Чтение онлайн

Был полдень. Многочисленные фирмы и учереждения Титана-Орбитального почти синхронно закрываются на обеденный перерыв; но если в Инненштадте буфетов пруд-пруди в каждом небоскрёбе, то площадка перед имбиссом на Берлинерплатц стремительно заполнялась обедающими. Сатурнианки-офисные работницы в жакетах и брюках, с расстёгнутыми рукавами блуз; их коллеги-мужчины, куда более редкие, в пиджаках и кружевных рубашках. Всем им недоставало того инненштадтского флёра блестящей бижутерии и показной деловитости — сияющей заколки в волосах, билетов на вечерний сеанс в Европа-театре или Cюгаку-холле, прокатного люфтмобиля на парковке — но и здесь, на краю города, деловая жизнь била ключом.

Национальная полиция занимается преступлениями высокого профиля — высотой как раз с небоскрёбы Инненштадта: мошенничеством, инсайдерской торговлей, присвоением в особо крупных размерах. Время от времени все они идут рука об руку с убийством, поэтому повращаться в мире кружевных воротничков мне пришлось вдоволь.

Из-за угла показалась выпуклая морда троллейбуса, а затем и он весь: машина вырулила к остановке, слегка вильнув кормой, и распахнула двери, выпуская пассажиров. На лобовом стекле горела цифра «17». Следом за ней побежали слова «ул. Канэмару — Каирская площадь»: семнадцатый маршрут шёл через весь Среднегорский район, на самый край Инненштадта.

— Когда я только начала, — сказала Фудзисаки, оторвавшись от еды и тоже глядя на троллейбус, — у меня одно из первых дел было с семнадцатым троллейбусом: на перекрестке Янаги и Вовинкельгассе сбил человека. Сначала думали — несчастный случай, городовые так и написали… а потом оказалось, что парня кто-то толкнул. — она помолчала, прикрыв глаза. — Жалко было парня.

— И кто? — спросил я. Троллейбус тем временем захлопнул двери и тронулся дальше; до нас донеслось гудение моторов.

— Да подружка. — махнула рукой Жюстина. — Не понравилось ей, мол, что он с другой по кафешкам ходит… — она фыркнула. — Ходили бы вместе, так нет же, ей больше всех надо…

Я хмыкнул.

— Обычная история. — я наколол на вилку ещё кусочек карривурста и задумчиво прожевал. — Жаль, что на этот раз не такая.

— Как-то даже слишком. — недовольно проговорила Фудзисаки и отпила из своего стакана. Я не стал с ней спорить.

Расправившись с карривурстами, мы неторопливо вернулись к нашему «Муракумо»; бело-синяя полицейская машина так и притягивала к себе взгляды прохожих. Жюстина вновь забралась за штурвал и включила турбину; я же только устроился поудобнее на переднем сидении, как раздался голос диспетчера:

— Кавасэ-Одиннадцать, Кавасэ-Одиннадцать, ответьте.

— Говорит К-11.
– ответил я, принимая вызов. — Слушаю вас, Цитадель, приём.

— Кавасэ-Одиннадцать, городская полиция запрашивает помощи по адресу улица Регенераторная, дом девять, труп, предполагаемое убийство. Подтвердите, приём.

— Труп? — переспросила Жюстина. — А что, городовые сами не могут этим заняться?

— Цитадель, у нас дело. — дипломатичнее произнёс я. — Никак не можем подтвердить вызов. Приём.

— Кавасэ-Одиннадцать, отрицательно. Вы единственная команда в пределах досягаемости. — я уже начал готовить отповедь, как диспетчер добавила: — Кавасэ-Одиннадцать, примите во внимание: на Регенераторной труп гайдзина.

Гайдзина?! Я ошеломленно глянул на Фудзисаки; она была потрясена не меньше моего. Мертвый гайдзин? В Титане-Орбитальном? Хуже того — в Акиниве?

