Чтение онлайн

Отец М.К.Ганди не сделал себе состояния, честно судя, в соответствии с вековыми традициями. Он жил на пожизненную пенсию, установленную ему государством, и оставил детям весьма небольшое состояние. Его сын в автобиографии пишет, что у отца не было никакого образования — в лучшем случае пять классов школы. Однако это было, скорее, достоинством, чем недостатком для члена суда, функционировавшего на основаниях обычного права, основанного на религиозных представлениях: «Богатый жизненный опыт помогал ему решать самые сложные вопросы и управлять сотнями людей. Он был малообразован и в религиозном отношении, но у него была та религиозная культура, которая свойственна многим индусам благодаря частому посещению храмов и слушанию религиозных проповедей.» [2]

Именно такой путь — путь отца — и избрал, в конечном счете, М.К.Ганди: политика, нераздельная с религией и традиционными ценностями, при полном отрицании ценности образования, науки и цивилизации. Но произошло это только после Великого Разрыва с неподлинным существованием — после ухода с того пути, который был опрометчиво избран в молодости.

Отец, умирая, выразил желание, чтобы М.К.Ганди стал адвокатом — им юноша был направлен в колледж, где у него возникло сильное желание учиться в Англии, то есть получить наилучшее образование прямо в метрополии. В молодости М.К.Ганди очень хотел успеха в жизни: престижа и богатства. Он с гордостью говорит о своих школьных успехах и о той силе, которая заставляла его старательно заниматься: «У меня не бывало плохих отметок. Родители ежегодно получали свидетельства о моих успехах в науке и поведении…. Я был крайне самолюбив: любое замечание вызывало у меня слезы» [3] .

И снова возникли препятствия: на собрании представителей его касты был наложен запрет на эту затею, поскольку верующий индиец не должен вкушать пищу вместе с иноверцами-европейцами. М.К. Ганди пригрозили бойкотом. Однако он не остановился (в последствии мы не раз увидим, что для этого деятеля не существовало никаких обязанностей ни перед членами семьи, ни перед сородичами, ни перед единоверцами). Подобно европейским просветителям, он объявлял эти обязанности предрассудками отсталых людей.

Любому индийцу как жителю страны, в которой соседствуют традиционная и индустриальная культуры, необходимо сделать выбор между ними. При этом выбор очень редко бывает однозначным; скорее, здесь следует говорить о «процентном соотношении» симпатий. (Впрочем, это вполне понятно россиянину: писатели-«деревенщики», воспевающие вековечные традиции предков и чистоту крестьянских душ, вовсе не собираются напрочь отказываться от всех благ цивилизации (а некоторые и вовсе живут в городе). В свою очередь, певцы городского образа жизни с наслаждением отправляются на дачу и «опрощаются» на природе.) Только учитывая это, мы сможем понять, насколько выбор жизненного пути в молодости свидетельствовал о желании М.К.Ганди порвать с традициями и приобщиться к самым высоким достижениям мировой цивилизации. О том же говорит решимость, с которой он сопротивлялся попыткам удержать его в плену традиционных общественных отношений.

Юридическая специальность, которой должен был овладеть М.К.Ганди, была нацелена, прежде всего, на урегулирование экономических вопросов в торговле. На освоение какой-либо другой специальности мать едва ли благословила бы его. Она была истово верующей, и во время постов устанавливала для себя дополнительные строгие ограничения. Иногда она давала зарок не принимать пищу пока на небосклоне не появится солнце. Поскольку во время сезона дождей светило появлялось очень редко и ненадолго, мать голодала по несколько дней подряд. Ее дети, как с восхищением пишет Ганди, завидев солнце, стремглав неслись в дом сообщить об этом матери. Иногда солнце снова скрывалось за тучи, прежде чем она выходила, чтобы убедиться в правильности сообщения детей. «Ничего, — бодро говорила она, — бог не пожелал, чтобы я сегодня ела» [4] . И возвращалась к своим обязанностям. Естественно, что мать была убеждена, что все отношения между людьми вполне можно урегулировать с помощью религии и обычного права. Юриспруденция, которую уехал изучать ее сын рассматривалась исключительно как средство достижения коммерческих успехов — такое уж на дворе время.

Вернувшись домой, после окончания учебы, новоиспеченный юрист потерпел сокрушительный провал. Тяжесть провала усугубилась тем, что Ганди в соответствии с индийскими традициями женили в 13 лет, ему надо было содержать семью. «С тех пор как я вернулся из Англии, у нас родился еще один ребенок», — вспоминает Ганди. [5] Старший брат, видя неспособность новоиспеченного юриста пробиться на родине, отправляет его на задворки Британской империи, в Южную Африку.

Нет никаких сомнений, что деятельность юриста, к которой М.К.Ганди не имел ни способностей, ни склонностей продолжала тяготить его. Он отдавал почти все силы общественной деятельности, в которой теперь видел единственный смысл своей жизни: «Адвокатская практика была и осталась для меня делом второстепенным. Необходимо было сосредоточиться на общественной работе, чтобы оправдать пребывание в Натале». [6] (Наталь — провинция Южно-Африканского союза. Захвачена и превращена в английскую колонию в 1903 г. С образованием Южно-Африканского Союза в 1910 г. включена в его состав. В Натале живет основная часть индийского населения Южной Африки. [7] )

Отныне в жизни Ганди произошел Великий поворот — главным занятием его стала борьба за права индийцев — поначалу в Южной Африке, а затем и на родине, где он возглавил движение за независимость.

