Чтение онлайн

Два других элемента значительно ухудшают ситуацию. Многие — а иногда и большинство — прибывающих людей намеренно не имеют при себе никаких документов, потому что неопознанность — это преимущество. В условиях нехватки времени у агентств люди могут выдавать себя за людей другого возраста, других людей или даже из другой страны. Когда стало известно, что определенную группу ставят в начало очереди на получение убежища — например, сирийцев, — большое количество людей стали утверждать, что они сирийцы, хотя некоторые из тех, кто работал с беженцами, заметили, что они не говорят на сирийском диалекте и ничего не знают о стране, из которой они, по их словам, прибыли.

Это явление, по крайней мере отчасти, вызвано деятельностью НПО, выступающих за любую и всяческую миграцию в Европу в рамках движения «Мир без границ». В 2010-х годах, когда поток мигрантов увеличился, некоторые группы НПО решили помочь мигрантам еще до того, как они попадут в Европу. Они предоставляли легкодоступную информацию в Интернете и в приложениях для телефонов, чтобы помочь будущим европейцам пройти через весь процесс. В том числе советы о том, куда идти и что говорить, когда приедешь. Сотрудники, работающие на передовой, отмечают, что со временем мигранты все лучше понимают, что с ними будет происходить и чего им следует ожидать. Отчасти это происходит благодаря тому, что в страны происхождения мигрантов доходят слухи от людей, которые успешно преодолели этот путь. Но также это происходит потому, что существует движение, которое стремится научить мигрантов оставаться в Европе независимо от справедливости их заявления. Все эти группы правы в своем предположении, что в XXI веке у Италии нет ни денег, ни времени, ни желания кропотливо рассматривать каждое заявление. Конечно, есть люди, которым отказывают в убежище, и тогда они могут обжаловать это решение. Но даже если их апелляция отклонена, дальнейшие действия происходят крайне редко. Трудно найти случаи, когда кто-то прибыл в Италию, получил отказ в праве на пребывание, а затем был отправлен обратно на родину. Очень редко репатриируют тех, кто был осужден за преступление в Италии. Но даже в этом случае планка установлена исключительно высоко. Проще позволить всем раствориться в Италии, а затем в Европе, чем придерживаться линии закона. Правда заключается в том, что как только вы выживаете в водах Лампедузы, вы оказываетесь в Европе навсегда.

Конечно, даже те, кто лжет о предоставлении убежища, ищут бесконечно лучшей жизни, чем та, которую они оставили. С Лампедузы, кажется, легко представить себе схемы справедливого и гармоничного распределения этой огромной и непрерывной волны людей по всему континенту. Но любой, кто знаком хотя бы с Италией, должен знать об этом лучше. За исключением небольшого числа более ранних и обеспеченных мигрантов, большинство прибывших в конечном итоге окажутся на, ночуя у вокзала в Милане или на автостоянке в Равенне. Те, кому повезет, в итоге будут работать на банды или пытаться продавать имитацию предметов роскоши на мостовых Венеции или на боковых улочках Неаполя. При виде полицейского или вспышки фар полицейской машины они поспешно соберут свои сумки с подделками или унесут лоток с поддельными солнцезащитными очками и поспешат скрыться с места преступления. Возможно, они более защищены, свободны и безопасны, чем дома, но их будущее вряд ли можно назвать светлым.

А ведь Лампедуза — всего лишь один небольшой остров. В последние годы лодки с мигрантами причаливали и к ближайшим к Лампедузе островам, включая Мальту и Сицилию. Только в 2014 году — за год до «начала» кризиса мигрантов — таким образом прибыли 170 000 человек. Чиновники говорят о решении проблемы путем заполнения недавнего правительственного вакуума в Ливии. Но они забывают, что поток мигрантов продолжался даже в тот период, когда европейские правительства (включая французское) платили взятки Каддафи. И они забывают, что лодки отправляются не только из Ливии, но и из Египта, Туниса и Алжира. Более того, это в любом случае только один маршрут. На западе Средиземного моря есть еще один маршрут, который идет из Марокко в Испанию. Через эту узкую щель между Африкой и Европой, Гибралтарский пролив, мигранты переправляются уже несколько десятилетий. И несмотря на то, что у Марокко самые лучшие отношения из всех североафриканских государств с любой европейской страной — а значит, и самые большие шансы заключить сделку, чтобы остановить контрабандистов, — миграция в Испанию не была остановлена. Более того, в начале 1990-х годов движение мигрантов по этому маршруту оказалось предвестником грядущих событий. В те времена цена за преодоление 10 миль моря для контрабандистов составляла 600 долларов. Тогда, как и сейчас, лодки отправлялись в путь ежедневно, а тела тех, кто не доплыл (часто потому, что контрабандисты заставляли мигрантов плыть последнюю часть пути), омывались на пляжах Испании.

Тогда, как и сейчас, движение было не только непрерывным, но и разнообразным. В одном из отчетов за 1992 год сообщалось, что из 1547 нелегальных мигрантов, задержанных испанскими властями только в Тарифе в течение десяти месяцев, 258 были эфиопами, 193 — либерийцами и 64 — сомалийцами. Как отмечается в отчете, «слухи о новом маршруте распространились далеко за пределы Марокко, и среди задержанных были не только алжирцы и растущее число африканцев к югу от Сахары, но и филиппинцы, китайцы и даже иногда восточноевропейцы». Среди тех, кто бежал, одни спасались от угнетения, а другие просто искали работу или лучшее качество жизни. Как сказал Сантьяго Варела, тогдашний заместитель министра внутренних дел Испании: «В Северной Африке существует структурная проблема. Мы не знаем, как будет развиваться ее политическая и экономическая ситуация. А демографическое давление огромно». Он имел в виду ситуацию, когда уже тогда 70 процентов населения Марокко было моложе 30 лет, а официальные данные по безработице составляли 17,5 процента. «Пока нельзя сравнивать нашу проблему с проблемами других европейских стран, — сказал Варела. — Но это предупреждение о том, что может произойти здесь в будущем. Испания очень быстро превратилась из страны эмиграции в страну иммиграции». [61]