Какого черта ему вообще делать в Акиниве?

— Цитадель, К-11 подтверждает вызов. — проговорил я. — Вылетаем.

— Ничего не понимаю. — пробормотала Жюстина. — Кроме того, что только гайдзинов нам не хватало…

Второй раз за десять минут я не стал с ней спорить.

Улица Регенераторная тянулась вдоль основания цилиндра орбиталища, проходя почти четверть его диаметра: протянувшись по краю Дальней Акинивы, она миновала Вишнёвый массив и упиралась одним (наиболее живописным) концом в закуток гидропарка Кацурагава. По большей части своей длины она представляла собой ряды унылых складских помещений с одной стороны и шеренги таких же унылых жилых домов, крепостными стенами отгородивших свои дворы и зелёные садики, с другой. В самом прямом смысле это был край мира: отвесные скалы орбиталища начинались сразу за унылыми складами, возносясь высоко к небу и теряясь в облаках, подсвеченных близким сиянием люминёра.

Не то место, где ожидаешь встретить гайдзина.

Фудзисаки посадила люфтмобиль прямо на проезжей части, перед мерцавшей лентой полицейского заграждения. Чуть подальше, прижимаясь к поребрику, стоял омнибус городской полиции, а рядом с ним — несколько патрульных люфтмобилей. Похоже было, что сюда сбежался весь районный отдел. Один из синих мундиров подбежал к нам, не успели мы ещё и выйти из люфтмобиля.

— Старший сержант Зорькин, городская полиция, — отрапортовал он, щёлкнув каблуками и вытянувшись в струнку. — Чем могу быть полезен, госпожа инспектор? — добавил он, обращаясь к Фудзисаки.

Та деликатно прокашлялась.

— Инспектор Штайнер, — представился я, выступая на шаг вперед. — Национальная полиция. Это инспектор Фудзисаки. Где труп?

— Нижайше прошу вашего прощения, господин инспектор, — низко поклонился Зорькин. Берет с трудом удержался у него на голове. — За мной, прошу вас…

Труп обнаружился на тротуаре по складской стороне улицы; на сером пенобетонном заборе висел, мерцая, знак «улица Регенераторная, 9». Мертвый гайдзин лежал лицом вниз, слегка раскинув руки. Рядом с ним валялись разбитые очки.

Крови не было. Ни капли. Как будто гайдзин просто рухнул посреди тротуара, лицом вперед, и не поднялся на ноги.

— Вы обнаружили его в таком виде? — спросил я у сержанта. Тот кивнул. — Кто вызвал полицию?

— Свидетели. — махнул рукой Зорькин. — Там. Инспектор Ивасэ берёт у них показания.

— Передайте инспектору, что мы хотели бы перекинуться с ней парой слов. Мы осмотрим тело?

— Разумеется, господин инспектор. — козырнул Зорькин и трусцой удалился. Берет, из-под которого выглядывали золотистые кудри, до сих пор не свалился с его головы. Жюстина презрительно глянула ему вслед.

Я натянул перчатки и встряхнул левой рукой: Линза послушно выпала из рукава в раскрытую ладонь, и я направил её на мертвеца.

Согласно базе данных Национальной службы миграционного контроля, мертвец был никем иным, как Франтишеком Котерой, туристом с Остравы; дата прибытия — 07.03.2394; срок истечения визы — 28.03.2394; место регистрации — управление НСМК по округу Титан-Орбитальный, отдел при космовокзале Минато (проще говоря, Минбане). Острава, насколько я помнил, находилась где-то на полпути между Тау Кита и приснопамятным Фольксляндом, и в остальном была довольно обычной планетой — член Солнечного Альянса, стратегический партнёр, девяносто процентов населения составляют собственно коренные остравцы. Всех остальных они считают в лучшем случае гражданами второго сорта; одним словом, всё прямо как у нас в Сатурнианской Гегемонии.