Чтение онлайн

— Зачем ты здесь? — шепнули его помертвевшие губы, но мать не слышала, а может быть, просто не отвечала. Она брела вдоль берега, указывая пальцем на головы, торчащие из воды, и кивала, словно считала. И тогда он понял — здесь были все те, кто его любил и ненавидел. НЕ БЫЛО ЧУЖИХ. Это были люди из его тридцатитрехлетней жизни, умершие и живые. Они были собраны здесь, в этой черной воде. Для ЧЕГО? Суд? Но он не судья, чтобы судить их, таких разных.

А стая глаз все неслась на него, он чувствовал — НАДО ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ! Это была величайшая из всех мыслимых опасностей. Тогда он закричал — потерянно, тревожно и надрывно! И его услышали — на воде вдруг захлопали крылья, сотни белоснежных крыл! Каждая из голов превращалась в неведомую и прекрасную птицу и взлетала в черный мрак тяжелого неба! Стая понеслась на стаю…

И НАЧАЛАСЬ НЕВИДАННАЯ БИТВА. ГЛАЗА КОЛОЛИ ПТИЦ ЖЕСТКИМИ, КАК КИНЖАЛЫ, РЕСНИЦАМИ, ПТИЦЫ ПАДАЛИ В ВОДУ И, НЕ ДОЛЕТАЯ, ВСПЫХИВАЛИ МАЛЕНЬКИМИ ФАКЕЛАМИ. ПТИЦЫ КЛЕВАЛИ ГЛАЗА ПРЯМО В ЦЕНТР ЗРАЧКОВ, ИСТОЧАЮЩИХ НЕНАВИСТЬ. ГЛАЗА ЗАКРЫВАЛИСЬ И ТОЖЕ ПАДАЛИ, ТОНУЛИ. ГЛАЗА НЕ ГОРЕЛИ. ОНИ БЫЛИ ТЯЖЕЛЫ ДЛЯ ОГНЯ, ТОНУЛИ БЕЗ ВСПЛЕСКА И ЗВУКА. ПТИЦЫ ПОБЕДИЛИ…

ТОЛЬКО ГДЕ-ТО ДАЛЕКО-ДАЛЕКО, НА ГОРИЗОНТЕ, ГОРЕЛ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ГЛАЗ, ОТ НЕГО ВОЛНАМИ, КОНЦЕНТРИЧЕСКИМИ КРУГАМИ ИСХОДИЛА НЕВИДАННАЯ МИРОМ НЕНАВИСТЬ. НО ЭТОТ ГЛАЗ БЫЛ НЕДОСЯГАЕМ… А КОГДА КОНЧИЛАСЬ БИТВА, ПТИЦЫ ОДНА ЗА ДРУГОЙ, ДЛИННОЙ ВЕРЕНИЦЕЙ, РОВНОЙ НИТКОЙ СТРОЯ ИСЧЕЗЛИ ВО МРАКЕ ХМУРОГО НЕБА… ТОЛЬКО НЕЖНЫЙ ЗВУК, СРОДНИ КУРЛЫКАНЬЮ, ЕЩЕ ДОЛГО ВИСЕЛ НАД ЧЕРНОЙ ВОДОЙ…

Он увидел, как перед ним расступается вода, образуя светлую, искристую дорожку. Тихий, мягкий хор зазвучал в ушах его, наполняя все тело тоской и светлой печалью.

ГОСПОДИИИ! — пел хор, и хрустальные дисканты взмывали на недосягаемую высоту, им вторили басы, мягко, печально и несуетно: — ПОМИИИЛУУУЙ!..

И он кивнул. Он знал, что помилует, хотя и не чувствовал себя Богом. А хор вырастал над МИРОМ и ВЕЧНОСТЬЮ, так как сам был и миром и вечным. И он шел светлой дорожкой, улыбаясь и плача своему покою, дарованному нежданно и в одночасье. И не было на берегу его печальной матери, она растаяла в призрачной дымке, окутавшей берега. Был светлый-светлый проход к чему-то неведомому. Он знал, что не суждено дойти сейчас, но то, что этот проход есть избавление от суеты извечной, от страданий людских, обид, горестей и чужой зависти, это ему было ведомо.

