Чтение онлайн

Ах, какой же наивной я была, пытаясь догнать этого мерзавца!

Если бы он не обернулся, у меня все получилось бы… Но он оглянулся. Увидев меня, почему-то занервничал и рванул с такой скоростью, что я быстро поняла, что он смывается самым бессовестным образом. Все это выглядело очень комично — молодой человек улепетывает со всех ног от девицы, которая во что бы то ни стало поставила целью его догнать.

Я тем не менее почти догнала его и даже попыталась ухватить за рукав, но он сделал последнее отчаянное усилие, вырвался и на ходу впрыгнул в отходящий автобус.

— Вот гаденыш, — не сдержалась я. Однако теперь я была точно уверена, что он меня узнал и даже был готов к встрече. Правда, похоже, у него оставалась зыбкая надежда, что я-то его не узнала, но я эту надежду немилосердно разрушила этим глупым преследованием.

Решив махнуть пока на него рукой — все равно ведь достану, я упрямая особа, — я пошла назад, и тут меня ждала удача.

Газетчица все еще сидела на лавочке, угрюмо попивая пиво и глядя на меня с неодобрением.

— Привет, — сказала я, плюхаясь рядом с ней на лавку. — Чего это он так рванул от меня?

Она неопределенно пожала плечами и демонстративно вытрясла из своей банки последние капельки на ладонь.

Я поняла намек без лишних слов и молча встала. Через несколько минут я вернулась с тремя банками, от вида которых в ее глазах снова вспыхнул интерес к жизни.

— Ну? Я его чем-то напугала? — поинтересовалась я, делая небольшой глоток из своей баночки.

— А они последнее время вообще странные, — ответила девица, кося в сторону Владимира. — Баринов всегда, впрочем, был с придурью, а на Леху это вот только недавно накатило. Наверное, после случая с этой бутылкой взрывной.

— Что там за взрывная бутылка?

— Вовка попросил Леху постоять за него и куда-то сдернул, а в это время бутылка взорвалась. Хорошо, что Леха отпрыгнул. И потом они начали все запираться у Лехи в киоске и вынашивать какие-то планы по спасению от террористов. Но это они мне так объяснили, а на самом деле я один раз подслушала, как Леха Вовку обозвал дубом, они боялись мужика какого-то. В майке с «Титаником».

— А ты этого мужика видела? — спросила я, отпивая еще пива.

У моей собеседницы кончалась уже вторая банка, и, похоже, у меня опять будут непредвиденные расходы.

— Один раз. Он с Вовкой разговаривал.

— Как — разговаривал? — удивилась я. С чего бы это ему, если он собирался от нашего юного Баринова избавиться, начать вести с ним какие-то беседы? — Они мирно разговаривали или ругались?

— Сначала они даже улыбались друг другу, — вспомнила девица и многозначительно посмотрела в сторону пивного киоска. Я поняла, не дурочка, и сбегала туда еще раз, вернувшись на этот раз с четырьмя банками.

— Так вот, они поулыбались и начали потом спорить. И я даже знаю, о чем они спорили. О Вовкином дедушке.

— Как? — не поверила я своим ушам.

— Ну да. О фамилии его дедушки. Вот о чем. И вроде бы у Вовки должны быть еще какие-то родственники, которые пытаются его найти. Вот тут Вовка начал кричать. Что родственники ищут не его, а наследство. Вот кретин, правда? Кто ж по своей воле его, полудурка, посчитает «наследством»? Тоже мне Ротшильд недоделанный!

Она хрипло рассмеялась.

По взглядам, неоднократно брошенным в нашу сторону героем нашей беседы, я поняла, что Володя обеспокоен.

Надо было кончать разговор. К тому же кто-то из рядов крикнул:

— Люська! Ты скоро явишься? Или весь день на лавке прохлаждаться будешь?

— Сейчас, — гаркнула Люська, отчего я на некоторое время слегка оглохла.

Потерев ухо, я посмотрела на нее.

— Пора идти. Пришла бы раньше, я бы тебе еще что вспомнила, — улыбнулась она.

— Спасибо и на этом.

— Не за что. Так работать в лом, знала бы ты!

Она со стоном поднялась с лавки и поплелась к своей «точке». С опущенными плечами и поникшей головой. Так, наверное, идут на казнь, подумала я.

Я проводила ее сочувственным взглядом — иногда эти люди, торчащие по суткам на базаре, казались мне положительно героями.

Я бы так не смогла.

Лариков положил дневник на мой стол — поскольку справедливо рассудил, что сражаться с мелким девичьим почерком мне будет все-таки легче, чем ему, и задумался.

Понять, как этот дневник попал в руки сыскаря из комиссии по наследствам, он не мог.

То, что поначалу казалось ему элементарно простым, сейчас было так запутано, что Ларикову хотелось срочно сдернуть в отпуск на Волгу, предоставив мне самой заниматься этим, раз уж я такая любительница психологических шарад.

Он, правда, один раз попытался начать его читать, но, поймав себя на том, что ему абсолютно непонятен мой интерес к Потоцкому, ставшему счастьем жизни Антонины Ивановны Бариновой, отнес этот интерес к чисто женским фантазиям. Так как при перелистывании страниц Лариков не обнаружил ничего о наследстве, которое занимало его воображение, он отложил дневник в сторону, решив целиком положиться на меня.

Я пришла и застыла на пороге.

— Дневник, — прошептала я, зачарованно глядя на черную тетрадку, — о, Ларчик, скажи мне, что это он! Пожалуйста, я тебя умоляю! Видишь, видишь — я даже не спрашиваю тебя, откуда он появился!

— Это действительно он, — кивнул Лариков, протягивая его мне, — и я даже сообщу тебе, откуда он появился. Его перед смертью подкинул Оле Синициной «титанист».

— Перед чем? — спросила я.

— Его убили.

— О господи!

Я села, прижимая к себе тетрадку.

— Кто? Почему, зачем?

— На эти вопросы, детка, придется отвечать нам. Потому что он, увы, нам уже помочь не сможет!

Я кивнула, пытаясь переварить эту информацию. Последняя надежда почти осязаемо таяла в воздухе. Оставался только дневник.

Я посмотрела на него.

Открыв его на первой странице, я погрузилась в чтение, сразу встретив там знакомое имя, подтверждающее мои смелые догадки.

«Вчера я встретилась с молодым Потоцким…»

Все мои самые смелые фантазии были ничто по сравнению с этим дневничком!

Антонина Ивановна была не просто умной барышней, она была наблюдательной и ироничной. При ее склонности к романтике все эти черты вкупе вызывали восхищение, и мне стало жаль, что я не была с ней знакома.