Чтение онлайн

Работа, которой я теперь занимался, покажется вам не менее странной, чем мне вначале. Великое Братство Надежды было лишь одним из бесчисленного множества обществ, существующих в мире духов с целью оказания помощи всем нуждающимся. Их деятельность осуществляется повсюду и во всех сферах, и их членов можно найти от самых низких и тёмных до самых высоких сфер, которые окружают Землю, и даже простираются в сферы солнечных систем. Они подобны огромным цепям духов, причём самым низким и скромным из них всегда помогают и защищают те, кто стоит выше.

Братству посылалось сообщение, что требуется помощь какому-то борющемуся смертному или несчастному духу, и на помощь отправлялся тот из братьев, кто считался наиболее подходящим. Посылался тот из нас, кто в своей земной жизни поддался подобному искушению и испытал все горькие последствия и раскаяние за свой грех. Часто мужчина или женщина, которым нужно было помочь, бессознательно посылали стремление о помощи и силе, чтобы противостоять искушению, и это само по себе было молитвой, которая была бы услышана в мире духов как крик детей Земли, обращённой ко всем в мире духов, которые сами были сыновьями и дочерями Земли; или может быть, что какой-то дух, которому борющийся был очень дорог, будет искать помощи от их имени и таким образом обратится к нам, чтобы мы пришли к ним на помощь. Нашей задачей было бы следовать за тем, кому мы хотели помочь, и контролировать его, пока искушение не будет преодолено. Мы так тесно отождествляли себя со смертным, что на какое-то время фактически разделяли его жизнь, его мысли, всё, и во время этого двойного состояния существования мы сами часто страдали от беспокойства за человека, чьи мысли стали почти как наши собственные, и от того, что его тревоги были такими же, как наши, а проходя заново главу из нашей прошлой жизни, мы переживали всю печаль, раскаяние и горечь прошлого времени. Он, со своей стороны, чувствовал, хотя и не в такой острой степени, скорбное состояние нашего разума, и там, где контроль был очень полным, а смертный очень чувствительным, он часто воображал, что вещи, которые мы совершали, должны были быть сделаны им самим, либо на какой-то прежней забытой стадии существования, либо увиденные в каком-то ярком сне, который они едва ли могли вспомнить.

Этот контроль или омрачение смертного бессмертным используется по-разному, и те, кто по глупости делает себя подверженным этому либо беспечной злой жизнью, либо поиском в легкомысленном духе простого любопытства для поиска тайн, слишком глубоких для их неглубоких умов, часто обнаруживают, что низкие духи, обитающие на земном плане, и даже духи из гораздо более низших сфер, могут так сильно завладеть смертным, что в конце концов он становится просто марионеткой в их руках, телом которой они могут пользоваться по своему усмотрению. Многие слабовольные мужчины и женщины, которые в чистом окружении вели бы только добрую и чистую жизнь, втягиваются злым окружением в грехи, за которые они несут лишь частичную ответственность – грехи, за которые действительно те контролирующие духи, которые таким образом использовали этих слабых смертных, будут нести ответственность так же, как и сам смертный грешник. За то, что они искушали и использовали чужой организм, эти злые духи должны будут дать страшный ответ, поскольку они были виновны вдвойне. Согрешая сами и увлекая за собой другую душу, они погружаются на такую глубину, с которой их не смогут освободить многие годы, а в некоторых случаях и многие века страданий.

В своей работе мне много раз приходилось выступать в роли контролирующего духа, но я был послан для этого только для того, чтобы внушить смертному чувство ужасных последствий поддавания греху, а также для того, чтобы я мог, не управляя смертным, действовать как страж и сторож, защищая его от контроля блуждающих искушающих духов земного плана. Моя работа заключалась в том, чтобы поднять барьер моей сильной воли против их силы и сдерживать их, чтобы они не могли войти в достаточное сближение с моим подопечным, чтобы управлять им.

Если же он позволил этим низшим духам управлять собой, то они всё равно смогут проецировать на него свои мысли и пожелания, хотя и с трудом.

Хотя в то время я этого не знал и считал, что на мне лежит ответственность за безопасность тех, кого меня послали охранять, я был лишь последним звеном в длинной цепи духов, которые помогали одновременно. Каждый дух был на шаг впереди того, кто стоял ниже его, и каждый должен был укреплять и помогать тому, кто стоял ниже его, если тот терял сознание или не справлялся со своей задачей. Моя роль также должна была стать для меня уроком самоотречения и жертвования личным комфортом, чтобы я мог помочь другому. Моё состояние как духа на земном плане делало меня полезным, поскольку я мог противопоставить материальную силу воли тем искушающим духам в атмосфере, куда более утончённый дух не смог бы проникнуть, и я, как один из привязанных к земле, мог вступить в более тесную связь со смертным, чем это мог бы сделать более развитый дух. Я должен был, посредством снов, когда он спал, и постоянных преследующих мыслей, когда он бодрствовал, внушить сознанию управляемого мною человека то, что пережил я, заставить его почувствовать все ужасные страдания раскаяния и страха, всю ненависть к самому себе, через которые я прошёл и через которые я прошёл снова в горькой душевной агонии, вспоминая их. Все мои чувства были перенесены в его сознание, и он мог бы с уверенностью сказать, что его преследуют все ужасные возможности его задуманных грехов.

