамвай.

Парни зашли через заднюю дверь и приложили пальцы к терминалу на поручне при входе, автомат выплюнул два контрольных талончика. Они сели на задних рядах, отгороженных прозрачной пластиковой стенкой – местах для Партийных и Гвардейцев. Рабочеобязанным приходилось довольствоваться поездкой стоя, для них сидения не полагались. Ржавые и облезлые поручни многие годы не видели свежей краски. Пыльные стёкла, покрытые пятнистыми разводами, давно никто не протирал. Портрет Правителя в золочёной рамке висел под потолком в передней части трамвая и был виден каждому. Несколько рабочих в грязных комбинезонах бросали косые, напуганные взгляды на Стаса и Костю. Но быстро отворачивались в стороны, когда парни смотрели на них. Один рабочий крепко спал, опёршись спиной на оконное стекло. Трамвай скрипел и покачивался по разбитым колеям путей. Он ехал на северо-восток города, в Партийный Район, куда рабочеобязанным был закрыт путь, вплоть до ареста.

– Вон, посмотри. Логово открыло свои ворота, – Костя толкнул Стаса в бок и показал на колонну броневиков у ворот во внутренний двор Управления СС.

– Не волнуйся ты так. Готов поспорить, что он о тебе уже забыл, – ответил Стас спокойным тоном.

– А на прослушку меня тогда зачем ставить? Они не имеют права меня слушать без разрешения Совета. Кстати о спорах. С тебя бутылка за спор на площади. Помнишь?

– У меня есть план, смотри как делаем. Берём из припасов твоего отца коньяк, разливаем по флягам. На обратной дороге зайдём в ГПУ и возьмём хорошей водки. Нам всю ночь гулять.

– Главное, не выпить всё на Красных парусах, братан.

– Ну… Тут уж как повезёт, – парни тихо посмеялись.

Трамвай остановился, скрипя тормозами, и распахнул старые двери. Захрипели звуковые динамики: – Владимирский Проспект, дом четыре. Рабочеобязанным покинуть салон.

Работяги вышли из трамвая. Остался лишь тот уставший. Уснул так крепко, что не проснулся от громкого объявления. Стас встал с места, чтобы подойти и разбудить его. Но был остановлен Костиной мощной хваткой за руку. Он сурово посмотрел на друга и сказал: – Ты хорошо подумал? Вспомни статью двадцать три Устава Партии.

– Но… У него будут проблемы, если он переедет мост.

– А у тебя их будет не меньше, если ты с ним заговоришь. Случая на Площади с этим уродом в погонах тебе было мало? Видишь? Вон там, в углу, висит камера, – резким тоном отрезал Костя. – Поэтому, сядь и не рискуй зря. Давай посмотрим, что будет. Он сам виноват. Нечего спать в общественном транспорте. Надо следить за собой.

Двери трамвая захлопнулись и он выехал на мост через реку. Лёгкий ветерок уносил прочь от города столбы дыма и покрывал рябью мутную речную воду. Слева от моста, на маленьком островке стояла мощная крепость, наследие прошедших лет. Старые каменные бастионы были усилены пулемётными вышками, по периметру толстых стен ходили неусыпные часовые в полной броне с автоматами. И портреты Правителя с Верховным Советом во всю длину стены, они зорко смотрели своим тяжёлым взглядом на другой берег реки, в сторону Дворца.

Со скорбью на сердце, Стас рассматривал эти стены, обнесённые витками колючей проволоки и думал: – Для чего Правителю такая укреплённая тюрьма? Кого он прячет за толстыми стенами? Неугодных политических? А этот портрет. Сморщенный старик, весь в медалях. Побрякушек больше, чем ему лет. Смотрит, будто хвастается этими медальками. Но за какие заслуги он себя ими обвесил? Стоят ли они хоть что-то? Кого он хочет ими впечатлить? Безумец…

Костя, тем временем, беззаботно слушал радио Главного Канала на личном коммуникаторе. Он переводил взгляд, то на уснувшего рабочего, то на блокпост на въезде в Партийный Район. Пара автоматчиков стояла у будки со шлагбаумом. Лица были скрыты тонированными забралами, полная броня с головы до берец, на поясах висели электродубинки.

Трамвай приближался к ним и плавно замедлял ход. Костя спокойно посмотрел на левую ладонь и, смахнув пальцем, выключил радио. – Смотри, братан. Представление порядка и правосудия начинается, – безразлично выбросил он.

Трамвай остановился в метре от шлагбаума и со скрипом открыл двери. Поднимаясь по ступеням свинцовыми шагами, Гвардеец повернул голову в сторону парней и поприветствовал их, качнув головой. Он снял с пояса электродубинку и высек яркую искру. Работяга моментально открыл глаза от пугающего треска дубинки и смотрел на Гвардейца. Робкий взгляд загнанной мыши, дрожащие ноги и сбитое дыхание. В чувства его привёл резкий удар под рёбра тяжёлой руки в титановой бронеперчатке. Бедолага согнулся и захрипел: – Прошу Вас… Не надо…

– Ты нарушил режим перемещения. На выход! – пробасил громила своим каменным голосом.

Он взял работягу за шлейки комбинезона и резко вытолкнул его из трамвая. Гвардеец вышел, повалил бедолагу на землю, двери трамвая захлопнулись. Дежурный поднял шлагбаум, выхватил дубинку и пошёл к месту расправы. Трамвай въехал на территорию Партийного Района. Сквозь пыльное стекло друзья смотрели, как двое с безумием избивают тощего рабочего. Стук тяжёлых колёс об колею перемешался с глухими ударами тяжёлых берец об худое и немощное тело. Один Гвардеец выкрутил до упора регулятор напряжения и вонзил наконечник дубинки в бедро лежащему. Тело забилось в судорогах, вздулись вены на руках, выступили сухожилия под тонкой кожей, лицо стянула гримаса боли и отчаяния.

Стас резко отвернулся в ужасе и тихо зашептал: – Животные. Бездушные и злые животные…– дыхание его прерывалось, пережитые за сегодня потрясения мелькали образами перед глазами.

– О чём ты, старик? Тебе разве не понравилось представление? – Костя смотрел на Стаса с ухмылкой.

Он медленно повернулся на Костю, хрустнув кулаками. – Ты адекватный человек?! По-твоему это весело?! Человека выкинули из трамвая. Как мусор. Его избили лежачего! Из-за чего?!

– Он нарушил правила – к нему применили силу. Всё в рамках закона, – сухо отрезал Костя.

– Тебе не кажется, что давно пора что-то менять?! Хотя бы, в самих себе, друг дорогой. Обязательно ли было бить человека? Не проще ли было дать ему спокойно уйти? Зачем столько насилия?

– Мне интересно даже, Стасик. Что ты собрался менять? Все, кто хотел перемен, либо в электроошейниках в лагерях и шахтах, либо в земле в деревянных ящиках. И то, ящик – это роскошь, не каждого так хоронят.

Стас зажмурился и с болью в голосе сказал: – Я не могу смотреть на всю эту звериную жестокость. Но понимаю, что я не могу с этим ничего сделать.