Странница в ночи
Шрифт:
— В обиталище душ воинов, — пояснила я этому умственно недоразвитому «бандюге». — Жаль, что твой интеллект находится в таком зачаточном состоянии, что Микки Маус остается твоим героем и образцом для подражания… Почему вам пришло в голову устроить свой бандитский налет?
— Какой… Блин, пусти же! Больно!
Я холодно улыбнулась и повторила свой вопрос.
— Какие налеты… Да это же был прикол!
Ах, прикол. Ну-ну…
— Да я не знаю, чего надо было этому шизанутому твоему приятелю! — заорал он. — Сама его про приколы спрашивай, почему он, например, меня убить хотел, когда сам же эту бутылку и оставил! И вообще — я с этого твоего налета поимел только сотняк, потому что догадался дневничок упереть и потом продал его типу в «титанике»… Нужны мне были твои налеты!
Я пообещала его отпустить, если он немедленно расскажет мне про все «приколы», которые они успели придумать. И покажет мне место, где может находиться Володя Баринов.
Он как-то странно хихикнул и пообещал отвести туда.
Я отпустила эту мерзопакость.
Впрочем, он оказался довольно честным. Все-таки показал мне направление, куда следовало идти. И в прямом, и в переносном смысле.
Идти пришлось бы долго. Я сжимала в кармане рукоятку револьвера и тихо радовалась тому, что у него вид, как у настоящего. Нет, конечно, я умею обращаться и с настоящим оружием. Но если вам нравится палить почем зря в живые мишени, то у меня это никакого восторга не вызывает.
Да уж, тоскливо оглянулась я. Мне, похоже, придется тащиться до этой чертовой развилки всю ночь. А времени у меня, как я предполагала по скорости движения тех, кого мне было необходимо догнать, совсем не было…
Выход был один.
И я рванулась в сторону тех самых гаражей, где почти на сто процентов рассчитывала найти моего верного друга Сережку-Пенса.
Он действительно был там и при виде меня обрадовался:
— Сашка! Наконец-то ты появилась немимолетным виденьем! Честное слово, я начинаю уже ненавидеть твою работу!
Мне пришлось его разочаровать.
— Пенсик, мне очень нужен мотоцикл.
— Зачем?
— Поскольку в данный момент решающим фактором можно смело назвать скорость, то именно для скорости мне и нужен твой байк. Дашь?
— Вместе с собой, — вздохнул Пенс. — Одну я тебя не пущу.
Это несколько рушило мои планы. Я задумалась, не помешает ли мне Пенс. Потом пришла к выводу, что вполне, может быть, даже пригодится.
— Заметано, — согласилась я. — Значит, поехали. Только мне надо очень быстро…
Пенс оглядел меня снисходительным взглядом и проворчал:
— Я похож на черепашку?
С этими словами он кинул мне шлем и сел в седло.
— Поехали. Только намекни еще, в какую сторону…
— К развилке на Воскресенск, — пояснила я. — Там такая халупа, ты ее увидишь сразу. Вот там и притаились интересующие меня личности.
Пенс кивнул, и мы помчались. В последний момент, когда мы уже выехали на шоссе, сдавшееся сумеркам, я не удержалась и издала клич:
— Йех-ху!
Пенс рассмеялся.
— Ты почти такая же, как два года назад!
Небо стало покрываться тучами. Задрав голову, я поняла, что скоро начнется дождь.
— Пенс, мы быстрее ехать не можем? — прокричала я.
— Нет, — пожал он плечом. — Быстрее пока нельзя. На этой дороге цуцики с радарами пасутся… А у меня нет лишних бумажек, чтобы вырваться от них живым и свободным.
— У меня есть, — сообщила я. — Сейчас же дождь пойдет, Пенс!
— Ладно, — решился он и прибавил скорость.
Где-то вдали уже мелькала молния и слышались раскаты грома.
Но первые крупные капли упали уже ближе к развилке.
После чего я поняла, что мои любимые дожди — не самое приятное на свете дело. Впрочем, это был не дождь, а ливень.
Он хлестал с небес безжалостно и своевольно.
— Как ты думаешь, Пенс, мы с тобой большие грешники? — поинтересовалась я, слезая с мотоцикла и смотря на небо, где полыхали молнии.
— А почему ты вдруг решила задаться таким вопросом? — озадаченно спросил Пенс, пытаясь припомнить все свои грехи.
— Просто любопытно, убьет нас молния или нет. Говорят, что она убивает грешников.
— А-а… Вот и узнаем, — спокойно ответил Пенс. — Если она нас убьет, тогда мы, пожалуй, грешники.
— Только не забудь, что ты должен успеть объясниться мне перед смертью в любви, — нахально объявила я.
Пенс пришел от моего предложения в некоторое замешательство и осторожно спросил:
— Почему?
— Господи, — вздохнула я. — Везет же мне сегодня с мужчинами! Абсолютно все хамят! Даже ты, Сережечка! Ну, не могу же я погибнуть во цвете лет безо всяких красивых слов, согревающих мою отлетающую ввысь душу!
— Кстати, о гибели, — сказал Пенс. — У тебя оружие-то есть?
— Есть, — сказала я. — Тебе зачем? Хочешь, чтобы я тебя пристрелила, как загнанную лошадь?
— Нет, боюсь, что тебя могут пристрелить, — оптимистично поведал мне Пенс.
— Руки коротки, — презрительно бросила я. — Сама всех перестреляю.
Мы пробирались через какие-то заросли.
— Ты-то чего за мной идешь? — спросила я. — Сопрут твой байк, ты меня до самой старости пилить будешь…
— Так уж чтобы было кого пилить, — задумчиво ответил мне Пенс.
Где-то мелькнул свет. Дождь немного успокоился, как будто он уже иссяк, только отдельные капли теперь лениво падали на землю.
Мы вышли из зарослей и оказались перед пустырем, в конце которого стояла одинокая избушка на курьих ножках. Именно там горел свет — очень слабенький, похожий на фонарь.
Я остановилась на минуту и успокоила дыхание несколькими глубокими вдохами-выдохами.
Впрочем, стоило мне остановиться, как я увидела, что перед домиком стоит машина. Я узнала ее.
Это была машина Виктора Сергеевича Воронова.
Глава 12
Подойдя ближе, мы услышали голоса.
Под носком Пенсова ботинка хрустнула ветка. Я шепотом выругалась и попросила:
— Пенс, давай поиграем в индейцев, а?
Он посмотрел на меня и прошептал:
— Я не виноват. Она сама попалась…
— Ладно. Только постарайся двигаться бесшумно. А то мы ничего с тобой не услышим.
Мы подошли поближе, на этот раз стараясь, чтобы наши движения были более легкими.