Странная жизнь и труды Эндрю Борда, тайного агента, врача, монаха, путешественника и писателя
Шрифт:
Население скотоводческих районов на западе и севере страны в XVI веке вело полукочевой образ жизни. По словам Э. Спенсера, кочевавшие ирландцы составляли небольшие группы, которые передвигались со своими стадами по мере истощения пастбищ и жили в убогих хижинах, построенных из сучьев и дерна. Ирландец «живет и спит со своими животными в одном жилище, в одной постели, на соломе, вернее на вонючем навозе. Охапка травы заменяет ему стол».
Неуважительное отношение Борда к «дикарям» проявляется даже в гравюре, иллюстрирующей главу: ирландка ищет вшей в голове мужа, а он беззастенчиво запускает руку ей под юбку (рис. 19). Удивительным для Борда является тот факт, что в Ирландии нет ни стрекоз, ни змей, ни жаб, ни ящериц и тому подобных. Впрочем, его вполне устраивает объяснение местных жителей, которое он оставляет без комментариев: «Я видел камни, которые имеют форму змей и других вредоносных червей (venimous worms). Люди рассказали мне, что эти камни действительно были червями, но Божественная сила и молитвы святого Патрика [70] изменили их».
70
Святой Патрик – христианский святой, покровитель Ирландии.
Шотландия
«Поэтический запев», которым Бор начинает главу о Шотландии, звучит так:
Я рожден в Шотландии, но предан Франции [71] ,И поэтому в любой из этих стран меня ждет успех.Я горжусь собой, я привык хвастать и задаваться,Мне нравиться везде и всегда Являть свое превосходство.Я, естественно, не могу любить англичан,И поэтому готов нанести им любое оскорбление,А мой господин после этого поспешит сделатьТо же самое, но еще в большей степени,Но когда это произойдет, я не знаю.Я, шотландец, – большой лицемер,У меня нет привычки держать данное слово.В прошлом я промышлял воровством и убийствами,Но затем поверил в Бога,И перестал заниматься подобными делами.И что бы я не говорил, будь то радостные или шутливые слова,Я всегда завершаю свою речь ругательством…Скажу также, что никогда не изменю стиль своей одежды,Поскольку даже француз не одевается столь модно, как я.71
true I am to France.
На рисунке, предваряющим главу, шотландец выглядит более элегантно, чем полуголый англичанин (недаром традиционный недруг южного соседа тяготел к Франции): он представлен в позе, в которой европейские художники нередко запечатлевали знатных особ. И это не случайно: хотя Шотландия находится на большем расстоянии от континентальной Европы, чем Англия, она была теснее связана с культурными центрами Ренессанса (рис. 20).
Рис. 20. Шотландец
Наш современник пишет: «Порой кажется, что Бог специально разместил англичан и шотландцев на одном, сравнительно небольшом острове, чтобы они могли непрерывно винить в своих бедах кого-то другого и вымещать друг на друге общее недовольство жизнью. Шотландцы всегда отличались определенной несговорчивостью; англичане, абсолютно уверенные в собственном превосходстве, делали все возможное, чтобы шотландцев покорить».
Говоря о стране и о нравах ее жителей, Борд старается быть объективным, хотя это ему удается нечасто, и, в целом, он придерживается тех стереотипов, которые утвердились в современной ему английской исторической литературе.
«Сколько существует различных наций, столько же существует и склонностей: Русские, Поляки, Германцы, Бельгийцы преуспели в Искусстве Питья; Испанцы – распутники; Итальянцы – мстительны; Французы – модники; Ирландцы делают виски (Usquebaugh), от которого в ногах появляется легкость; Валлийцы, когда берут кончиками пальцев свой поджаренный сыр, то они превращаются в подобие ловушек для птиц; Шотландец же лжет своему отцу и утаивает от Брата то, что знает (курсив мой. – Ю.Я.); что же касается Англичанина, то он настолько свободен от любого из этих грехов, что является совершенным созданием и превосходно справляется с любой работой».
