Чтение онлайн

Когда я вернулся, сержант помог мне облачиться, но сейчас лямку пристроил так, чтобы в следующий раз можно было обойтись без посторонней помощи.

– Коль, а где мы вообще и где весь народ? — задал я интересовавшие меня вопросы, присев на нагретую за день землю.

– Точное место я не скажу, — ответил Юрин на первый вопрос, опустившись рядом со мной. — Карту, понятное дело, мне никто не показывал, но после того, как немцев наши летчики раздолбали, мы повернули на север — это точно!

– И что, сильно раздолбали? — За время «драпа» я, естественно, ни с кем пообщаться не успел, знал только, что многие из команды видели и сам налет, и его последствия. С места мы тронулись только после того, как вернулись наблюдатели, в числе которых точно были Люк и Алик.

– Ну, Тотен много документов собрал… — Между собой бывшие окруженцы давно называли нас по позывным и именам, только при выполнении задания вспоминая о наших «званиях». Исключение, насколько я знаю, они делали только для командира и Бродяги — их всегда величали с должным пиететом. — Вот такую пачку, — он показал руками, — и две полевых сумки притащил. Еще пленного взяли. Какого-то чина из полевой жандармерии. Сам товарищ Куропаткин захватил! — В голосе Николая слышалось нешуточное уважение. — А сейчас почти все на железку ушли. До нее километров десять будет. Товарищ командир приказал почти всю оставшуюся взрывчатку с собой взять.

– А кто остался?

– Вы с доктором, товарищ капитан, — упомянул он Бродягу, — я с Зельцем, старшина и новенькие… — закончил он перечисление.

– Давно ушли?

– Да, почитай, как лагерем встали, так и часа не прошло. — Юрин отвернул манжет и посмотрел на часы. — Получается, часов шесть назад ушли.

– Понятно. Тогда я пойду еще вздремну. — Еще месяц назад я бы страшно заинтересовался, куда и зачем отвалили мои друзья, и побежал бы будить Сергеича, дабы разузнать последние новости и сплетни, но сейчас, нахлебавшись войны по уши, рассудил, что надо будет — мне все в подробностях расскажут.

– Может, тебя подменить?

– Не, не велено. Доктор разрешит, тогда меняйте, товарищ старший лейтенант. — Сержант перешел на официальную лексику, то есть апеллировал к уставу, так что спорить особого смысла не было, да и свои услуги я предложил больше из вежливости, а потому, получив отказ, решил, что грех не воспользоваться, пока у меня, как раненого, есть вполне легальный повод отдохнуть…

Взгляд со стороны. Тотен

Кличевский район БССР. 19 августа. 00:15

Не зря ведь древние говорили, что, прося что-то у высших сил, будь умеренным в своих желаниях! Вот я стонал, что на бумажной работе пылью покрылся, и что? Вторые сутки ношусь, как в жопу ужаленный, и творю вещи, от которых у самого волосы дыбом встают. Причем везде!

Вчера, когда Люк сообщил, что наши все-таки решили бомбить по заявке и он видит самолеты, командир аж взвился! И тут же, что характерно, развил бурную деятельность под предлогом того, что в суматохе можно что-нибудь ценное у немцев прихватить. Кончилось все тем, что он запихнул меня в коляску мотоцикла, сам вскочил в седло, и мы помчались к шоссе. Кавардак там был изрядный! Бомберы ухитрились не только накрыть мост, довольно серьезно повредив его при первом заходе, и дорогу, но и прищучить колонну танковозов! Один здоровенный грузовик завалился в кювет, и танк, легкая «двойка», сполз с платформы и уткнулся носом в землю, встав почти вертикально. То тут, то там виднелись небольшие воронки, над некоторыми из них еще вился дым. Повсюду лежали убитые и раненые — видимо, немцы не успели среагировать на налет и убраться с насыпи.

Саша сориентировался быстро, отправив меня шмонать машины на предмет документов.

Единственное, что он не сделал, — так это не объяснил, как претворить его задание в жизнь. Пришлось импровизировать. Тут убитому немцу в левый нагрудный карман залез, стараясь не смотреть на изуродованное попаданием осколка лицо… Там помог донести раненного в ногу рядового до кустов и попутно спер планшет, опрометчиво забытый кем-то в открытом «штевере». Трусил, как помню, невероятно! Все время казалось, что вот сейчас на меня набросятся и начнут вязать, голося про поимку русского шпиона.

