Чтение онлайн

Каталина плыла по аллее сада и нежно улыбалась сыну. Шляпа с широкими полями надёжно защищала её безупречно белую кожу от нежных лучей осеннего солнца. В руках женщина несла букет алых роз, завёрнутых в плотную ткань. Передав цветы горничной, она раскрыла свои объятия.

– Ты не предупредил о приезде. Диего встретил бы тебя в аэропорту.

При виде улыбающейся матери, у Кристиана отлегло от сердца. Слава Богу, жива, здорова и, как всегда, прекрасна.

– Ты выглядишь потрясающе, Каталина! Уже лет пятнадцать, как у меня язык не поворачивается называть тебя мамой.

Женщина сняла плотную садовую перчатку и провела нежными пальчиками по небритой щеке сына.

– А ты взрослеешь, мой мальчик.
–  Она дотронулась до морщинок возле глаз Криса, которые на фоне обветренного загорелого лица казались белыми лучиками.
–  Тебе уже тридцать пять, и пора задуматься о долге.

Кристиан тяжело вздохнул.

– Ты вызвала меня, чтобы в очередной раз познакомить с милой девушкой из приличной семьи?

Каталина печально покачала головой.

– Хорошие девушки закончились в твой последний визит. Теперь ни одна нормальная мать, имеющая дочь на выданье, даже слышать не захочет о таком зяте, как ты. И я смирилась.

– Смирилась? Меня уже не хотят лишить наследства в этом доме?

– Естественно, нет. Ты в праве сам выбрать себе невесту. Лишь бы она смогла родить здорового малыша. Я старею, сын. Пластический хирург помогает моему лицу и телу выглядеть достойно, но внутри… У меня уже не такое крепкое здоровье, как раньше. И я боюсь, что внезапно…

Кристиан обнял мать за плечи.

– Никаких внезапно! Ты будешь жить очень, слышишь, очень долго. И ещё спляшешь Фламенко на свадьбе своей внучки.

Каталина вытерла слезу.

– Твой отец тоже хотел жить долго. Но он оставил нас. И я могу оставить тебя в любой момент.

Крис обнял мать и повёл в дом.

– Мама! Ты, правда, в порядке? Я найду лучших врачей, тебя обследуют всю, от макушки до пяток, тебя обязательно вылечат.

Женщина похлопала сына по руке.

– От тоски не лечат доктора. Тоска сжимает в тиски сердце и разъедает его, словно соляная кислота. Мне нужны положительные эмоции, мне нужно заботиться о ком-то, дарить свою любовь и нежность.

Кристиан внезапно осознал, что после смерти отца в Каталине что-то надломилось. Куда девались её высокомерие и гордыня? Теперь, опираясь на его руку, рядом с ним шла маленькая, хрупкая, стареющая женщина, его мать. И она нуждалась в сыне.

Крис гостил на вилле уже второй день. Он очень боялся, что матушка закатит серию торжественных приёмов по случаю его возвращения, но Каталина довольствовалась общением с сыном.

– Может, расскажешь, наконец, зачем вызвала меня?

Женщина загадочно улыбнулась и достала из массивного дубового шкафа огромный лист, скатанный в трубочку.

– Начну издалека. Когда я была совсем юной девушкой, поверь, мой мальчик, я была чудо, как хороша. Мой отец был просто помешан на своей родословной.
–  Каталина села в высокое кресло и мечтательно закатила глаза.
–  В нашем роду Сальваресов были бесстрашные рыцари, блистательные вельможи, талантливые политики.

Кристиан невольно бросил взгляд на стену, где в золочёных рамках висели портреты его далёких предков, черноволосых, черноглазых, узколицых с бородками в виде клинышка. Ни одну из фамильных черт Крис так и не унаследовал. Его волосы были тёмно-каштановыми, а не цвета вороньего крыла, глаза синими, а не карими. Да и семейной утончённостью мужчина не отличался. Крупные правильные черты лица, широкая кость, высокий рост. Крис походил на своего отца-англичанина и, как говорила мать, был его улучшенной копией.