Уничижительная характеристика шотландцев, которую иногда приписывают Борду, на самом деле ему не принадлежит; ее автором является известный английский поэт Джон Тейлор (1578–1653), хотя Борд во многом солидаризуется с ним.
«Шотландия – это Королевство, правители которого в стародавние времена пришли в английский парламент и заявили, что являются подданными Англии.
Страна делится на две части [72] : в той, что расположена ближе к Англии, находятся такие поселения и города, как Хейден, Эдинбург, Лит, Стерлинг, Глазго, Сент-Эндрюс и Сент-Джонс, а также земли, примыкающие к упомянутым населенным пунктам. Эта часть Шотландии является лучшей областью этого Королевства. В ней имеется много рыбы, мяса; здесь по различным рецептам выпекаются разнообразные овсяные пироги; но шотландский эль плох (за исключением того, что делают в Лите). Пища здесь подается в жаренном или сыром виде на одной и той же тарелке с сиропом или соусом. Они отдают предпочтение рыбе в большей степени, чем другие народы. Впрочем, странные обычаи есть и здесь: обгрызши кости, они затем снова бросают их в тарелку.
72
Считается, что историческая Шотландия состояла из четырех областей, в которых обитали жители равнин (лоулендеры), приграничных с Англией районов (бордереры), гор (хайлендеры) и западных островов (хайлендеры).
Другая, северная, часть Шотландии – бедная и грязная область, в которой, как и в Дикой Ирландии, много болот. Люди здесь грубые, плохо воспитанные и невежественные (Борд, возможно, имеет в виду горную часть страны).
На границе Шотландии и Англии население живет в крайней бедности и нужде; у людей нет приличных жилищ, кроме домишек, которые любой мужчина может построить за три или четыре часа. Глава семьи, его жена и их лошадь, как правило, находятся в одной комнате. В этой части страны много людей, объявленных вне закона как закоренелые преступники, находящие средства для жизни в воровстве и грабежах».
Впрочем, жилище горца не лучше:
«Стены его сложены из больших камней, промежутки между которыми заполнены мхом. Пол в доме земляной, неровный, порога никогда не бывает, и на полу нередки грязные лужицы, набегавшие с улицы. Крыша покрыта дерном, который летом зеленеет и служит кормом для овец. На полу между двумя камнями тлеет торф, над которым подвешен котелок. Черный дым покрывает стены и жалкую утварь. Дом хайлендера разделен перегородкой на две части: по одну сторону живут люди, по другую – скотина»72.
Если шотландцы в чем-то хороши, то только в том, что сближает их с англичанами:
«Мужчины в Шотландии сильны, отважны, внешне привлекательны и музыкальны; этими четырьмя качествами они напоминают англичан в большей степени, чем иные народы».
Но далее, видимо, желая нивелировать эту похвалу, Борд не может сдержать раздражение:
«Шотландцы лживы и хвастливы. Либо по своему естеству, либо по дьявольскому наущению, они не любят англичан. Живя рядом ними, я чувствовал их ненависть. Однако моя ученость и некоторые политические события вынудили их расположиться ко мне, и поэтому я узнал их секреты».
Не может наш автор не упомянуть и о языковых особенностях северных соседей:
«В Шотландии существуют два разных языка. На севере страны… распространен язык, очень напоминающий ирландский. В южной же части говорят на том же языке, что и в северной части Англии». Для Борда, как и для многих его современников, такое «лингвистическое разделение» было не менее важно, чем географическое разграничение. Язык выступает у него в роли естественной границы между обходительностью (civility) жителей равнин и дикостью горцев.
Там, где холодно
Из Шотландии Борд, по-видимому, направился на северо-восток, на Шетландские острова – архипелаг, принадлежавший тогда Норвегии, но в XVII веке вошедший в состав Шотландии. Относительно этих островов он ограничивается коротким комментарием, в частности, пишет: «Шетландия – маленькая, холодная73 и нищая страна, у которой единственным природным богатством является рыба».
Далее путь Борда лежал на север, в еще одну холодную страну – Норвегию, «почти полностью окруженную морем».