Чтение онлайн

— Виноват.

Секретарь смотрел немного исподлобья, наклонившись корпусом вперед, руки прижаты к бокам. Президент с усмешкой поразглядывал его, откинулся на спинку кресла, уперев кулаки в стол.

— Еще что?

— Караул Комитета был выведен из строя с помощью газа «Сиприм», все десять человек госпитализированы. И еще…

Секретарь замялся, быстро провел ладонью по лицу. Президент угрюмо смотрел.

— Этот, «реаниматор», он… — секретарь откашлялся, — он исчез.

Президент вздрогнул, несколько раз с силой сжал и разжал пальцы рук, но не проронил ни слова, молча ждал продолжения.

Секретарь неудержимо хотел в туалет. Так, что даже низ живота горел огнем, а по спине бежал ручеек холодного пота. Он немного знал случаев, когда подобные вести оставались безнаказанными. Интуиция, какое-то звериное чутье подсказывало ему, что событиям в Ясногорске, странному делу с оживлением трупа той бабы Президент придает колоссальное значение.

— Представитель Надзора Области передал по «ВЧ», что «реаниматор» исчез. Ведутся поиски.

Президент кивнул, не сводя пристального взгляда с секретаря.

— Звонил Секретарь объединенных партий Области, просил доложить, что он направил в Ясногорск майора Матвеева. Я не стал вас беспокоить, вы спали. — Секретарь посмотрел на часы. — Спали один час семнадцать минут.

В кабинете повисла нехорошая тишина. Президент, нагнув большую лобастую голову, молча смотрел в стол перед собой. Секретарь переминался у двери с ноги на ногу, чувствуя, что еще секунда — и под ним растечется большая, горячая лужа.

— Ввести в город танки, пожарные машины, «Особый отряд». — Президент говорил медленно, не поднимая головы. — Представителя Надзора Области расстрелять. Лысая тварь… Он еще там, в Сибири, не отличался расторопностью. Только интрижки плести, да под Комитет копать! Область объявить «Зоной контроля Президента». Олухов из Комитета убрать всех, кроме… Кроме Матвеева. Этот пусть сидит там, ждет моего приказа. Указаний пусть ждет, понял!?

Последние слова Президент проревел. Налитые кровью глаза его были страшны. Секретарь дернулся, чувствуя, как по ноге бежит тонкая горячая струйка, прямо в высокий, из толстой кожи ботинок.

— Мой самолет — в Ясногорск. Доставить лечащего врача этой… оживленной, патологоанатома, главврача больницы, медсестру…

— Главврач больницы Шнейдер в специзоляторе Области, медсестра, она жена Первого Секретаря Области, в психиатрической больнице, тоже в Области.

— Кто приказал? — Президент даже подался вперед, облокотившись на стол, в упор рассматривал секретаря.

— Первый. — Секретарь почти терял сознание.

— Дурак. Я сказал ему отправить Матвеева в Ясногорск! И больше ничего, ждать указаний! Все!

Секретарь вылетел, как ошпаренный, пробежал приемную, мимо охранников, в коридор.

Президент нажал кнопку на панели настольного прибора связи. В глубине кабинета на стене осветился большой телеэкран. На экране появилась огромная, облицованная мрамором комната без окон. Посреди комнаты бассейн с синеватой, хрустально-прозрачной водой.

Джу Найдис сидела на краю бассейна на корточках, уперев руки в колени, голова на подставленной ладони. Президент покрутил трансфокатор — изображение придвинулось.

Он с любовью рассматривал ее. Гибкая спина, лесенка позвонков на ней, широкие, мощные бедра, длинная шея и волосы… Он испытывал каждый раз непередаваемое волнение, когда трогал или просто рассматривал волосы Джу. Тяжелые, волнистые, они струились и словно мерцали под светом. Иссиня-черные, теплые даже для глаза.

— Джу! — позвал он тихонько.

