Чтение онлайн

Философия настолько же ниже теологии, насколько человеческий разум ниже божественного, писал Фома Аквинский, и поэтому философия не должна противоречить теологии. Он считал, что истина в ее абсолютном значении раз и навсегда определена Священным писанием. В своих сочинениях Фома Аквинский писал, что если светские власти справедливо карают преступников смертной казнью, то тем более необходимо подвергать казни еретиков. Установленный на земле порядок, в частности социальные сословия, неравенство и эксплуатацию, он считал определенным богом навечно. Действия, направленные на нарушение этого порядка, рассматривались им как великий грех. Фома Аквинский смотрел на монарха как на помазанника божия, высшего главу государства. Однако он утверждал, что духовная власть, власть церкви, выше светских монархов, а папа римский, «наместник Христа» на земле, — господин над всеми светскими государями.

Материя, учил Фома Аквинский, представляет собой всего лишь пассивную возможность бытия, в то время как присущая ей форма делает ее реально существующей. Эта идеалистическая, по сути дела, точка зрения близка, как уже известно читателю, к позиции Аристотеля. В целом в понимании основных вопросов естественных наук Фома Аквинский следовал за Аристотелем. Он считал правильной геоцентрическую систему Птолемея. Человек, созданный богом по своему образу и подобию, утверждал Фома Аквинский, находится в центре мира на неподвижной Земле, вокруг которой обращаются Солнце и другие небесные тела.

В историю науки как передовой мыслитель вошел францисканский монах, философ и естествоиспытатель, англичанин Роджер Бэкон (около 1214–1292 гг.).

Он выступил с резкой критикой феодальной схоластики и церкви. Р. Бэкон говорил, что в церковь проникли неискренность и обман, духовенство живет в роскоши и теряет уважение к себе прихожан. Он разработал проект утопического государства — сословной республики, высшую власть в которой должно осуществлять народное собрание.

Более всего Р. Бэкон занимался естественными науками. Он считал, что важен не разум, а опыт, как единственно верное средство в поисках истины. Областями науки, в которых работал Р. Бэкон, были математика, астрономия, физика и химия. Приверженность Р. Бэкона к опыту, к вопросам практического значения видна из его речи в честь уважаемого им ученого Петра Пилигрима; произнесенные Р. Бэконом слова можно с полным основанием отнести и к нему самому: «Он знает естественную науку через эксперимент, и лекарства, и алхимию, и все вещи на небесах и под ними, и он был бы пристыжен, если бы какой-нибудь профан в этом деле, или старуха, или крестьянин, или солдат знали бы о почве то, чего он не знал бы. Он сведущ в литье металлов и в обработке золота, серебра и других металлов и всех минералов; он все знает о службе в армии, оружии и охоте; он изучил сельское хозяйство, межевание и возделывание земли; кроме того, он знает волшебства и гадание старух, и чары их и всех волшебников, и трюки, и иллюзии фокусников. Но, так как почести и награды отвлекали бы его от величия его экспериментальной работы, он презирает их» [42] . Жизнь Р. Бэкона была не из легких. Он подвергался гонению со стороны церкви, около 14 лет находился в тюрьме.

Большое значение имело возникновение первых университетов. В 1160 г. был образован Парижский университет, примерно в то же время — Болонский, в 1167 г. — Оксфордский, в котором был преподавателем и Р. Бэкон, в 1209 г, — Кембриджский, в 1222 г, — Падуанский,

в 1224 г, — Неапольский, в 1347 г. — Пражский, в 1364 г. — Краковский. Хотя эти университеты сначала занимались главным образом подготовкой духовенства, но все же обучение в них носило более, чем когда-либо раньше, систематический характер. Изучались медицина, математика, геометрия, астрономия, физика, грамматика, философия и некоторые другие предметы. Обучение велось посредством чтения лекций и проведения диспутов.

В XI в. западные страны пришли в соприкосновение с богатствами арабской цивилизации, в XII в. активно изучалось античное наследство, в XIII в. мы. видим начало эксперимента и введение аристотелизма в университетах, равно как и дальнейшее совершенствование статики Архимеда. Наконец, в XIV в. происходит процесс критического пересмотра прежней философской и естественнонаучной традиции. Научная мысль XIII–XIV вв. концентрируется вокруг двух университетских центров — Парижа и Оксфорда, ученым которых и принадлежит наиболее выдающаяся роль в развитии естествознания средневековья.