– Итак, сын. В нашей семье было принято, что браки устраивались родителями. И тогда, без малого сорок лет назад, я не поняла, почему отец решил устроить мой союз с сыном своего компаньона, мистером Себастьяном Грегором. Нет, Себастьян мне сразу понравился, более того, я влюбилась в этого молодого человека. Но как мог старик, помешанный на своём аристократизме пожертвовать чистотой крови?

– А что тебе сказал по этому поводу отец?

Каталина широко улыбнулась.

– У нас не было принято задавать вопросы отцам. Я благодарила Бога за то, что мой муж пришёлся мне по душе, и не усложняла свою жизнь. Но после смерти Себастьяна, я стала разбирать его бумаги и семейные архивы. И посмотри, что я нашла.
–  Женщина протянула сыну свёрток.

– Что это?

– Разверни.

Кристиан развернул пожелтевший лист прямо на мягком персидском ковре. С первого взгляда было видно, что это чьё-то генеалогическое древо. Мать опустилась рядом на колени и таинственно улыбнулась.

– Смотри! Род твоего отца очень древний. Первые упоминания о его предках появились в ХI веке, когда норманны вовсю колонизировали Англию и Шотландию. Граф Олуф Хилга, датчанин, в 1086 году от рождества Христова женится на единственной дочери шотландского лэрда, сэра МакГрегора. Он получил не только «вид на жительство», но власть, титул и землю. Будем считать, что это твой первый предок, МакГрегор. Далее всё шло более-менее спокойно до XVII века, пока король Яков не объявил клан вне закона, и чуть не истребил его полностью. Теперь смотри, 1658 год. Клан делитсяся на две ветви, я думаю, после кончины вождя. Следи внимательно за моей мыслью. Лэрдом должен стать старший сын почившего, Эдвард Грант, а становится его кузен, Гилберт. Странно, правда? От Гилберта пошла новая ветвь МакГрегоров.

– Грант, ты не оговорилась?

– Я же сказала, что клан был объявлен вне закона. Многие МакГрегоры взяли себе другие имена, просто для того, чтобы выжить.

– Теперь смотри ещё внимательней. Эдвард едет в Англию, а затем участвует в Англо-испанской войне и погибает в 1659 году. Но он успевает произвести на свет ребёнка. И того крестят как Рикардо Грегор Монтальво. Заметь, он даёт сыну своё настоящее родовое имя, правда, немного изменённое. Не Грант, не МакГрегор, а просто Грегор. Через двести лет его потомки возвращаются Англию.

– Всё это очень интересно. Дед проделал огромную работу, прежде чем решил, что молодой англичанин достоин тебя, мама. Но какое это имеет значение сейчас?

Каталина изумилась.

– То есть как, какое?

Она ткнула тонким пальчиком в цифру 1658.

– Некий Гилберт, седьмая вода на киселе выкидывает законного наследника из замка, из нашего замка, между прочим, а мы будем молчать?

Кристиан с тревогой посмотрел на мать.

– Только не говори, что я должен надеть доспехи, взять в руки меч и мчаться в Шотландию, где я ни разу не был, чтобы очистить замок от дальних родственников, которые прожили там несколько сотен лет.

Женщина рассмеялась.

– Было бы чудесно понаблюдать за этим. Но я восстановила справедливость по-своему.

– Нет, мама, не пугай меня.

Каталина нежно обняла сына.

– Не нервничай. Я просто купила этот замок.

– Купила? Но зачем? Кто там будет жить?

Каталина широко раскрыла огромные карие глаза.

– Жить? О чём ты? Замок разрушен. В нем уцелела часть крепостной стены и одна единственная башня. К тому же, как памятник архитектуры, он охраняется государством. Ты даже электричества туда провести не имеешь права без особого разрешения.