Чтение онлайн

Как уже отмечалось, организация, структура и многочисленность человеческого общества, виды и масштабы промышленного производства, потребности людей и возможности их удовлетворения предполагают координацию и, следовательно, управление, которое невозможно без слоя управляющих людей и делегирования им властных полномочий. Но управление должно быть умным, т.е. определяться не столько временно существующей демократией и ее институтами, сколько широтой мышления, знаниями и идеалами.

Сегодня невозможно предсказать, в каких формах будут осуществляться властные и координирующие функции в рамках глобальной цивилизации. Очевидно, что должна быть создана система выдвижения на лидерские роли действительно масштабно мыслящих личностей, с немифологизированным сознанием, убежденных альтруистов, преданных идее служения обществу, как единому целому. Если же человек рвется во власть и положение политического лидера приносит ему наслаждение, то это и есть показатель патологии. Таких нельзя подпускать к власти. Власть лучше доверять тому, кто ею хотя бы отчасти тяготится.

Правители, как бы они себя ни называли: мандарины, эмиры, председатели госсоветов, ханы, императоры, премьер-министры, короли, генеральные секретари, пророки, канцлеры, президенты и т. д., — несмотря на обилие самоназваний, всегда приводили одно издвух объяснений, почему именно они держат в своих руках бразды правления. Почему именно им дано знание истины в последней инстации и принадлежит законное право «решать за большинство, принуждать к выполнению принятых решений, поддерживать стабильность и за это получать содержание от общины» ?

Первое объяснение — ссылка на божественное происхождение их власти, на ее богоданность, как, например, утверждают все лжепророки и правящие наследники, или богоравность властвующей личности: частный пример — японский император. Надо признать, что такое «объяснение» все больше уходит в первобытную историю человечества, потому что его «убедительность» — дань невероятной массовой невежественности, примитивности мышления и представлений, в которых пребывало человечество на протяжении многих тысяч лет, хотя рецидивы можно встретить и сегодня среди наиболее отсталых народов и адептов религиозных сект. Излишне приводить дополнительные аргументы, чтобы доказать, что любые ссылки на сверхъестественные силы и божественную избранность ни о чем кроме невежества личности, приводящей подобное «объяснение», не говорят. Следовательно, такое «объяснение» всегда скрывало захват властивесьма энергичными, но невежественными и эгоистичными людьми, чья психология принципиально не отличалась от психологии вожака в стаде каких-нибудь жвачных.

Второе объяснение из этого более чем скромного набора встречается ныне во много раз чаще. Это ссылка на волю большинства соплеменников, которые якобы делегировали управляющей личности (в результате выборов, вооруженного противостояния, общей пассивности и т.д. — не важно) свое право «решать, оценивать и выражать отношение». В наиболее совершенном виде такое объяснение подкрепляется ссылками на последовательную демократичность процесса «выдвижения во власть»: «всенародные свободные выборы», «наличие ветвейвласти», «свободу слова», «равнопредставленность всех слоев населения», «публичные дискуссии претендентов на власть», «конституционные ограничения на число переизбраний» и т.д., которые и привели их якобы к власти. Воплощение этих принципов в идеале действительно могло бы обеспечить компетентное, справедливое и оптимальное руководство, но в реальной жизни оно неосуществимо. Как показывают повседневная практика и исторический опыт, есть лишь видимость вышеперечисленного «демократического» набора, фикция, своеобразные «потемкинские деревни». Все это сопровождается откровенной манипуляцией массовым сознанием, которое называется политтехнологией или популизмом. Т.е. наблюдается та же картина, что и в первом случае, и даже неизвестно, менее ли кровавая. Разница лишь в том, что если в прежние эпохи отступников и поотивников сжигали или закапывали заживо, то сейчас убивают «мгновенно» и «высокотехнологично». Власть в действительности узурпируетсяслучайными людьми или делится в результате скрытой договоренности. В итоге остаются актуальными слова Хосе Ортега-и-Гассета, который писал в «Восстании масс»: ...Государство, правительство живут сегодняшним днем. Они не распахнуты будущему, не представляют его ясно и открыто, не кладут начало чему-то новому, уже различимому в перспективе, .,. Не знают, куда идут, потому что не идут никуда, не выбирая и не прокладывая дорог. ...Недаром и само правление сводится к тому, чтобы постоянно выпутываться, не решая проблем, а всеми способами увиливая от них и тем самым рискуя сделать их неразрешимыми.