— СВЯТЫЙ БОЖЕ, СВЯАААТЫИЙ БЕССМЕРТНЫИИИИЙ, ПОМИИИЛУУУЙ НАААС!

И он шептал слова помилования, они слетали с его улыбающихся губ и почти зримо падали на светлую дорожку. Подобно дыханию человеческому, замерзшему на холоде, взлетающему паром в морозную стынь.

И УВИДЕЛ ОН ХРАМ. ОН УЗНАЛ ЕГО, ХОТЬ И НЕ МОГ НИКОГДА ВИДЕТЬ. И БЫЛ ЭТОТ ХРАМ УБИЕННЫМ ХРАМОМ ХРИСТА-СПАСИТЕЛЯ. СЛОВНО СОТНИ ТЕЛ ЛЮДСКИХ ПОДПИРАЛИ ЕГО, ВЫТАСКИВАЛИ НА СПИНАХ ИЗ МРАЧНОГО НЕБЫТИЯ НА СВЕТ И СТРУИ ВОЗДУШНЫЕ… И ОН ЗАПЛАКАЛ.

— Черт!

Потрясенный Исполнитель вскочил с кресла, уперся руками в столик, не замечая, как из пролившейся чашки на руку ему тек остывший кофе. Информатор вжался в кресло, дико пялился на экран «Глаза», ничего не понимая.

Вертолеты лопались, подобно зернам переспелой кукурузы на сковороде, выворачивались изнанкой, нутром, набитым оружием, спецназовцами, боеприпасами, кровоточащими внутренностями — железными и людскими. Они взрывались, и дымящиеся обломки падали на СВАЛКУ, взметая тучи брызг, грязи, облака пыли и сажи.

Как видно, вертолет, на котором был установлен телеобъектив «Глаза», летел несколько в стороне. С него было хорошо видно, как крохотные фигурки людей стремительно обрывались вниз из развалившейся машины, застывали точками там и тут. Потом раздался хлопок, и экран погас.

— Что это?!

Информатор просипел вопрос, ни к кому не обращаясь. Такого не могло представить себе самое больное воображение. Вертолеты Надзора, мощные, бронированные машины, напичканные электроникой, самым совершенным оружием, — они были уничтожены, словно мыльные пузыри, проткнутые грязным пальцем озорного мальчишки. Живых там, на СВАЛКЕ, можно было не искать! Сила, которая разнесла вертолеты, была неведома Информатору. Такого оружия в СТРАНЕ НЕ БЫЛО. Совсем не похоже на прямые попадания сверхточных ракет. Вертолеты были снабжены пушками, способными уничтожить любую ракету в считанные секунды и на большом удалении. Это не лазерные «стрелы» — экраны «Щит», установленные на вертолетах, мгновенно зафиксировали бы энергетический пучок в своем направлении. Что это? Как!

Вошел охранник. Исполнитель резко поднял голову, секунду тупо смотрел на него, а потом взревел, затопал ногами, смахивая со стола посуду и графин с коньяком:

— Связь! Президента! Где бы он ни был! Срочно! Экстренно!

Из носа Исполнителя густо и черно пошла кровь. Не замечая ее, он возил ладонью по лицу, размазывая, ворочал налитыми кровью белками глаз, дергал плешивой головой.

Охранник опрометью выскочил из гостиной.

— Член Президентского Совета. Срочно.

Охранник низко склонил голову, протянул коробку переговорного устройства. Президент недовольно сморщился, взял коробку, щелкнул клавишей.

— Да?

— Ты один?

— Да. — Президент встретился глазами со Старухой, она хотела встать из-за стола, но он махнул ладонью, приказывая сидеть, тянул коробку переговорного устройства. Президент недовольно сморщился, взял коробку, щелкнул клавишей.

— «Мутанта» нет! — голос Исполнителя сорвался. — НИЧЕГО НЕТ.

— Отложили операцию? Есть новости?

— Не будет операции… Все вертолеты уничтожены. ВСЕ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ!