Варела говорил о периоде, когда выходцы из Северной Африки, ранее направлявшиеся во Францию и Бельгию, вместо этого искали работу в Италии и Испании в то время, когда ни в одной из этих стран не требовалось получать визы. Мигранты могли въехать в любую из этих стран в качестве туристов, а затем отправиться в остальные страны Европы. И уже тогда одним из факторов притяжения было стремление Европы снизить внутренние границы между странами, что облегчало свободное передвижение, как только кто-то оказывался в Европе. В 1990-х годах усилия по пресечению нелегального въезда в страну были затруднены отказом Марокко принять обратно всех не-марокканцев, покинувших страну. Поэтому, как отметил один испанский чиновник, даже если правительству удастся остановить лодки в его регионе, «они найдут другие способы проникновения. Они будут использовать более крупные лодки и высаживаться подальше отсюда. Они попробуют добраться до Италии или Португалии. Пока там так много страданий, они будут продолжать прибывать». [62]

Хотя попытки остановить поток мигрантов оказались более успешными в Испании, чем в Италии или Греции, поток продолжается и сегодня. В 2010-х годах он сосредоточился в испанских североафриканских анклавах Мелилья и Сеута, которые остаются заманчивыми позициями для всех, кто стремится попасть в Европу. Регулярные попытки мигрантов сломать заборы и стены, окружающие анклавы, приводят к столкновениям с полицией и частым беспорядкам. В то же время, хотя давление анклавов остается сильным, лодки с мигрантами по-прежнему направляются к материковой Испании или крошечным кусочкам территории, таким как островок Альборан. В декабре 2014 года в плохом море одна лодка с более чем пятьюдесятью выходцами из стран Африки к югу от Сахары направилась из Надора на севере Марокко к южному побережью Испании. Камерунский капитан-мусульманин обвинил в плохой погоде нигерийского христианского пастора, который молился на борту. Капитан и команда избили пастора и выбросили его за борт, после чего обыскали остальных пассажиров, выявили христиан, а затем точно так же избили и выбросили их за борт. [63]

Это всего лишь еще один крупный маршрут, который существует уже много лет и в котором снова нет ничего нового, кроме масштаба. Именно к этой стороне Средиземного моря было приковано внимание всего мира в решающий год кризиса.

Как и на итальянских островах, лодки приплывают на острова Греции уже много лет. И, как и в случае с итальянцами, в течение многих лет греческие власти были вынуждены пытаться справиться с этой проблемой самостоятельно. И снова вряд ли можно было найти более неудачную страну, которой пришлось бы решать такую проблему. К 2015 году греческая экономика уже шесть лет находилась в состоянии кризиса, связанного с выплатой долгов. В то время как Греция боролась с экономическими ограничениями, навязанными ей другими странами еврозоны, во главе которых стояла Германия, она также боролась с гуманитарным кризисом, разразившимся на границах страны.

Как и в случае с итальянскими островами, миграция продолжалась годами, прежде чем остальная часть континента обратила на это внимание. Как и в случае с Лампедузой, греческие острова оказались в плену не только географической близости к другому континенту, но и своей собственной истории. Десятки греческих островов, расположенных на небольшом расстоянии от турецкого побережья, делают северную часть Эгейского моря и острова Додеканес еще более мягким подбрюшьем континента, чем те, что расположены ближе к Северной Африке. Как и Италия, греческие острова уже были настолько поглощены финансовыми и социальными проблемами, когда поток прибывающих увеличился, что они тоже вытеснили мигрантов на материк в надежде, что те найдут дорогу на север из Греции и в остальную Европу.

На протяжении всей истории уязвимость этого участка побережья была необычной даже по меркам региона. Именно поэтому за эти острова в разное время боролись и удерживали их византийцы, османы и другие. С самых северных районов острова Лесбос Турцию видно лучше, чем большинство греческих островов, расположенных один на другом. Пять миль воды — это все, что отделяет эту часть Европы от Турции. Теперь вы понимаете, почему контрабандистам удается избежать наказания, когда они говорят своим подопечным, что последний отрезок их путешествия в Европу состоит из переправы через реку. При меньшем времени в пути, чем от Северной Африки до Лампедузы, стоимость последней части путешествия в Европу составляет 1500 долларов. Зимой, когда вода может быть неспокойной, некоторые из тех, кого заманивают на берег, видят шаткое судно, которое им предлагают, и отказываются в него садиться. Им говорят, что если они не сядут, то им все равно придется заплатить свои 1500 долларов, а затем еще 1500 долларов за судно, на которое они сядут.

Оттолкнувшись от берега, лодки добираются до Греции за 90 минут — два часа. В отличие от контрабандистов из Ливии в Италию, турецкие контрабандисты не утруждают себя использованием деревянных судов для такого короткого перехода. Они предпочитают пластиковые лодки, и в отличие от огромных погребальных костров из деревянных лодок, периодически сжигаемых на Лампедузе, эти пластиковые суда нельзя сжечь. Их также нельзя переработать на острове, настолько дешев пластик, из которого они сделаны. Поэтому периодически огромные кучи этих пластиковых лодок собирают и отправляют на большем судне на греческий материк для переработки. Но, конечно, лодки все равно могут пойти ко дну, в хорошую и плохую погоду.