На этом конкретном этапе моего опыта я не буду останавливаться, поскольку он знаком многим по эту сторону жизни. Скажу лишь, что я вернулся со своей миссии с сознанием того, что спас многих других от ловушек, в которые попал сам, и тем самым частично искупил свои собственные грехи. Несколько раз меня посылали с подобными миссиями, и каждый раз я возвращался с успехом; и здесь я должен сделать паузу, чтобы сказать, что если мой прогресс в мире духов был настолько быстрым, что удивил большинство тех, кто знал о моем первом состоянии при входе в него, и если я снова и снова противостоял всем искушениям, которые постигли меня, то это заслуга не столько меня самого, сколько чудесной помощи и утешения, которые давала мне постоянная и неизменная любовь той, кто действительно был моим добрым ангелом, и чей образ всегда стоял между мной и всем вредом. Когда все другие могли тщетно звать меня, я всегда прислушивался к её голосу и отворачивался.

Когда я ещё не помогал кому-то в земном теле, меня посылали работать среди несчастных духов земного плана, которые всё ещё блуждали в его темноте, как и я вначале. И к ним я отправился как один из великого Братства Надежды, неся в руке крошечный звездообразный огонёк, который является символом этого ордена. Его лучи рассеивали тьму вокруг меня, и я видел бедных несчастных духов, скрючившихся на земле по двое или по трое вместе, или погружённых в беспомощное страдание в каком-нибудь углу в одиночестве, слишком безнадёжных, слишком несчастных, чтобы обращать на что-то внимание.

Моя работа заключалась в том, чтобы указать им, как их можно доставить в такой Дом надежды, как тот, в котором был я, или, в других случаях, как они могут, пытаясь помочь другим вокруг себя, помочь себе и заслужить благодарность тех, кто был ещё более безнадёжен, чем они сами. Каждой несчастной страдающей душе будет дан свой бальзам исцеления, потому что каждый из них познал свой опыт и у каждого была своя причина грехов.

По завершении работы в каком-либо месте я возвращался в Сумеречную землю, чтобы отдохнуть в другом большом здании, принадлежавшем нашему братству. Внешне оно было похоже на то, другое, только не такое тёмное, не такое мрачное и не такое голое, и в маленькой комнате, которая принадлежала каждому, были такие вещи, которые мы заработали в награду за наши труды. Например, в моей комнате, которая всё ещё выглядела немного голой, у меня было одно большое сокровище. Это была фотография моей любви. Когда я пристально смотрел на неё, она улыбалась мне в ответ, как будто её дух осознавал мой взгляд, а когда я очень хотел узнать, что она делает, картина менялась и показывала мне её. Все мои спутники считали это большой и замечательной привилегией, а мне говорили, что это результат её любви и постоянных мыслей обо мне, как и моих собственных усилий по совершенствованию. С тех пор мне показали, как этот живой образ был брошен на свет астрального плана и затем спроецирован в раму в моей комнате, но я не могу объяснить это более подробно в этой книге. Другим подарком от моей любимой был бутон белой розы, который я держал в маленькой вазе и который, казалось, никогда не увядал и оставался свежим и благоухающим и всегда был символом её любви, так что я называл её своей белой розой.

Я так сильно мечтал о цветке. Я так полюбил цветы на земле и не видел их с тех пор, как увидел те, что моя дорогая положила на мою могилу. На этой земле не было ни цветов, ни листьев, ни травинок, ни деревьев, ни кустарников, какими бы чахлыми они ни были, – ибо сухая засушливая почва нашего эгоизма не могла дать никому из нас ни цветка, ни зелени; И именно тогда, когда я сказал ей об этом во время одного из кратких визитов, которые я обычно наносил ей, и когда благодаря её руке я смог писать короткие послания – именно тогда, говорю я, когда я сказал ей, что для меня нет ни одной красивой вещи, на которую я мог бы смотреть, кроме как на её изображение, она попросила дать мне цветок от неё, и этот белый бутон розы был принесён в мою комнату другом-духом и оставлен для меня, чтобы я нашёл его, когда вернусь с Земли и от неё. Ах! Вы, у кого так много цветов, что вы не цените их достаточно и оставляете их вянуть без присмотра, вы не можете понять, какую радость принёс мне этот цветок и как я так дорожил им и её фотографией, и некоторыми любящими словами, которые она однажды написала мне, что я носил их с собой из сферы в сферу, когда я поднимался, и, я надеюсь, буду дорожить ими всегда.

Из этой Сумеречной страны я совершил множество путешествий и видел много странных и разных стран, но все они несли на себе печать холода и запустения.

В одном месте была большая долина из серых камней, со всех сторон её закрывали тусклые, холодные, серые холмы, а над головой было сумеречное небо. Здесь снова не было видно ни травинки, ни одного чахлого кустика, нигде не было ни малейшего оттенка цвета или яркости, только это унылое запустение серых камней. Те, кто жил в этой долине, сосредоточили свою жизнь и свои привязанности в себе и закрыли свои сердца от всего тепла и красоты бескорыстной любви. Они жили только для себя, для своего удовлетворения, для своих амбиций, и теперь они не видели вокруг ничего, кроме себя и серого запустения своей тяжёлой эгоистичной жизни. В этой долине беспокойно порхало множество существ, но, как ни странно, они были настолько сосредоточены на себе, что потеряли способность видеть кого-либо ещё. Эти несчастные существа были невидимы друг для друга до тех пор, пока не пробуждалась мысль о другом и желание сделать что-то для кого-то, кроме себя, когда они начинали осознавать, что рядом с ними находятся близкие люди, и, стараясь облегчить участь другого, улучшали свою собственную, пока, наконец, их чахлые привязанности не расширялись, и туманная долина эгоизма больше не держала их в своих цепях.