Я ж все-таки не Рэмбо и не Джеймс Бонд, а обычный «офисный хомячок», как любят называть подобных мне остроумные интернет-авторы. Правда, если судить по обилию буковок, вылетающих из-под их подвижных пальцев, могу сказать, что джентльмены эти тоже явно не у станка стоят и не асфальт по ночам укладывают. Плохо еще с вайфаями у нас в тяжелом машиностроении и дорожном строительстве…

Единственное, до чего я додумался, — это складывать трофеи в коляску мотоцикла, чтобы не палиться, бегая с разномастными бумажками в руках. В очередную ходку я чуть не налетел на командира, который нежно, словно мать больного ребенка, нес на руках длинного и тощего немца. Последний был без сознания, хотя никаких повреждений на первый взгляд я не заметил. Зато заметил свисающую на цепочке бляху…

– Давай, грузим его и в темпе вальса мотаем отсюда, — тихонечко приказал командир.

Самое смешное, что на нас никто внимания не обратил, хотя, сидя на жестком креслице позади Саши, я вжимал голову в плечи, и меня нешуточно потряхивало — все время ожидал сзади чего-нибудь вроде «Halt!», «Zur"uck!», а то и просто выстрела. Но пронесло…

…Только долетели до стоянки, как колонна немедленно двинулась в путь, даже пленника допрашивали на ходу в кузове «опеля», а трофейные документы так и валялись кучей в углу. Спустя час или около того Фермер решил сделать перерыв в общении с жандармом, после чего изрядно помятого немца плотненько упаковали и оставили валяться под лавкой. Удачно или нет, но при разборе вражеских бумаг я нашел карту. Как раз в той самой сумке, стыренной из «штеверовского» «кюбельвагена» [86] . Саша только взгляд на нее бросил, как сразу помрачнел. Я, признаться, в первые мгновения и не понял, отчего…

Спросить получилось буквально минуту назад, когда до железной дороги дошли и в кустах залегли.

Вот только командир что-то не торопится отвечать, словно смущает его что-то.

– Видишь ли, Леха… — «О, разродился наконец!» — Мы в такой гадючник влезли, что трепать мой лысый череп! — И в ответ на мой удивленный (а что — в таком настроении я Сашу, пожалуй, что и никогда не видел) взгляд продолжил: — Пауза нам нужна. Носиться по тылам вменяемого противника можно при большом везении довольно долго, но наше везение, похоже, попросилось в отпуск. На карте, что ты добыл, отрисована обстановка на вчерашний день. И единственное, что я могу сказать — немецкие части впереди в три слоя стоят и мелочью всякой пересыпаны. И всю эту красоту нам надо преодолеть, это если забыть про такие «малозаметные», — он саркастически усмехнулся, — препятствия, как Днепр, и чуть меньшие речки, вроде Друти с Сожем.

– Но ведь партизаны в войну годами в тылу жили и на Большую землю гонцов посылали.

– Эх, Тотен, Тотен… Так это и есть та самая война! Вот только мы ни разу не тепартизаны. Сколько мы людей здесь знаем, а? То-то же. — Он назидательно качнул пальцем у меня перед носом, прочитав ответ на свой вопрос у меня на лице. — Партизаны, Лешка, они не сами по себе партизанили. Или местные помогали, кто по-родственному, а кто и по партийной линии, или забрасывали их с той стороны, вроде как товарищей Кузнецова с Медведевым или Ваупшасова, это если наиболее громкие имена взять. А потом подкармливали, раненых вывозили. Пусть не регулярно и не в полном объеме, но тем не менее… А у нас уже и еда заканчивается. Потом, прикинь, если бы Тошку не шутейно ранило, а так, что без операции не обойтись, а? Я в Дока почти как в икону верю, но вспомни, как оно с Игорем вышло? И учти, что не бывает диверсантов-универсалов. Армейская разведка в ближних тылах ползает, и чуть что — сразу назад к своим. «Глубинники», как правило, лишь разведкой занимаются, а если и взрывают что-нибудь, то именно к такой миссии долго готовятся — подходы к объекту разрабатывают, тренируются. А мы как раз те самые не существующие в природе «универсалы» и есть, и разведданные в объеме как минимум учебника истории передаем, и гиммлеров направо-налево убиваем, и о хлебе насущном паримся…

– А почему мы тогда сейчас сюда, на железку, пришли?

– Не могу без дела сидеть, — честно ответил Саша. — А подумать и в дороге можно. Шесть часов сюда шли, все время и думал.

– Ну и как, командир? — Я улыбнулся ему, чтобы подбодрить, вот только непонятно — его или себя. — Что надумал?

– Не гони, Тотен, — улыбнулся Фермер в ответ, — я только начал процесс…

Приказ О порядке награждения летного состава Военно-воздушных сил Красной Армии за хорошую боевую работу и мерах борьбы со скрытым дезертирством среди отдельных летчиков