Чтение онлайн

Ослеплённые участники драки бросились врассыпную, сталкиваясь друг с другом, а их теснила серо-чёрная волна, раздававшая удары направо и налево. Кто-то пытался отбиваться: их, как по команде, сбивали с ног и начинали особо ръяно избивать дубинками, пока незадачливый нападавший не затихал. Его оттаскивали, в брешь становились бойцы из задних рядов, и шеренга СПОР продолжала движение.

Один из бойцов вдруг выроc передо мной, занося дубинку для удара; я чудом отшатнулся и дернул рукой, выбрасывая из рукава Линзу:

— Инспектор Штайнер! — проорал я, тыча Линзой перед собой. — Национальная полиция! Я свой!

— Инспектор, вы? — донёсся знакомый голос из-под шлема; рука с занесённой дубинкой опустилась. — Его не трогать, он наш!

Серая волна двинулась дальше, обходя стойку и оттесняя паникующих космонавтов в соседний зал, а боец поднял прозрачный визор и стянул с лица маску; это оказался лейтенант Кюршнер, собственной персоной. Я удивленно моргнул и сполз вниз по стойке; Кюршнер рванулся вперед и удержал меня.

— Инспектор, что с вами? — спросил он, помогая мне усесться на табурет. — Вы ужасно выглядите.

— Пустяки. — пробормотал я; рёбра саднили, в боку что-то болело, но меня это не особо волновало. — Давно не виделись.

— Взаимно. — кивнул Кюршнер. В его сферическом шлеме с откинутым забралом визора жест получился несуразным.

Зал опустел: по нему ходили другие бойцы СПОР, оттаскивавшие лежачих к выходу и наружу. Двое из них утащили валявшегося рядом со мной космонавта: лицо у него было разбито в кровь. Я покосился на свою правую туфлю; серая подошва стала красной.

Досталось всем: и синим комбинезонам с «Лепанто Экспресса», и каллистянам, невольно вступившимся за меня, и другим, незнакомым мне участникам драки. Из другого зала всё ещё доносились громкие вопли, отдалявшиеся всё дальше и дальше.

За стойкой появился Пексан. Жилет бармена даже не запачкался, заметил я. Яркий свет прожекторов с улицы отражался в его чёрных очках.

— Лейтенант. — кивнул он Кюршнеру. — Вы, как всегда, вовремя: они только начали громить зал.

— Не могли же мы опоздать на самое веселье. — пожал плечами Кюршнер. — Надеюсь, они ничего не разнесли, господин Пексан?

— Сломали два экрана и почти выдрали один из стульев. — поморщился бармен. — Ничего непоправимого. За этим я вас и вызываю, господин лейтенант.

Он отошёл в сторону, и Кюршнер обернулся ко мне. Я устало глянул на него.

— Как вас занесло сюда, инспектор? — спросил он. — Никогда бы не подумал, что вы выпиваете в «Ядерной лампочке».

— Обычно — нет, — сказал я, — но сегодня был особый день. Вам здорово влетело?

— Нам — нет, — ответил Кюршнер, — но капитану полковник устроила такую головомойку, что слышно было на весь штаб. Особенно ту часть, что про «волочиться за каждой смазливой задницей», конец цитаты. Простите, инспектор.

— Я и не обижался. — хмыкнул я; да, это точно про Канако. На мгновение меня кольнул стыд: подвёл её под выговор, нечего сказать… — Так вы здесь в наказание?

— Если это можно так назвать. — наклонил голову Кюршнер. Я снова хмыкнул.

Громкие вопли из малого зала уже почти затихли. К лейтенанту подбежала другая боец СПОР, уже с откинутым забралом; она торопливо козырнула мне, прежде чем доложить:

— Основное сопротивление подавлено. Начинаем задержания.

— Запрещённые предметы у нарушителей есть? — поинтересовался Кюршнер. Боец помотала головой:

— У нескольких были ножи. — отрапортовала она. — Они уже изъяты, владельцы задержаны.

— Всех перед задержанием обыскать. — распорядился Кюршнер. — Запрещенные предметы — изъять, на владельцев составить протокол. Сопротивляющихся — подавить.

— Есть! — боец козырнула и убежала. Я покачал головой.

— Похоже, в участке сегодня будет много работы. — сказал я, проводив подчинённую Кюршнера взглядом. Лейтенант только кивнул.

— Как и всегда. — сказал он, и добавил: — Послушайте, инспектор, давайте я отведу вас в участок? Вам здорово досталось, вы должны показаться врачу, а мне всё равно туда ехать… а ребята закончат без меня. Тем более, одному… сами понимаете. Вы же без машины?

— Без. — развёл руками я. Вообще-то, сейчас я предпочёл бы отправиться домой, но до лифта я всё равно не добрался бы сам, а показаться врачу действительно было хорошей идеей: рёбра с каждой секундой болели всё сильнее.

— Идёт. — ответил я. — Только погодите. — я обернулся к Пексану и послюнявил палец. Бармен без лишних слов подставил мне датчик, и я притронулся к нему.

— Спасибо за выпивку. — поблагодарил я. — И прошу прощения за шум.

— Всегда пожалуйста. — спокойно ответил Пексан. Разгром и побоище, только что произошедшие в баре, его ничуть не волновали. — Только в следующий раз не лезьте в драку первым, хорошо?

— Постараюсь. — заверил его я и обратился к Кюршнеру: — Пойдемте, лейтенант?

У входа в «Ядерную лампочку» — привычное зрелище! — стояли несколько автозаков СПОР, освещавшие мигалками фасад и улицу. Кюршнер задержался, чтобы раздать указания подчинённым, и я сумел полюбоваться на то, как бойцы обыскивают задержанных космонавтов, прежде чем запихать их в автозак. Любые попытки неповиновения жёстко пресекались ещё в зародыше. Каждый выезд СПОР сопровождался такой показной жестокостью: гайдзины — не граждане Гегемонии, и обращаться с ними можно было как угодно. Почти как угодно.

Всё тело ломило. В виске, куда пришёлся удар, упорно пульсировала боль. В «Ядерной лампочке» ни один вечер не обходится без потасовки: отчасти, за этим я сюда и пришёл. Теперь, несмотря на боль от всех ушибов и синяков, я чувствовал себя неестественно спокойным, даже довольным. Пустота, глодавшая меня, ненадолго отступила.

В конце концов, просто напиться я мог и без поездки в Дэдзиму — например, в том же «Норде», на улице Коперника; но «Норд» был баром полицейских, а встречаться с коллегами мне тогда хотелось меньше всего.