Президент медленно огладил лысину, провел пальцем от лба к подбородку через глаз, прикрыв его, как делал всегда, волнуясь. Осмысливая сказанное, он машинально продолжал спор со Старухой, нес какую-то чепуху про себя, как он говорил, «включил язык на автопилот». Когда до него дошел смысл сказанного, Президент улыбнулся и побледнел одновременно — ОПЯТЬ ДЖУ БЫЛА ПРАВА. ОНА ВСЕ ПРЕДВИДЕЛА, ЕГО ДЖУ. «НЕ СИЛА, СТАРИК, НЕ ТВОЕ ОРУЖИЕ И СОЛДАТЫ… ЭТО ТОЛЬКО УСУГУБИТ СИТУАЦИЮ!» Значит, все-таки Матвеев…

— Все вертолеты? — спросил Президент спокойно.

— Все! Дьявол их раздери! Все до единого! Они лопнули, как орехи.

— Жди указаний!

Президент щелкнул клавишей, положил прибор на стол. Сел поудобнее, смотрел, как мелькают спицы в тощих руках Старухи.

— У тебя неприятности?

— Дай мне водки.

Она пристально посмотрела на него, позвонила в колокольчик, распорядилась.

Он выпил сразу две рюмки, не закусывая, только понюхал дольку огурца и положил ее обратно на тарелку. Откинулся на спинку стула, прикрыл глаза ладонью. О, он помнил тот вечер и ночь! Они врезались в память так ясно, так зримо и выпукло!

…Джу неожиданно застыла у окна, медленно раскачиваясь всем телом. Президент с интересом наблюдал — что это? Танец после любви? Новая игра? Но когда он услышал ее голос — низкий, странный, потерянный голос — он вскочил с кровати, подбежал к ней, развернул за плечи, стал всматриваться в застывшие, словно присыпанные пеплом глаза…

— И ОН ПРИДЕТ… ОН РОДИТСЯ В ЯСНОГОРСКЕ, ТАМ, ДАЛЕКО-ДАЛЕКО! У НЕГО БУДЕТ МАТЬ… УМЕРШАЯ МАТЬ, ОН ТОСКУЕТ… ЕМУ ХОЛОДНО… ОЧЕНЬ ХОЛОДНО… КАК БОЛИТ НОГА! СОХНЕТ НОГА… УСТАЛОСТЬ… БОЛЬШАЯ УСТАЛОСТЬ И НЕНАВИСТЬ ВОКРУГ… ПОЧЕМУ?! ЗА ЧТО?!

По ее меловому лицу, по напряженному, словно каменному, телу, по застывшим, немигающим глазам он понял, что она В ТРАНСЕ.

— ОН ЯВИТСЯ СРАЗУ… ОН ВЗРОСЛЫЙ И СИЛЬНЫЙ… СЛАБЫЙ И СИЛЬНЫЙ! ОН БУДЕТ СНАЧАЛА ОДИН, ПОТОМ ОН ЗАБУДЕТ СЕБЯ И СТАНЕТ ДРУГИМ… ТОЛЬКО НОГА БУДЕТ ЕГО, ТЕЛО, РУКИ… НОГА СОХНЕТ… А ОН САМ ДРУГОЙ, СРАЗУ, УПАЛ И ВСТАЛ ДРУГОЙ! БЕЖАЛА КРЫСА… КРЫСА У ЩЕЛИ… ОНА СДЕЛАЕТ ЕГО ДРУГИМ… ОН ПРИДЕТ, И РЕЖИМ В СТРАНЕ ПАДЕТ…

Тогда он разъярился. Чертова кукла! «Режим в стране»! Он создал его, он выстраивал сложный механизм взаимоотношений внутри Аппарата! После стольких лет междоусобицы, национальной розни, экономической разрухи, диверсий, разгула мафии и преступности — он СОЗДАЛ ГОСУДАРСТВО ПОРЯДКА! Где мафия?! Где преступность?! Великая Федерация сплотила все нации! Он накормил Города! Его ли вина, что люди и ученые так засрали страну, что можно жить только в Городах, окруженных теплицами, парниками, подсобными хозяйствами, фабриками искусственного белка. АВТОНОМИЯ! Да, в Городах есть нищие, придурки и безработные, но разве они голодны?! Им подают, их бесплатно кормят в точках Милосердия! Основная масса людей ЖИВЕТ ХОРОШО! Его ли вина, что пришлось отказаться от миллионов нахлебников вне пределов Городов? Мутанты! Черт с ними, кому они мешают? Страна — СВАЛКА! Ему пришлось принять страну погибшей, а он сделал Великую Федерацию. Дура — «режим»!