Великий отказ М.К.Ганди, конечно, сильно отличался от Великого отказа Будды. У Ганди он произошел далеко не в одночасье, и был далеко не полным. Воспоминания М.К.Ганди свидетельствуют о том, что он не был святым, способным пожертвовать всем ради чисты принципов. Уже первый демарш, который был предпринят Ганди в Южной Африке — он требовал разрешения выступать на суде в тюрбане — нашел отклик в кругах индийцев и принес ему известность. Ганди отмечает, что слава борца за права индийцев послужила рекламой и привела к успеху в профессиональной деятельности. «Протест общества адвокатов создал ему широкую рекламу в Южной Африке. Большинство газет осудило протест и обвинило общество в подозрительности. Реклама до некоторой степени облегчила работу» [8] .

В последствии эта тенденция сохранилась: адвокатская практика Ганди стала приносить ему достаточные доходы только тогда, когда его имя было наслуху, благодаря политической деятельности, с другой стороны М.К.Ганди всегда был готов к компромиссу, если видел, что упорство в отстаивании принципов не увенчается успехом. Это прекрасно видно на примере все той же истории с тюрбаном, описанной в автобиографической книге «Моя жизнь». М.К.Ганди потребовал права выступать в суде в тюрбане, чтобы подчеркнуть, что он индус и готов защищать права индийцев совершенно бесправных в Южной Африке. Его поддерживали друзья, видевшие в этом жесте проявление борьбы за свои права. Однако Верховный Суд с полным основанием заявил, что для него нет различий между белыми и цветными, англичанами и индусами. Они все равны с точки зрения британских законов. Именно по этой причине служитель закона не должен демонстрировать свою принадлежность к той или иной национальности. Ганди, в очередной раз, потерпел поражение и снял тюрбан, сознавая, что его соратники по национально-освободительной борьбе осудят его за беспринципность. «Я понял, что обезоружен. Повинуясь требованию Верховного суда, я снял тюрбан, право, на ношение которого так отстаивал в суде магистрата. Дело было не в том, что если бы я воспротивился требованию, то мое сопротивление оправдать было бы невозможно. Я хотел сберечь силы для более значительных боев. Я не должен был растрачивать свои силы, настаивая на праве носить тюрбан. Мое упорство заслуживало лучшего применения.

Шету Абдулле и другим друзьям не понравилась моя покорность (или это была слабость). Они считали, что я должен отстаивать право не снимать тюрбана во время выступлений в суде. Я пытался образумить их, убедить в правоте изречения: «В Риме надо жить, как римляне» [9] .

Затейливая риторика с элементами бесхитростной поэзии оправдывала ту прагматичность и гибкость, которая требуется для политика. Если бы М.К.Ганди действительно был аскетом и мучеником за веру, он никогда не достиг бы впечатляющих результатов в политике. Хитро сочетая поиски истины с «прелестью компромисса», он, в сущности, был предшественником тех весьма популярных политиков-шоуменов, которые играют какую-то роль на политической сцене, но вовсе не отождествляют себя с этой ролью.

Идеология ненасильственного сопротивления.

В произведениях молодого Ганди часто звучат упреки, брошенные тем людям, которые боятся порвать со старыми традициями, обладают большой узостью взглядов, находятся под властью религиозных предрассудков.

В очень информативной книге целая глава посвящена исследованию гандизма. К.К.Жоль характеризует учение Ганди как реформированный индуизм. «Первое, что бросается в глаза при чтении биографических материалов о Ганди, — это постоянное обращение к Богу. Глубокая религиозность — наиболее важная черта мировоззрения и политической деятельности Ганди. Он неустанно подчеркивал, что ценит религию выше своей жизни и даже выше жизни вообще. Некоторые авторы считают, что Ганди не придерживался определенной религии, а воплотил в своих религиозных воззрениях синтез важных элементов всех главных верований мира. В таких утверждениях есть, по мнению ученых, доля истины, но все же полная истина заключается в том, что Ганди был предан только одной религии — индуизму, о чем сам неоднократно говорил и писал. Однако это был реформированный индуизм свободный от предрассудков и догм традиционного индуизма. В этом смысле обновленный индуизм, действительно близок универсальной сущности других мировых религий, что дает повод для высказываний о синтезе религиозном мировоззрении Ганди элементов других верований. И, все же, хотя одно время Ганди и колебался между индуизмом и христианством, он в конечном итоге, выбрал национальные ценности, выбрал индуизм». [10]

С определением гандизма как реформированного индуизма можно согласиться, но только в той же мере, в которой, допустим, учение Франкфуртской школы (Т.В.Адорно, М.Хоркхаймер, Г.Маркузе) можно считать неомарксизмом, а учение К.Маркса — реформированным гегельянством, иногда наоборот, они качественно до неузнаваемости изменяют его.

Реформы Ганди не привели ни к тому, ни к другому. Под названием «учение Ганди» существует некоторая неуловимая и постоянно меняющаяся позиция, которая может выражаться на разных культурных языках: она может звучать современно по-европейски, если рассчитана на западную аудиторию и может быть выражена исключительно в соответствии с такими традициями индийской культуры, которые подобны «домострою». Специфика Ганди как политического лидера — именно в его маргинальности: индусы считают его человеком европейской культуры, а европейцы — носителем индийской культуры. Индиец среди европейцев, и европеец среди индийцев способен проявлять безграничную гибкость и достигать благодаря этому наибольшего эффекта.