Поэтому не столь уж экзотической должна выглядеть практика назначенияруководителей (о которой писалось выше), а не «выборов»! Назначаться они должны после всестороннего обсуждения кандидатур ограниченным кругом лиц, которые представляют собой цвет мысличеловеческой цивилизации. Совет, включающий этот круг лиц, разумеется, должен быть наднациональным. Причем юрисдикция людей, представленных этим «ограниченным кругом», должна распространяться не только на страны их этнического происхождения, а на любую точку мира, независимо от ее географического положения. На этом фоне странно будет выглядеть любая «профессиональная» подготовка к политической деятельности и занятие любой политикой как профессией.

Пока «профессиональный политик» играет ту же роль, что и пастух в стаде коров, откармливаемых на убой, время от времени похлестывая кнутом, чтобы поддерживать в стаде определенный порядок. А во время перемен обстановки старается во что бы то ни стало остаться пастухом («переизбраться!») или хотя бы «подпаском», потому что ничего общеполезного делать не умеет и обладает более чем ограниченными и заурядными знаниями. Не случайно, поэтому эти посты практически никогда не занимали и не занимают ученые-естественники, но зато сколько угодно всяких «философов или обществоведов по образованию»(«философ по образованию»?! Это возможно? Почти «поэт по образованию»!), экономистов, юристов, «международников», политологов и т.п. Но давно бы пора понять, что люди даже в своей массе могут обойтись без этих «пастухов», потому что способны не бытьне рассуждающими животными, занятыми только набиванием брюха и отлавливанием самок.

Сегодня невозможно предсказать, в каких рамках и формах будут осуществляться властные и координирующие функции глобальной цивилизацией. Очевидно, что должнабыть создана система выдвижения на лидерские роли действительно масштабно мыслящих личностей, с немифологизированным сознанием» убежденных альтруистов, преданных идее служения обществу как единому целому.Если же человек рвется во власть и положение лидера приносит ему наслаждение, то это и есть показатель патологии. Таких нельзя подпускать к власти. Власть лучше доверять тому, кто ею хотя бы отчасти тяготится.

[1] Президент России В.В. Путин, например, указал в листе переписи населения в графе специальность: «Услуги населению»!

Понятию свобода придается некий абсолютный статус, определяющий и повседневное поведение людей, и одну из целей общественного развития. Но это миф. Стремление к свободе имеет смысл только при толковании «от противного», т.е. от неожиданно осознанной несвободы. Поэтому понятие «свобода» наполняется разным содержанием и полная свобода, как возможность осуществить любое желание, для человека принципиально невозможна, а самым «свободным» окажется малоразвитый, нетребовательный и покорный человек. В любом случае, до тех пор, пока подавляющее число людей будет вынуждено посвящать свою жизнь борьбе за существование или заниматься деятельностью, которую они не считают своим призванием, о свободе говорить не приходится.

Установление свободы поведения, самореализации, сопричастности, равнововлеченности в разные стороны жизни ранее дискриминируемых групп, сопровождается перехлестами. Показано на ряде примеров, что «свобода по-американски» похожа на «свободу» внутри равнодушного механизма и имеет мало общего с декларациями. Рассматривается связь свободы и стабильности общества.

Слово «свобода» относится к стандартному набору из наиболее часто употребляемых слов в речах и статьях публичных деятелей всех рангов. Практически нет заявления, декларации, меморандума, программного заявления, изложения какой-либо идеологии и т.п., в которых слово «свобода» или его производные не выступали бы в качестве и цели, и аргумента, и ценности. Понятию свобода приписывается статус одинаково понимаемой абсолютнойнормы, определяющей повседневное поведение людей и одну из целей общественного развития. Непонятно откуда пошло это заблуждение, но скорее всего его природа чисто семантическая: слово «свобода» либо ассоциируют с поведением, свободным от каких бы то ни было ограничений, либо используют в политической демагогии.

В личном плане стремление к не скованному ограничениями поведению является естественным для мыслящего мозга - проявлением свободы воли. В то же время, человек не может не понимать, что абсолютная персональная свобода в обществе невозможна. Требование стабильности общества противоречит многим личным устремлениям, которые эту стабильность могут нарушить, поэтому люди добровольно или под страхом наказания следуют внешним запретам и внутренним самоограничениям. Внешние запреты называют административными или уголовными законами, а внутренние ограничения - моралью.