Джу Найдис обернулась, прищурилась, всматриваясь, узнала. Она была близорука, его поздняя, как он говорил, «зимняя любовь». Очки не носила, объясняя тем, что от них жутко болит голова. Ее часто мучили головные боли. Та, которая исцелила множество людей от самых различных, зачастую смертельных недугов, иногда буквально корчилась в судорогах, задыхаясь от дикой головной боли. И она не могла себе помочь. Не получалось. Некая сила, обретающаяся в ее сухих, смуглых ладонях, была бесполезна для нее самой.

— Как дела?

Она улыбнулась, и он прямо вздрогнул от охватившей его нежности. Капельки воды блестели на ее теле, но волосы были сухими. У ног валялась шапочка из плекрона. Стояла бутылка сухого вина.

— Ты опять пьешь из горлышка?

Она кивнула.

— Джу, это неприлично.

Она снова пожала плечами, демонстративно взяла бутылку, отпила.

Президент подождал, пока она выпьет и поставит бутылку на мрамор. Заговорил, вглядываясь в ее лицо, негромко и нарочито беспечно:

— Ты не придумала всю эту историю с этим… пророком? Тебе не показалось? Понимаешь, он сбежал. Исчез. Подробностей не знаю, но через десять минут буду знать. В городе беспорядки. Я не хочу созывать Президентский Совет, может быть, это несерьезно.

— Это серьезно. Очень.

Она покачала головой, встала. Волосы прилипли к мокрому телу. Вся она походила на одного из персонажей своих мистических картин, и Президент пытался вспомнить, на какой? Может быть, на ту фиолетовую деву, что висела у нее в мастерской? Берег реки, красная, источающая кровь Луна, чахлые уродливые деревья, черная вода и выходящая из воды фиолетовая девушка. Гибкое, тонкое тело, волосы, грудь — все можно было бы понять и это было красиво. Если бы не глаза! Они были отдельно от лица, висели в воздухе! Огромные, фиолетовые глаза с безумными зрачками, они висели НИГДЕ — это было страшно. Президент не любил эту картину. Отдельно висящие глаза его пугали и тревожили, вызывая странное желание протянуть руку и раздавить их.

— Джу, девочка моя, не пей больше! И потом, — он помолчал, вглядываясь в ее лицо, — я сделал все, как ты сказала… Эта дыра, этот Ясногорск с самого начала был на контроле. Кто мог предугадать, что он работает именно в морге? Даже ты не смогла. Он оживил эту девку, и сбежалась куча народу. Каким-то образом и жена Первого Секретаря Области оказалась там, сбежала от мужа в эту глухомань, устроилась медсестрой в больницу. Стечение обстоятельств. А когда он оживил голубя, тут началась настоящая вакханалия! Подонки из Движения с ходу объявили его Мессией, Пророком и словно взбесились! Первый вызвал в Область главврача больницы, свою жену и…

— Как фамилия Первого?

— Симонов, Петр Арсентьевич Симонов.

Президент встал, прошел к бару, налил себе рюмку коньяка, быстро, не морщась, выпил. Повернул к экрану свое застывшее, с крупными чертами лицо.

— Утром привезли пленку с записью беседы Первого, Матвеева и главврача больницы.

— И что? — Джу Найдис гортанно засмеялась, прошла на цыпочках по краю бассейна, лукаво поглядывая на огромное, во весь экран, лицо Президента. — Он, Первый этот, сказал, что в Ясногорске родился Христос? Великий Правитель Всех Наций, Спаситель человечества?

— Нет. — Президент покачал головой. — Он перечислил «команду» — Левий Матвей, то есть Лев Матвеев, Петр Симонов, то есть он сам, и эта дрянь… Мария Магдолина! Не хватает Понтия Пилата и Иуды. Ну, с остальными апостолами можно и не торопиться, как думаешь?

— Эпоха Водолея.

— Что?!

Джу Найдис взмахнула руками, опрокинулась спиной в воду, так что взметнулась целая туча брызг.

— Я все поняла, Старик!

Он поморщился, не любил, когда она называла его Стариком.