В статике наиболее существенный прогресс был достигнут учеными парижской школы во главе с Иорданом Неморарием (вторая половина XIII в.) — они развили античное учение о равновесии простых механических устройств, решив задачу, с которой античная механика справиться не могла, а именно задачу о равновесии тела на наклонной плоскости. Иордан Неморарий был создателем, по существу, повой науки — науки о весе, в основу которой было положено понятие о «тяжести соответственно положению». Он проводил различие между весом и тяжестью, считая, что, в то время как вес остается всегда постоянной величиной, тяжесть может изменяться в зависимости от положения тела (например, помещенного на плече рычага). С помощью такого понятия Иордан смог подойти к задачам статики с более общих позиций, чем это делал, например, Архимед, и дать формулировку не только правила рычага, но и правила виртуальных перемещений («то, что поднимает вес на высоту h, может поднять n-кратный груз на n-ю часть высоты»), а также, как уже говорилось, правила равновесия на наклонной плоскости, которое в его формулировке гласило: «Если два груза опускаются по путям с различными наклонностями, которые пропорциональны весам грузов, взятым в обратном порядке, то эти грузы имеют одинаковые тяжести по положению».

В XIV столетии в полемике с античными авторами рождались идеи, подготовившие возникновение новой физики, используются математические методы, позднее сделавшие возможным появление точного естествознания, а также возникают зачатки науки о движении. Наибольшая заслуга в этом принадлежит ученым Оксфордского университета. К середине XIV в. в Мертоиском колледже Оксфордского университета оформилось направление, которое приспособило философию номинализма к изучению явлений природы. Наиболее замечательная фигура из оксфордцев — это Томас Брадвардин (1290–1349). Он родился в Чичестере, поступил в Мертонский колледж, а в 1328 г. написал трактат «О пропорциях», который можно оценить как попытку написать математические начала натуральной философии своего времени.

По Брадвардину, именно математика в каждом случае открывает подлинную истину, так как она знает каждый секрет и хранит ключ к любому тончайшему смыслу: «Тот, кто имеет бесстыдство изучать физику и в то же время отрицать математику, должен был бы знать с самого начала, что никогда не войдет во врата мудрости». Если учесть, что Брадвардин не пользовался никакими математическими символами, а строил свои выводы на основе одних лишь рассуждений, которые сегодня могли бы назвать словесной алгеброй, то приходится лишь удивляться его способности оперировать столь сложными математическими понятиями.

Другим важным достижением Брадвардина было введение понятия мгновенной скорости и попытка введения общей меры для кругового и прямолинейного движения.

Исследования Брадвардина вдохновили целое поколение оксфордских ученых, получивших имя «калькуляторов». В первую очередь это его непосредственные ученики — Ричард Киллингтон, Ричард Суиссет (Суайнсхед), Уильям Хейтесбери и Джон Дамблтон. Областью, в которой труды калькуляторов получили свое развитие, были так называемые физические софизмы — так именовались проблемы, связанные с традиционными понятиями аристотелевской физики, например проблемы изменения скорости, а также начала и конца движения. Дальнейшее развитие идеи ученых Мертонского колледжа получили в работах одного из виднейших представителей парижской школы Никола. Орема (1325–1382), который излагал их в более наглядной и потому доступной форме.

В период феодализма, вплоть до эпохи Возрождения, в странах Западной Европы жило и работало немало крупных ученых-естествоиспытателей. Кроме упоминавшихся уже Р. Бэкона, а также ученых университетов Парило и Оксфорда, можно назвать таких математиков и астрономов, как итальянец Леонардо Пизанский Фибоначчи (XIII в.), занимавшийся алгеброй, француз Леви бен Герсон (XIII–XIV вв.), изобретший простейший секстант, англичанин Джеффри Чосер (XIV в.), работавший над совершенствованием астрономических приборов, а также занимавшийся оптикой англичанин Роберт Гроссетест (XIII в.), энциклопедисты своего времени Бартоломео Англичанин (XIII в.) и Винцент де Бове (XIII в.). Тем не менее рассматриваемый период времени нельзя отнести к числу ярких страниц развития науки.

Успешнее обстояло дело с прогрессом техники. Приведем некоторые примеры. До середины XIV в. железо (химически чистое железо в технике не применяется; под словом «железо» обычно понимается его сплав с относительно малым количеством углерода) получали путем нагревания смешанной с топливом руды в низкой печи или горне. Для лучшей тяги воздух подкачивался с помощью мехов. В печи происходило прямое восстановление железа. Получаемое железо, содержавшее различные примеси и шлаковые включения, проковывалось, после чего шло в дело. Таким путем получали мягкое (малоуглеродистое) железо довольно высокого качества. Но описанный процесс имел большие недостатки: извлечение железа из руды было низким (обычно ниже 50 %), производительность печей невысокой, полученный металл не мог использоваться для литья.